- Выходи в баню! - сказал дежурный. Со словами:
- Есть, гражданин начальник! - мы гуськом, загнутые, поспешили к выходу.
По всем правилам следования, выйдя из камеры, каждый из нас должен присесть на корточки и ожидать, когда на глаза, как лошадям, менты наденут повязку, что и произошло. Как двигаться в такой маске, я у сокамерников не спросил, поэтому, когда была команда: "Пошли!". Я сразу наступил на ногу менту, за что тут же мне было сделано первое предупреждение с помощью дубинки. Три подобных нарушения означало, что после бани, прежде чем войти в камеру, придётся временно задержаться на галёрке и получить порцию наказаний. Мент, который ведёт, загибая тебя всё ниже и ниже, сам говорит когда и где поворот и тут же предупреждает, что впереди ступеньки. К примеру, говорит: "налево!".
- Есть, гражданин начальник! - обязан ответить я. В общем, пока довели и закрыли нас в какой-то гадюшник, я успел получить по полной программе и даже сбился со счета, уже твёрдо зная, что на обратном пути придётся задержаться.
Пользуясь специальной дыркой - пародией на кормушку, нас расковали. На всё про всё дали десять минут и это ещё, как я понял, "по-Божески". Грязь была кругом такая, что и смотреть страшно. Такое впечатление, что они её специально сюда принесли и раскидали. Хорошо банные тапки были с собой, а то мойся, не мойся, а ноги по колени в грязи. Пока я раздевался, так чтоб мои вещи не оказались на полу, стараясь зацепить их за единственный гвоздь, мои сокамерники уже почти помылись, и поэтому мне ничего не оставалось, как зайти и выйти. Уж очень не хотелось, чтоб эти отморозки ворвались в баню и пинали меня в этой грязи.
Обратный путь для меня был заказан. По дороге, на поворотах угостить не забывали и по приходу, конечно же, тормознули. Не знаю, может они пёрлись от того, что учили меня уму разуму, может, какая-то "ксива" шла со мной в личном деле, чтоб по-жёсткому встречать и держать на прицеле. Ведь я был под колпаком у самого "Мюллера". Но что было, то было, чего теперь до смерти не суждено забыть.
Проклял конечно я эту баню со всеми её приколами. И, слава Богу, в этот день ни одна сволочь меня больше не доставала и не трогала. Так пролетели ещё сутки, и даже на проверке, к моему удивлению, кум держал себя в руках и не срывался с цепи, а наоборот, впервые за все время, спросил у меня: "Как дела?". Вероятно, заранее знал, что кроме как "удовлетворительно" я не скажу, но ответ был совершенно другой:
- Дела средние, гражданин начальник, между хреново и совсем хреново!
Я даже приготовился пройти в очередной раз вместе с ним на галеру, но он почему-то просто положил мне руку на спину и ехидно улыбнулся.
Я понимал, что всё это затишье неспроста. Не могут они ни с того ни сего взять и разом завязать с побоями. Была мысль, что прочитали в личном деле приговор и поняли, что я действительно человек временный и далеко не убийца. Хотя до лагеря личное дело находится под грифом "секретно". А может в моих личных вещах, которые хранились якобы в каптёрке, нашли книги. Что ни говори, а однажды они выручили меня в трудной ситуации. А эти отморозки, могли подумать "на х... он нужен, потом напишет про нас и раздует как..."
В общем, оставили и даже в день этапа, когда вели к конвою, который приехал за нами, ни разу не зацепили. Хотя я по-прежнему на поворотах наступал им на ноги и не соблюдал правила уличного движения.
На этап нас повезли с Олегом вдвоём, а кореш остался ещё на одну неделю. Конвой порадовал, когда проводил шмон, мол, не повезло тебе парень!
А в каком смысле "не повезло" я не решился спросить не потому, что боялся, а просто не хотел лишний раз услышать, что-то ужасное.
Шмон прошёл быстро и судя по всему парни из конвоя не собирались "быковать" и что-то накручивать, зная, что нам и так предстоит век воли не видать и пережить то, о чём ни в сказке сказать, ни пером описать.
Когда посадили в "Газель", я невольно вспомнил, каким образом мне дано было попасть в эту адскую кухню и оказаться в забытой Богом глубинке в степи среди песков и пыли.
Признаюсь, было обидно до слез. Если во всех деталях рассказать о том, то волосы дыбом встанут. Но ведь факт на лицо - впереди "Дельфин". А поведи я себя по другому, подпиши ряд бумаг и сегодня, глядишь, уже считал бы дни до своего освобождения, как это сделал ряд подельников.
Прости Господи мои грехи, мысленно молился я и согласись Господь со мной, что не мой это размер телогрейки "пожизненного", так как явно в плечах велик, да и сам по себе рост не соответствует мне. Одним словом, не моя это шкура. Быстро промчались 70 км, и по реакции Олега я понял, что "Дельфин" уже не за горами. Он даже, как мне показалось вдохнул, стараясь как можно больше набрать свежего воздуха, чтоб потом нырнуть и как можно дольше продержаться под водой и не утонуть, а далее как "фишка" ляжет.
Как только наша "Газель" остановилась у ворот "Чёрного Дельфина", до нас уже стали доноситься крики людей, обитателей лагеря. К слову сказать, и сейчас можно, не заходя на территорию зоны, стоя у забора услышать дикие крики осуждённых после каких-либо идиотских команд или тех, кто попал на убой.
Стоит отметить, что климат в районе Дельфина уже давал знать о себе. Всё-таки резкая перемена температур на здоровье влияет. Днём страшная жара, а ночью резкий холод. Да ещё во времени два часа разница, это конечно не суть, но всё-таки тоже перемена.
Сама зона находится в степи, рядом с границей Казахстана. А если смотреть вдаль, то горизонта не видно, так как перед глазами пыль стоит как сплошной занавес.
Вокруг лагеря небольшая деревня где паркуют свои авто сотрудники "Дельфина". А вообще-то это место именуется Соль-Илецк.
Раньше мне приходилось встречать подобное название на пачках с солью и я век не думал, что когда-то окажусь бок о бок с рудниками, где добывают соль.
Так же Соль-Илецк славится своим солёным озером, в котором из-за плотности солёной воды, при всём желании человек не утонет даже с целлюлитом на пятках и на всю голову.
Туристы со всего мира съезжаются на местный пляж, чтоб поваляться на солнце и окунуться в солёный раствор, так как по слухам это очень полезно для здоровья.
В специально смонтированных лавках вблизи от озера, чтоб туристам было сподручней, продаются лагерные поделки сделанные сидельцами "Дельфина". И глупый наверно тот, кто сейчас скажет что нарды ручной работы, костяные шахматы и подобное остаётся без внимания как для иностранцев, так и для граждан СНГ, которые посезонно потоком текут в Соль-Илецк. И признаюсь, не могу понять, почему у нас в России до сих пор не нашёлся умный человек, который смог бы вполне реально на официальной основе организовать своего рода "центр" и заключить договор со всеми учреждениями колоний и принимал у них поделки зеков. С уверенностью могу сказать, что сбыт у того же единого "центра" был бы невероятным, который пополнял бы бюджет государственной казны.
