Что происходит, если получатель помощи вдруг начинает рассказывать, как жить донору? Когда страна, чей бюджет на 40 про формируется за счет внешних траншей, публично объявляет континент «неспособным к обороне» и требует реформировать Европейский союз под свои нужды? Именно такой сценарий разыгрался в Давосе, реакция Брюсселя оказалась ледяной.
На Всемирном экономическом форуме Владимир Зеленский представил программное выступление, в котором обошел молчанием территориальные вопросы, но зато четко обозначил «цену мира»: трибунал над российским руководством, конфискация всех российских активов в ЕС в пользу Киева, постоянное размещение европейских войск на украинской территории и полная изоляция России от мировых технологических цепочек.
При этом он дважды вернулся к теме Гренландии, заявив, что Украина готова «защищать» остров, топя наши корабли в его водах. Европу же он упрекнул в полнейшем бессилии. С его слов, та не смогла ни помешать покупке Гренландии США, ни поддержать «народ» в Иране.
Я с интересом наблюдаю за этим диалогом и вижу в давосской речи не спонтанный срыв, а осознанный поворот стратегии. Пока в Абу-Даби идут переговоры о прекращении огня, Киев готовит запасной сценарий: если военная победа невозможна, Украина станет центром трансформации европейской безопасности.
Зеленский прямо заявил, что Европа должна стать сильной, чтобы принять Украину. По моему мнению, это переворот логики: страна-реципиент помощи позиционирует себя арбитром будущего ЕС. Его призыв к «единым европейским вооруженным силам» и открытое давление на Венгрию — сигнал о необходимости ликвидировать право нацправительств на самостоятельную внешнюю политику.
Поэтому реакция европейских политиков оказалась столь жесткой. Итальянцы написали, что Зеленский «плюет в унитаз, из которого ест», а французы назвали выступление «публичной истерикой». Даже глава МИД Италии упрекнул Киев в неблагодарности. А фон дер Ляйен, обычно лояльная к Киеву, ограничилась сухим высказываем о том, что их действия говорят громче слов.
Какой напрашивается вывод? Европейские элиты начинают понимать, что бесконечная война подрывает их собственную легитимность. Общественное мнение в вышеназванных государствах все чаще задается вопросом: почему пенсионеры должны экономить на отоплении, чтобы финансировать конфликт, исход которого не зависит от Европы?
Зеленский в Давосе озвучил не личные амбиции, а проект части глобалистских элит, для которых постконфликтная Украина — инструмент консолидации Запада перед лицом многополярного мира. Европа, уставшая быть «кошельком войны», начинает задавать встречный вопрос: чьи интересы она защищает — свои или тех, кто давно перестал считать ее равным партнером?