Сегодня много лагерей ведут подобную деятельность с кем-то конкретно, но всё это временное явление и совсем не то, о чём идёт речь. А знай хозяин лагеря о подобном "центре", уверяю, он с карантина начинал бы набор специалистов в свой цех и с каждым разом его пополнял свежими людьми. Более того, по освобождении люди, у которых "золотые руки" в прямом смысле слова, имели бы шанс опять же благодаря "центру", продолжить своё ремесло уже в более лучших условиях, то есть на свободе.
Я в своей жизни видел тысячи лагерных поделок ручной работы и многие, как известно, иностранцы готовы мать родную продать, лишь бы купить, но опять же, ко всему надо подходить правильно и разумно.
Не от кого не секрет, что хозяин "Дельфина фанатеет от чучел. То есть гоняются по степям Казахстана ковбои, отстреливая разных зверей и птиц, после чего их тела доставляют в зону, где под личной крышей хозяина существует специальная бригада разделки, которая занимается изготовлением чучел.
Однажды на "Дельфин" привезли убитых в степи волков, так вот, местные собаки, которым якобы на земле нет равных, а в зоне их пруд пруди, сразу затихли как мыши и поджали хвосты.
Есть в зоне производство швейка, где добросовестно и добровольно в кавычках шьют тапки. Директор промки какой-то немец, а "банкует" он с китайцами, обувая на них тапки на все части тела. Плюс, идёт пошив спортивных костюмов, обуви и разной подобной "бодяги", с чем мы тоже, если не забуду, познакомимся. Единственное, пока могу сказать, что работают там задарма и не без помощи кнута.
Ворота открылись и мы на своей "Газели" въехали на территорию зоны. А когда припарковались, я решил приготовиться к худшему, так как лучшее, как говорится, придёт само.
Наручники, стянутые за спиной, создавали дискомфорт, да ещё пальцы замёрзли так, хоть караул кричи. Мороз градусов 35 давал о себе знать, а рукавицы, увы, не положено.
На Олега было страшно смотреть, он сидел как загнанный в угол маленький зверёк и хлопал глазками, поглядывая то на меня, то на решётку, где сквозь щель было видно здание, у которого мы тормознули.
- Красный корпус! - сказал он скорей себе, чем мне, но для меня это, по любому ничего не значило, будь он красным, белым или голубым.
Долго мы сидели в машине, ожидая разгрузки, как будто сознательно кто-то тянул время, подходя к этому психологически. Ведь как ни как, а человек переживает и ждёт, а тут, как назло, мёртвый штиль и что характерно, с наружи минут сорок не было никакой суеты, как будто вымерли все. Спустя ещё несколько минут началось движение и полчище "саранчи", не смотря на зимнее время года, налетело со всех сторон одновременно и чтоб дать о себе знать начали стучать дубинками по машине, тем самым запугивая нас. Двери конвой открыл быстро и профессионально, а как только я высунул голову из машины, тут же десятки рук подхватили меня и волоком доставили в банный бокс, но прежде на глаза успели надеть повязку.
Сокамерники в Оренбурге предупреждали о том, что на "Дельфине" вообще запрещено смотреть на администрацию, в противном случае могут просто забить до смерти. А смотреть нельзя потому, чтоб не успел запомнить того, кто издевался над тобой день за днём и год за годом.
Дело в том, что на всех подобных зонах уже давно людей разогнули и отменили лошадиные повязки, даже робу стали выдавать без полос, но до "Дельфина" этот закон ещё не дошёл.
Многим я задавал один и тот же вопрос, чтобы легче понять людей переживших ад:
- Что вы будете делать, если вас разогнут и наручники будут сковывать впереди?
Ответ людей был один:
- Мы порвём их сразу!
Можно понять, сколько они выпили крови, если люди, чтоб отомстить, готовы на всё.
Так же не секрет, что когда по стране прошла волна - людей разогнуть, на "Дельфине" менты написали на имя хозяина заявление такого содержания:
"Если осуждённых разогнут, мы, ниже подписавшиеся, в тот же день увольняемся с работы".
Так что у них во всём свои правила игры и свои законы. Самые страшные годы на "Дельфине" с 1999 по 2003. В то время убивали людей пачками, а местные врачи делали заключение - сердечная недостаточность. Сидельцы зоны часто шептались между собой, "какая к чёрту недостаточность, если его как головешку чёрную вынесли из камеры". Местный "гром", который существует на "Дельфине" в единственном экземпляре, за свой век выдал очень много "жмуриков", так как в нём обычно несут на погост и уже пустой возвращают обратно. При желании, в окно можно увидеть данную процедуру, на кладбище уже крестов не сосчитать и все усопшие, согласно заключениям врачей, с сердечной недостаточностью. Если спросить у любого осуждённого почему на "Дельфине" запретили банные мочалки, и шерстяные носки, свитера и прочее, что можно при случае распустить, то ответ у всех будет один:
- Вешались люди камерами, по четыре человека сразу, чтоб веселей уходить. И это далеко не сказки.
Рано или поздно всё и так будет известно как белый день и поэтому скрывать сегодня реальность нет смысла.
Семьсот человек - это много и пусть двести из них смолчат, остальные по любому в скором времени всё расскажут. Половина сидельцев "Дельфина" сидят за бытовые преступления, совершенные в начале 90-х, за что в те годы, если судья в день приговора пребывал не в духе, давалась смертная казнь. А Ельцин-батюшка своим общим указом в 93-ем её заменил и поэтому сотни мужиков, а ныне стариков прибыли в подобные лагеря, лишённые возможности попытаться обжаловать свои приговоры в выше стоящих инстанциях, особенно в "Дельфине", где подобные жалобы не уместны. Вот и сидит мужик, который 20 лет назад по пьянке ударил свою бабку по голове скалкой, не зная как быть и что делать. А издеваются над ними ни сколько не меньше, чем над людоедами. Мы постепенно узнаем о многих сидельцах, и поэтому не будем забегать вперёд.
Банный бокс - это любимое место, куда водят людей на бойню. Во-первых, не слышно криков, а во-вторых, при необходимости можно смыть кровь. Сам по себе банный бокс - обыкновенная камера , от дверей на расстоянии метра сплошной отсекатель, сваренный из железных прутьев с вмонтированной решетчатой дверью, две трубы без каких-либо леек и бетонный пол.
Как только нас с Олегом закрыли в бокс, прозвучала команда:
- Раздеваться догола и все вещи выбросить за отсекатель!
При этом, упаси Бог, открыть глаза и на кого-то взглянуть. Но раздеваясь, я всё равно невольно на них посмотрел. Народу было столько, что сразу и захочешь, не сосчитать. На галере, как я понял, разрывалась на части моя сумка с вещами, причём было не важно, новые вещи или нет. А главное, был хорошо слышен спор ментов между собой:
- Ты в прошлый раз забрал себе свитер! Бери кроссовки!
Стоя в исходной в чём мать родила, в мой адрес со всех сторон сыпались вопросы: Кто такой? Откуда прибыл? Сколько человек убил? Есть ли родственники, которые могут приехать? Где они работают? И так далее и тому подобное.
На счёт родственников они всегда пробивают сознательно, опасаясь последствий и тем самым заранее страхуясь, чтоб избежать проблем. Казалось, что вопросы задают спокойно, без злости в душе, но не зря говорят на Руси, что когда кажется, надо креститься!
Кинули мне, как конченому псу, полосатую робу с времён Лёньки Пантелеева, какие то чугунные ботинки на одну ногу, хозяйские трусы по "фене": "негры в шахте уголь ....." и заставили сесть на корточки рядом с отсекателем. После чего местный парикмахер умелой рукой за несколько секунд обрил налысо. И, ничего не объясняя, закованного, с повязкой на глазах повели на третий пост в карцер, где я должен был просидеть 15 суток карантина.
Но прежде чем завести в камеру, заставили занять исходную на галере. Поставить ноги, согласно указанной на полу линии, лбом упереться в стену, руки за спиной задрать к потолку и главное - ноги в коленях немного согнуть, вероятно для того, чтоб человек скорее сломался, так как на полусогнутых "стропах" долго простоять невозможно. А это означает железный повод для того, чтоб понести наказание. Я не спорил и встал как положено, при этом не забывая отвечать на команды:
- Есть, гражданин начальник! - чтоб не будить зверя.
И когда уже на третьем посту собралась вся дневная смена, всё и началось. Как заведено в "Дельфине" каждый человек в смене обязан нанести удар и сделать это так, чтоб другие его силу отметили дружными аплодисментами. Словом, подобную процедуру они считали как профилактику. Спасибо, зашёл на пост кто-то из блатных звёзд. Они тут же стали смирными и послушными. "Блатной" дал распоряжение завести меня в камеру и на этом их потеха закончилась.
Я после команды: - "В камеру"! - сквозь неимоверную боль повернул. А когда отсекатель закрыли и потребовали подойти, я уже ничего не соображал и очнулся только от едкого запаха нашатырного спирта, чем усердно пытался привести меня в чувство местный лепила. Далее, вновь была команда подойти и только после этого, расковали и разрешили расход.
- Куда я попал? - думал я и кто этот ангел спаситель, который так во время нарисовался. А, может, так всё было продумано заранее: пришёл, увидел, победил, в смысле помог. Очки набирает, но зачем? А с другой стороны, не приди он вовремя, убили бы наверняка, уж слишком они увлеклись, более того, я опять подкинул в костёр дров и по своему незнанию нарвался. Дело в том, что после каждого удара осуждённый должен говорить:
- Спасибо, гражданин начальник!
Это ведь умом можно тронуться и тот, кто придумал такие правила явно пришелец с Луны.
Я осмотрелся в камере, чтоб было легче понять и осознать действительность. Ноги гудели как никогда, всё тело ныло от гематом, повсюду такие отёки, что даже смотреть было страшно и главное, на нару садиться нельзя. Я должен сидеть на полу или же просто стоять и так с 6.00 до 22.00 - это первое, что необходимо знать. Соседние камеры, как я узнал позже, считались как карцер. А на галере я был не один, так как в момент, когда прозвучала команда младшего инспектора: - Третий пост, в исходную! - человек может десять из соседних камер хором кричали: - Есть, гражданин начальник! - Отныне в этом хоре я должен был принимать активное участие.
Пока стояли в исходной и я в том числе, кого-то из сидельцев по соседству увели, а в таких случаях весь пост будет стоять до общей команды "расход". Я сидел на полу у батареи, которая была чуть тёплой. Из нательного белья на мне были лишь хозяйские трусы и роба, поэтому я не знал, как согреться. Нет, нет, дежурный подходил к глазку посмотреть живой я или отдал свою душу Богу. После их профилактических действий хочешь, не хочешь, а приходилось подниматься, так как в любой момент он мог легко открыть кормушку, что заставляло вставать в исходную.
В камере кроме одноярусной нары была бетонная тумба, в которую намертво был вмонтирован унитаз и обычная железная раковина.
Время как назло тянулось медленно, что ожидать дальше я не знал. Поэтому мне приходилось прислушиваться к каждому шороху. За окном бегала огромная собака. Глядя на неё снизу вверх, казалось, что это слон в прямом смысле слова. Сам по себе третий пост был наполовину подвалом, и поэтому окно находилось прямо на земле, если смотреть на него снаружи.
Вскоре привели парня, которого час назад забрали, но в этот раз в исходной всему посту пришлось стоять очень долго, так как не давали и не хотели давать расход сознательно.
Видимо, на этом парне был какой-то косяк, а страдают на "Дельфине" за это все без исключения и не важно, какое на нём нарушение. Это позже я краем уха услышал, что он, якобы, держал голодовку, точнее пытался держать и требовал прокурора по надзору. А подобные вещи, как правило, на "Дельфине" строго караются самим же прокурором. Он может спокойно позволить себе зайти в камеру с дубинкой в руках, чтоб раз и навсегда разрешить этот вопрос и отныне уже усмирённый никогда не станет добиваться попасть к нему на приём, поскольку здоровье, хоть и в тюрьме, дороже всего.
Просто этот сиделец был новенький, не так давно прибывший на "Дельфин" и об этом ничего не знал.
Согреться было невозможно, батарея - это одно название, да ещё обида в душе на всё, что окружало. Даже представить трудно, какое было моё состояние в эти первые часы пребывания на "Дельфине". И правильно говорил оренбургский кореш: - Готовься братан, толи ещё будет!
В далёком детстве, когда я жил с беспризорниками, местный мужик-вор часто навещал меня и давал уроки жизни, заменяя мне отца, поддерживал штаны. Многие его слова по сей день приходится вспоминать, хотя с годами сама жизнь во многом меняется, я уж не говорю о людях, которые поневоле вынуждены под неё подстраиваться. Поэтому изменения ощутимы и дают о себе знать, особенно в лагерях и тюрьмах.
Он говорил: "Не тот пропал, кто в беду попал, а тот пропал, кто духом упал".
Понятно, что только единство в рядах зеков способно победить любую систему. А в одиночку начинать борьбу сегодня, не то чтоб невозможно, а даже обсуждать несерьёзно, так как даже близкие порой друзья подставят тебя так, что век не отмоешься.
Но какое, скажите, единство может быть в "Дельфине", если даже не знаешь, кто сидит у тебя за стеной. А с другой стороны, если играть по правилам ментов, то проигрываешь сам себе и остаёшься никем и звать тебя никак.
Рано или поздно маска спадает и тогда человек узнаёт, кто есть кто на самом деле. А чему быть, того, действительно, не миновать.
Вскоре на пост принесли ужин. Запах селёдки, на которую было страшно смотреть, не говоря уже её есть, был не выносим. К селёдке дали какую-то бурду, чему название даже по "фене" не придумать. Такие блюда как хряпа, жуй-плюй, опарыши и подобное из списка "кремлёвской диеты" даже не сравнить.
Одним словом, вода водой.
Когда открылась кормушка, я, чтоб не искушать судьбу, как положено встал в исходную, ожидая команд.
- Принимай пищу! - сказал, заглядывая в кормушку, инспектор, на что я обязан был ответить: - Есть, гражданин начальник! - и уже после приёма добавить: - Дежурный по камере пищу получил. Спасибо, гражданин начальник!
Согласен, что бред из набора слов, но ничего не поделаешь, раз уж такие правила.
Всю пищу, точнее ужин, можно было смело отправлять в унитаз, оставив лишь хлеб.
Главная "фишка" при приёме пищи - это лопата метра полтора в длину, на которой осуждённым подают корм, как животным в зоопарке. Картина, опять же, маслом, если весь процесс приёма видеть со стороны.
Не успел я сполоснуть тарелку, как кормушка открылась вновь, а значит требовалось занять исходную. И уже после сдачи посуды, сказать: - Дежурный по камере посуду сдал, спасибо, гражданин начальник!
Я пытался понять, почему дежурный, ведь по сути в камере кроме меня ни кого не было. Но, увы, такой у них в карантине обычай.
Общая команда "расход" была дана лишь после того, как все на галёре камеры были накормлены и посуду вернули баландёру.
Мне, как вновь прибывшему, инспектор сказал, чтоб в камере ничего не оставалось и вся пища должна быть уничтожена, то есть, необходимо съедать, в том числе и хлеб, такой порядок, поэтому крошки и подобного в камере не найдёшь. И чтоб убить всухомятку хлеб, мне пришлось приложить немало усилий, поскольку выбросить его в унитаз было не в моих понятиях.
Глава восьмая
То ли ещё будет
Со слов оренбургских сокамерников, после ужина в зоне должна быть проверка, которая не радует сидельцев, так как есть вероятность получить свежую порцию наказаний. Причём получить с ровного места. Всё это следует ожидать в отряде, а здесь, сидя в карантине, я всех правил не знал, да и разговоров об этом подвале в Оренбурге не было.
Спустя какое-то время прозвучала общая команда "в исходную" на проверку. После чего я приготовился к новым сюрпризам, которые не заставили себя долго ждать. Мне хорошо было слышно, как проходит проверка и чёткие доклады моих соседей и казалось, что нового в этом ничего нет - зашли, выслушали и ушли с миром, но не тут-то было.
- Слушаю! - сказал мент, когда открыл дверь.
- Есть, гражданин начальник! - сказал я со старта и продолжил доклад, при этом, как учили, старался не открывать глаза.
- Почему не брит? - спросил старший по смене.
- Я не знаю, как и чем, гражданин начальник! У меня же нет ничего для бритья!
- Много говоришь! Напишешь объяснение!
- Понял, гражданин начальник! - не решился я продолжать бессмысленную беседу, поэтому после команды: - В исходную! - со словами: - Есть, гражданин начальник! - занял своё место.
Для меня и наверное для любого, будь кто на моем месте, было бы не понятно, что за объяснение и что я должен изложить. Но как бы там оно не было, напишу, и пусть подавится. А дальше уже как "фишка" ляжет. Вот только вопрос - чем я это сделаю и на чём?
Минут через сорок был дан общий расход и поэтому, при всём моём нежелании, пришлось поддержать общий хор, но инспектору не понравилось, как люди кричали. Якобы тихо. Команды "в исходную, третий пост" и "расход" повторялись столько раз, что я сбился со счета. Не успел я перевести дух, как открылась кормушка, и опять пришлось вставать в исходную.
- Бумагу и ручку возьми! - сказал мент.
- Есть, гражданин начальник! - ответил я, и в кормушке показалась уже знакомая мне лопата.
- Дежурный по камере ручку с бумажкой получил, спасибо, гражданин начальник! - отрапортовал я.
- Расход! - сказал довольный моим ответом мент и хлопнув кормушкой, ушёл.
Что писать, Бог его знает, задумался я, не представляя о том, что в ближайшем будущем подобных объяснительных мне придётся написать не один томик, и что каждое объяснение несёт с собой очень суровое наказание и неважно за что.
По образцу, который висел на стене, я заполнил шапку: начальнику такому-то, от осуждённого такого-то.
"Мне 15.03, во время вечерней проверки младшим инспектором было сделано замечание по факту небритости в области лица. Прошу вас сильно меня не наказывать, обязуюсь исправиться. Число, месяц, год и подпись".
Не знал я, удовлетворит ли подобное "мусорка", но в любом случае, по-другому, не смог.
Мент нарисовался сразу, как будто за дверью сидел, пока я писал. Лишь позже стало известно, что каждому инспектору смены входит в обязанность за свой рабочий день сдать три объяснения, только тогда можно считать, что свой хлеб он ест не зря. В противном случае считается, что он плохо работал. Я думаю, что это правило и лучше не придумать. Можно себе представить как они шакалят по галёркам, чтоб кого-то поймать и наказать.
- Написал? - спросил мент, когда открылась кормушка.
- Так точно, гражданин начальник! - ответил я и как только с помощью лопаты отправил, не забыв поблагодарить ещё раз за ручку с бумагой, занял исходную, ожидая реакцию мента.
- Что это за "небритость"? - видно не понравилась ему формулировка.
- А как я должен был написать, что инспектором был замечен пушок?
- Ты слишком много говоришь! - пробубнил он и со злостью хлопнул кормушкой.
И только потом я узнал, что подписал себе приговор. Когда вместе с объяснительной они отдают рапорта, то указывают в них, что на замечание, сделанное осуждённому, он якобы грубил и не реагировал. А посему зеки во всех своих объяснениях делают оговорку - мол, с инспектором не спорил и вину признал.
Где-то спустя час, открыли в камере дверь. На мне застегнули наручники и как положено, загнутого, повели в так называемый "стакан", который для подобных процедур специально стоит на каждом посту.
Что такое стакан? Это обычная клетка, сваренная из железных прутьев, куда заводят провинившегося заключённого и пристёгивают его наручниками к верхней решётке. Поэтому, если человек ростом не вышел, приходится бедолаге висеть два полных часа, плюс в момент подвешивания зека периодически "подмолаживают" с помощью дубинки, что очень болезненно.
Вообще, любой удар торцом неприятен. А бывает, попадаются в смене такие конченные отморозки, что умом тронешься, пока висишь. Эти отморозки большие любители гасить окурки об человека. Полученные ожоги теперь поневоле будут напоминать мне об этих ублюдках до конца дней.
Как я писал выше, администрация на "Дельфине" тоже старается не курить, а если кто и рискнёт, то так это сделает, чтоб никто из начальства его не поймал. Одним словом, прячутся по углам как мыши.
Два часа я провисел скованным в стакане. К счастью, от ожогов в этот раз пронесло и отделался лишь дубинкой. А когда привели в камеру, время близилось к отбою, поэтому я должен был пройти и узнать ещё ряд незнакомых мне процедур.
В исходную весь пост встал заранее, чтоб таким образом приготовиться к приёму матрасов и постельного белья. Я старался напрячь весь свой слух, чтоб услышать какие в этот момент следуют команды и что необходимо ответить. Поэтому, когда у меня в камере открылась дверь, я был почти готов.
- Постельное! - сказал старший по смене.
- Есть, гражданин начальник! Дежурный по камере постельное получил. Спасибо, гражданин начальник!
Всё это я сказал, стоя в исходной и не оборачиваясь к ментам, потому как не знал, что делать после сказанного доклада. Но к счастью можно сплюнуть, думал я, так как и на этот раз обошлось. И как только последний сиделец на посту получил всё необходимое, прозвучала общая команда: "Третий пост, приготовиться к отбою!"
Матрас и прочее кинули к отсекателю, как собаке. Поэтому пришлось затаскивать всё сквозь решётку, после чего застилать на нарах. Стоя в исходной в одних трусах, я ждал команды "отбой".
Как только прозвучала команд, я поддержав общее: "Есть, гражданин начальник!", и не раздумывая больше ни о чём, нырнул под одеяло, намереваясь согреться, так как замёрз до такой степени, что даже пальцами было не пошевелить. День был напряжённый, чувствовалась смертельная усталость. Очень хотелось спать и глаза закрывались сами по себе.
В полудрёме я перебирал в голове все события прошедшего дня, и уже почти что уснул, но вскоре мой сон был прерван. Среди ночи открылась дверь камеры, я незамедлительно подорвался в исходную, не понимая спросонья что происходит и с чем связан ночной приход гостей, старался не пропустить мимо ушей следующих команд.
- К отсекателю! - кричал один из нежданных гостей. А как только меня заковали, тут же сказали: "На выход!"
Далее глаза закрыли лошадиной повязкой и повели в банный бокс чтоб как я понял, продолжить знакомство. Тем более по ночам в зоне начальство отсутствует, а значит никто не помешает творить беспредел.
Не могу сказать, какое время меня били, так как сознание потерял сразу после разряда электрошокера. Лёжа на бетонном полу, я пришёл в себя. Моё тело не слушалось и было словно парализовано. Казалось, что я примёрз к полу и уже никто не сможет меня оторвать, но не тут-то было. Заметили что жертва очнулась и продолжили свои профилактические действия, к счастью уже без помощи электрошокера, от которого горло сушило и после завершения своих деяний отволокли в камеру. Я слышал, как закрыли отсекатель, как кричали: "подойди" и что-то ещё. Но в глазах всё сплывалось в кучу и подняться, чтоб выполнить команду сил не было. Поэтому они, наверно, закрыли дверь камеры и дали мне возможность прийти в себя.
Наручники, скованные за спиной, врезались в руки, и пошевелить ими было невозможно. Но сквозь боль, слыша, что за дверью стоят "мусора", я всё же заставил себя встать и занять исходную в надежде, что увидят и снимут наручники. Они не заставили себя долго ждать и прозвучала команда "отбой"!
Сна больше не было - оставалось только ждать гостей вновь и готовить себя на очередной подъём. На душе было обидно до слёз, но судьбу не обойдёшь и ничего не изменишь.
Утром весь пост закричал знакомое: - Есть гражданин начальник! Я прислушивался к движениям на галёре и решил, что будет лучше если матрас и всё остальное, просуну на решётку. Только я это сделал, тут же открылась дверь и все спальные принадлежности забрали, что означало для меня - порадовать инспектора словами:
- Матрас дежурный по камере сдал, спасибо гражданин начальник!
- Уборка! - прозвучала следующая команда. И я уже собрался было ею заняться, но вопрос - чем? Даже тряпки в камере не было. Плюнул я на эту затею, настраивая себя вновь понести наказание.
Спустя какое-то время открылась кормушка. Подъехал завтрак, то есть порция каши. А если одним словом, то просто вода, кроме того в кружку налили какой-то бурды, которую чаем, явно было не назвать. Даже посуду вымыть после всей этой бодяги именуемой завтраком, было нечем. Поэтому, кое-как, отправляя кашку в в "дальняк", я попытался смыть с тарелки следы её пребывания и как положено в "Дельфине" поблагодарить за завтрак гражданина начальника. Затем я стал ждать проверки, заняв исходную позу. Двери вскоре открылись, дежурный потребовал доклад и опять сделал мне замечание за то что не брит.
- Нечем, гражданин начальник! - попытался объяснить я озлобленному менту.
- Объяснительную! - выдавил он в ответ и закрыл камеру.
Как только объяснительная была в руках у инспектора, меня вновь вывели в "стакан" для получения наказания и только к обеду я был заброшен в камеру. А всё потому, что к данной объяснительной была ещё одна по поводу невыполненной уборки. Со слов дежурного в камере была обнаружена грязь и пыль, а значит, пришлось получить дополнительную порцию побоев.
Обед нисколько не отличался от завтрака, единственная разница - передавалось на лопате две тарелки с водой и что из них первое, а что второе оставалось загадкой, так как неизвестная крупа была в обоих блюдах, а главное, эта вода воняла, хоть нос затыкай. Дело в том, что местные жители с малых лет предпочитают есть мясо с душком, то есть определённое время держат мясо в земле, чтобы таким образом довести до нужного эффекта и только после этого добавляют в пищу. Зекам, естественно, остаётся лишь вода, в которой когда-то варилось оно, как принято говорить в целлофановом мешке с незначительными дырками для видимости в бочке жирных масел - есть такая "фишка" у лагерных поваров. Не раз их самих за это варили в котлах местной столовой. Так что можно себе представить какие получаются блюда после подобных процедур.
Глава девятая
Красные глаза
После обеда, меня, с повязкой на глазах, вновь вывели на собеседование с кем-то из блатных звёзд (звёздами зеки зовут кого-то из офицерского состава), так как перед выводом от меня требовали, чтоб во время беседы был чёткий доклад.
Завели неведомо куда, посадили на специальную табуретку, намертво вмонтированную в пол, пристегнули к ней дополнительными наручниками и оставили сидеть загнутым до прихода собеседника, а как только он вошёл, тут же прозвучала команда:
- Доклад!
Я не разгибаясь, глядя в пол, сказал незнакомцу всё необходимое, после чего он предложил мне поднять голову и открыть глаза.
- Есть гражданин начальник! - сказал я и занял нормальное положение.
- Странно, - пробубнил майор
- Что странно? - поинтересовался я
- Почему у тебя глаза не красные? - пояснил он
- А почему они должны быть красные, гражданин начальник? От вашей воды или недосыпания?
- Остришь! Ладно, ещё поговорим! В исходную!- сказал загадочный тип, после чего удалился.
В исходную, сидя на табуретке - это просто загнуться как можно ниже к полу. Но недолго музыка играла, не долго фраер песни пел, ворвались отморозки и приступили к экзекуции, да так, чтоб глаза покраснели. Надеюсь, понятно почему, у осуждённых "Чёрного дельфина", особенно у вновь прибывших глаза должны быть красные. Конечно же, от слёз.
Но, согласно моему воспитанию, даже если будут убивать, я не дам им такой возможности, увидеть мои слёзы, что приводило их в ярость.
Так в традициях "Дельфина" и прошли мои 15 суток карантина. Тело моё привыкло к ежедневным издевательствам и побоям, а на разные синяки и гематомы я уже не обращал внимания и смотрел на это как на должное.
Сам по себе карантин заключался в том, чтобы взять у вновь прибывших необходимые анализы - кровь, рентгены и прочее.
В этот день всё шло своим чередом: открылась дверь, сковали за спиной руки, надели лошадиную повязку и поволокли по всей зоне в медицинскую часть. А почему понял? Потому что запах белых халатов всегда выдавал и выдаёт подобные места.
Прежде чем попасть в рентгеновский кабинет, я должен был ждать какое-то время на галёре в стакане. Итак, на данных процедурах и в дальних от камеры "командировках" я оказался впервые. Но на то она и жизнь, чтобы на каждом этапе пути приходилось преодолевать проблемы. А когда завели в стакан и я по своему незнанию не присел на корточки, думал, меня разорвут на части.
Они сразу же подбежали ко мне, видя такую "наглость". Дежурные были в ужасе и как только опомнились, долго били, сгоняя на мне своё зло и тем самым, якобы давали уроки на будущее как правильно себя вести в подобных ситуациях.
К счастью, на обратном пути у меня получилось не спотыкаться на поворотах во время движения, но было нечто другое, что невозможно забыть. А именно, когда вели меня загнутого на свой пост, навстречу нам в санчасть тянули ещё одного сидельца и как поётся в песне, встретились два одиночества. Я встретился с товарищем по несчастью, а наши конвоиры из команды "резерва", так их окрестили в "Дельфине", в задачу которых входило выводить людей куда-либо из камер, пусть это будет баня, прогулка, санчасть и подобное.
Казалось, наши эвакуаторы не виделись вечность и встретив друг друга, припарковали нас к стене и торжественно обменялись рукопожатием, после чего между ними начался трёшь-мнёшь, то есть базар-вокзал, как ты сам будешь и как твоя баба?
А мы тем временем, как их верные псы, стояли загнутые рядом и обнюхивали друг друга. И если опять всё перевести на знаменитую "феню", картина была маслом и описанию не подлежит.
Полчаса ментовского трёпа ни о чём и понты каждого из них по нашему адресу.
- Ноги согнул! - и тут же удар дубинкой.
- Голову ниже! - и тут же удар.
- Лбом в стену! - удар.
- Руки вверх! - удар.
- Не слышу "спасибо"! - опять удары и так далее.
К счастью, когда привели в камеру, до ужина больше не трогали. Изучив правила пользования станками для бритья, я старался больше судьбу не искушать, а просить станок во время утренней проверки ежедневно.
Процедура бритья на "Дельфине" такая: в конце доклада в момент проверки необходимо спросить: "Гражданин начальник, можно получить станок?" После чего, спустя определённое время, он приносит его из общего ящика, который находиться на посту. Правда, станки выдают такие, хоть караул кричи. Плюс вся процедура с холодной водой и без зеркала. А горячая вода вообще на зоне отсутствует. Не говоря уже о креме для бритья и после бритья.
Спустя 15 суток карантина за мной пришла "команда из резерва" и как положено, после ряда профилактических действий, поволокли в отряд согласно распределению, то есть решению руководства.
Мне, можно сказать, ещё повезло, сидя в карантине "Дельфина". И не трудно себе представить, что ожидает, к примеру, насильников, террористов и подобных. Их сотрудники лагеря заранее ждут - не дождутся, почёсывая свои руки.
Вечерами очень часто слышны крики тех, кого, якобы, учат уму разуму. А точнее сказать, просто издеваются над людьми. Карантин - это всего лишь начало отбытия наказания, которое даётся на всю оставшеюся жизнь.
Как только меня вывели из камеры и завершили все профилактические действия, на спину погрузили матрас и, подгоняя дубинками, потащили наверх в отряд.
По распределению я попал на красный корпус в 119-ю камеру, что означало двадцатый пост. И уже после того, как всю камеру заковали в наручники, что я слышал, ожидая на галёре с исходной, для меня прозвучала команда: "В камеру!"
И со словами: есть, гражданин начальник! - я переступил порог неведомого мне царства.
Красный корпус "Дельфина" разделён на две половины, имеющие свои названия - "американки" и "европейки".
Американскими считаются камеры, которые не имеют дверей, как в Америке, то есть сплошные решётки. При случае можно общаться с соседями, которые находятся за стеной и даже пожать соседу руку. Правда, данное общение опасно для жизни, но всё-таки какая-никакая, а связь, что в "Дельфине" очень важно.
Сидят в камерах, как правило, по четыре человека. Нельзя сказать, что дверь отсутствует вообще. Одна дверь на две камеры находится посередине, чтоб можно было толкать лопату с чем-либо как влево, так и вправо, то есть в секцию "А" и в секцию "Б".
Когда менты входят в эту дверь, у них есть безопасный плацдарм, так как отсекатели расположены от двери в полутора метрах. Сами отсекатели оборудованы своей дверью, сделанной из железных прутьев с пародией на кормушку, куда надо умудриться попасть, когда подруливаешь задом, чтоб просунуть руки для наручников. А европейками считаются камеры обычного образца с одной дверью и, конечно же, отсекателем. Сидят в европейках по четыре человека. Вот вам и небольшое описание всех тюремных благоустройств.
Глава десятая
Сокамерники
Зайдя в свою секцию с матрасом на горбу, я скинул его на пол и, как все сокамерники, занял исходную и только тогда, когда нас поочерёдно расковали и дали общий расход, началось знакомство.
- Откуда? - спросил один из сидельцев секции "А", представившись Володей.
- Из Питера! - ответил я.
- Сидел я как-то у вас в Крестах, правда, было это в далёком прошлом, ещё при царе горохе!
- Давно значит сидишь? - поинтересовался я.
- С малолетки!
- А сам откуда? - спросил я.
- Сам из Москвы!
- На "Дельфине" давно?
- Давно! А ты, как я понимаю, в карантине был?
- Правильно понимаешь, 15 суток как приехал!
- Странно, обычно вновь прибывших там маринуют не больше 10 суток! А сидишь давно?
- Сколько себя помню!
-Да нет, я не о том, последний раз сколько?
- С 99-го, просто судили надолго!
- Я слышал за вас, точнее читал! Переписываюсь с питерскими сёстрами по духовной части и иногда получаю оттуда свежие газеты, так что информация, какая никакая, а всё-таки есть! - похвастался новый кореш.
- А что, радио здесь отсутствует? - спросил я, оглядывая камеру.
- Радио есть, но включают его на час и то какую-нибудь местную проповедь от оренбургских "баптистов", порой такая "бодяга", что устанешь слушать! Вот, у нас, Саня, к примеру, тольятинский пастор, в прямом смысле!
По камере из угла в угол бродил некий Ребров Саня, у которого ушки были на макушке, так как слыша по своему адресу кучу лестных слов, тут же подрулил к нам и представился:
- Саня!
- Что, действительно пастор? - поинтересовался я.
- Бери выше, без пяти минут епископ! - с улыбкой ответил он, но улыбаясь, почему-то прикрыл ладонью рот.
- Это что за новая "фишка"? - спросил я у Вовы.
- А как ты думал, если увидят, что смеётся - убьют и медленно! Чтобы даже на том свете человек забыл, что это такое. Поэтому, хочешь - не хочешь, а приходится почёсывать нос! - пояснил Володя.
- Как это убьют, ты гонишь что ли? - не понял я.
- Да просто, закуют и попрут в баню, решат, что нам якобы весело! Ты там в карантине проходил профилактику?
- Было иногда, как прописка на малолетке! И это, я так понимаю, у них норма жизни, в смысле считается как нормальное явление, так?
- Так то оно так, но это всего лишь начало всех начал! Так что будь готов!
- Дальше можешь не рассказывать! А этот мужичок - кто? - спросил я, глядя на молча пишущего за столом зека.
- Это наш Петруха, нормальный мужик! Правда, гонит часто, но от такой жизни, да ещё в его годы не только начнёшь гнать, волком захочется выть.
- Ладно, слишком много сразу информации - вредно для здоровья! Расскажешь всё постепенно! - сказал я Володе и глядя на его бирку, вспомнил одного москвича в прошлом из блатных, окрещённого в неких кругах "утёнок".
- Ты же, "утёнок", так? - спросил его я.
- Ну да, а что? - засуетился он.
- Да нет, ничего стрёмного, расслабься! Просто есть у меня подозрение, что у нас с тобой много общих знакомых!
- Не сомневаюсь! - ответил он. Открылась кормушка, что означало в "исходную". Сокамерники подорвались, чтоб занять эту "исходную", словно дикие львы, сорвавшиеся с цепей. Вряд ли олимпийский чемпион сумел бы повторить подобный старт.
Бедолага Петруха бросил свою писанину на пол, только ручки по сторонам. Я тоже встал и занял надлежащую позу. Тут же в кормушку в мой адрес прозвучала команда:
- Возьми бирки, новенький!
- Есть гражданин начальник! - развернулся я и подошёл к отсекателю, при этом стараясь не смотреть на дверь. Бирки влетели в кормушку и упали между стеной и отсекателем. Как хочешь, так и доставай. Хорошо, что последовала команда "расход", и мои сокамерники после дружного ответа: - "Есть гражданин начальник", - помогли мне с помощью половой тряпки, подтянуть к решётке, эти бирки.
Таким способом "пыжикам" залетает в кормушку всё подряд, как животным, в чём я ещё раз лично убедился.
- А как теперь эти бирки пришить? - спросил я у своих сокамерников.
- Завтра с утра на проверке скажем что нужны нитки - пояснил Володя. Он же помог мне заправить кровать, как положено на "Дельфине" и с его помощью получилось не хуже чем у кого-либо. Даже самому не верилось, но чего только не сделаешь, чтоб лишний раз избежать проблем.
- А кто у нас за стенкой сидит? - поинтересовался я, слыша суету соседей из секции "Б"
- Там твой земляк Лёха Плотников, Марат Бузулуцкий, Витя из Кургана и один верующий пацан.
- Почему и один? Особняком живёт? - переспросил я Володю.
- Нет, просто постоянно молится, мусульманин!
Я огляделся по сторонам, изучая камеру и многое в ней на мой взгляд, было не понятно и требовало объяснений.
- Как вы вешаете и вообще достаёте телогрейки? - спросил я, указывая на вешалку, которая была на стене за отсекателем.
- Как достаём? Обычно просим палку с крючком и с её помощью уже вешаем! А ты думал, бросаем? - пояснил Саня.
- Ничего я не думал, просто спросил!
В камере стояли две двух ярусные шконки, к которым в течение дня даже приближаться было опасно для жизни, железный стол, вмонтированный в пол с лавкой и унитаз в виде бетонной тумбы с раковиной.
Окно в камере, так же как и входная дверь было за отсекателем, и подойти невозможно. А в углу, где находились розетки на стене, были приклеены специальные инструкции, где было чётко отражено, что можно, а что нельзя и распорядок дня для осуждённых, приговорённых к ПЛС.
6.00 подъем
6.00 - 6.10 - заправка спальных мест
6.10 - 6.20 - зарядка
6.20 - 7.00 - уборка камеры
7.00 - 7.30 - завтрак и пользование электроприборами. В это время "отмороженный" инспектор кричит во всю глотку:
- Пользуйтесь! 20 пост!
А почему "отмороженный" да ещё во всю глотку? Потому что порой его крик слышен на казачьей границе, которая расположена недалеко от зоны и солдаты там после ночной вахты подрываются с кроватей и не могут понять, тревога была или подъем.
Бывает, "отморозок" какой-то так кричит, давая команду, что срывает свой голос и начинает кашлять. А один из них вообще непонятный мутант. Мало того, что и так у него голос как у старой собаки, так он ещё умудряется его сделать более суровым. Одним словом, дебил конченый. Даже сами менты, над ним ежедневно прикалываются. А "фишка" в том, что, если не знаешь кто там гавкает, можно подумать, что на галёру пришёл великан, а когда увидишь этого клопа, то уж точно не поверишь, что кричал он.
Много, конечно, идиотских команд, таких как:
- Приступили! - что означает можно принимать пищу.
- Приготовились к приёму! - это значит взять в руки ложку и нагонять в себе аппетит.
- Перевернули матрасы! - эта команда, которую любит давать один барбос, вообще не понятна. Как это перевернули матрасы? А по сути мент от данной команды просто прётся. Обкурится сучёнок и ходит по галёре, прикалывается. Стоит только заправить свою шконку, как приходится всё разбирать и переворачивать, то есть матрас завернуть в обратную сторону. Одним словом - дурдом и только. Но, слава Богу, недолго его музыка играла, так как пришлось подставить эту волчару. Если наглеешь - наглей, но знай меру. Ох и достаёт данная глупистика, переворачивать матрас по сто раз за смену.
А подставили его очень просто, так как у зеков в этом плане не "заржавеет". Как только услышали, что на галёру пришёл кто-то из блатных, то мы сразу же разобрали заправку и когда он заглянул в камеру, естественно, обалдел. На вопрос:
- Почему кровати в таком состоянии? Ответили, что переворачивали матрасы, мол, была такая команда от младшего инспектора. И уже, насколько помню, никогда этот "дебил" не требовал от нас заниматься ерундой, но за то сволочь мстил по-другому, по - особому.
С 8.00 до 8.30, на "Дельфине" утренняя проверка, а с 20.00 до 20.30 вечерняя. Если в это время находиться рядом с зоной, можно услышать много чего интересного, так как крики раздаются со всех постов.
- Если верить распорядку дня, то скоро прогулка? - спросил я у Володи, который видя во всём моё любопытство, подошёл, чтоб пояснить что либо непонятное.
- Да, прогулка скоро, но мы редко ходим, так как здоровье дороже!
- Что, по дороге бьют? - спросил я.
- Бьют, это мягко сказано! Кровь свернут так, что не рад будешь тому, что пошёл! Знаешь за годы ежедневных издевательств, боли от побоев мы уже можно сказать, не ощущаем, тело привыкает. А вот морально убивают, это хуже нет! Увидишь всё сам! Даже сейчас за нами, какая-то мышь, продуманная пасёт, только не оборачивайся! В стене, рядом с дверью сделанная специальная впадина. А в неё вмонтирован глазок и там постоянно чей-то глаз. Так что, никогда не расслабляйся! Тут ещё нормально, можно лишний раз "отмазаться" лёгкими побоями, а в новом корпусе в каждой "хате" поставили видеокамеры. Там вообще верёвки, люди караул кричат и через карцер съезжают. За каждую мелочь бьют! Здесь даже матом ругаться нельзя и если услышат, туши свет!
- Неужели всё так серьёзно?
- Увидишь завтра, когда будет баня, обалдеешь. Трудность ещё в том, что целый день приходится быть на ногах, и упаси Бог закрыть глаза! - Объяснил Уткин.
- И что будет, если закрыть? - заинтересовало меня.
- Скажут - спал и уже не отмажешься!
- Как это спал, стоя, что ли? - не понял я.
- А им по барабану, стоя или сидя; объяснительная и вперёд на плаху!
- Тут в распорядке дня написано - зарядка. Это как понять? Встаём в ряд и руки в гору?
- Нет, просто по радио местный клон будет говорить, что делать! Губки бантиком, руки на ширине плеч и на счёт раз, два машем крыльями! А бывает, магнитофон включат с их любимым шлягером, где одна дура поёт, да ещё идиотским потусторонним голосом! - Скоро к нам придут из Китая, посмотреть на наше бытие, и ... вместе с ними дедушка ё, ё!
- Слышал я в карантине на галёре, у ментов пела: "Форму новую носю, под инспектора косю!". А ещё какие приколы следует ожидать?
- Приколы тут на каждом ходу! Представляешь, уборку камеры, к примеру, делаем такую, что кум носа не подточит! А они, сволочи, пыль на пальце с галёры приносят и с наглой мордой говорят: "почему отсекатель грязный". Есть тут один любитель, мы зовём его "мальчик-пальчик"! Он умудряется свой палец засунуть в такую щель, век не подумаешь!
- А ты про баню "прикололся" что увижу - обалдею? - поинтересовался я.
- Конечно, обалдеешь! Рассказать кому об этом и смех и грех! Такой сюжет для фильма и Люк Бессонов не сможет придумать!
- Ладно, не пугай, увидим! А сейчас кажется уже обед должен быть?
- Да, и нынче ещё терпимо с харчами, пусть помои дают, но с прошлыми годами не сравнить!
- Не понял, если сегодня в целом вода, то, что же тогда раньше было?
- Раньше мы по очереди крошки со стола собирали, сегодня ты, а завтра я! Так что пока можно сказать по-Божески, хотя видел, наверное, их любимую селёдку - чистить от костей не надо, сами отваливаются и если чёпики в нос вставить, то можно есть!
- Ты гонишь, какие чёпики? На неё смотреть страшно!
- Гонишь, не гонишь, а что сделаешь, надо же как-то харчеваться! - посмеялся Володя.
Так, за разговором о том, о сём, время пролетело незаметно и вскоре баландёр с инспектором принесли хлеб. Тут же всем пришлось встать в "исходную". А когда дежурные двух секций получили, мы дружно поблагодарили инспектора:
- Хлеб получили, спасибо, гражданин начальник!
И уже после команды "расход", земляк за стенкой дал о себе знать:
- Тебя давно привезли? - спросил Серёга.
- Третьего марта, в карантине был две недели!
- Ну и как тебе первое впечатление?
- Лучше не спрашивай! Сам-то давно здесь?
- Вас начинали в крестах судить, а нас на этап собирали! Дело "студентов" помнишь?
- Разбой, что ли? - решил уточнить я.
- Ну да, тот самый непонятный разбой!
- А кто там, рядом с тобой? - пользуясь случаем, "пробивал" я, хотя уже знал от Уткина.
- Марат из Самары, Бузулуцкий!
- И как у вас дела, терпите?
- Терпим! Тебе-то может что-нибудь надо?
- Кто же в тюрьме скажет не надо! - пошутил я. - Бинты, мази, антибиотики; если что - приготовь!
- Ладно, потом поговорим! Сейчас обед и будет какая-нибудь сволочь по глазкам пасти и уже бинты с мазями не помогут! - сказал земляк и на этом наше общение было законченно.
Вскоре вновь открылась кормушка и на лопате передали очередной "прикол", а точнее отчётный лист по поводу прогулки и поэтому всем было необходимо соответствующим образом его заполнить.
На обычном форматном листе были фамилии людей и номера камер всего отряда. Каждый из них в специальной графе должен был указать свой отказ от прогулки. Люди писали такие причины, что читая можно обалдеть, к примеру: "Иванов - болею", "Сидоров - нет желания", "Петров - надоело", кто-то просто - "нет настроения", а кто-то - "боюсь". И поэтому я, чтобы подыграть массе, написал - " нет сил".
- И что такие листочки ежедневно выдают? - спросил я у сокамерников.
- Да, гулять не ходим, поэтому пишем, а им для отчётности! - пояснил Вова.
- Значит, всё-таки, перед кем-то отчитываются на случай внезапной комиссии, так?
- Тут пока комиссия по степи едет, уже все знают, кто и зачем решил их навестить. И так всё им обрисуют, да ещё своих людей обузданных подставят и все довольны, все смеются. Вопросов и жалоб нет, гражданин начальник! Своя мафия, а она, как известно, бессмертна! - высказал своё мнение "пастор", который без пяти минут "епископ".
- Тут, когда убивали пачками, кто-то в день приезда комиссии умудрился из бумаги сделать самолётик и пустить его в форточку в надежде, что кто-то из комиссии поймает. Но, увы, приземлился он совсем в другом месте!
- Я, так понимаю, горючего не хватило?
- Правильно понимаешь! - ответил Вова.
- А что было написано в тайном послании?
- Просто несколько слов, мол, помогите, нас убивают!
- И какие последствия? - поинтересовался я.
- Последствия были ужасные. Четверо человек повеселись сразу и с тех пор окна открывать нельзя даже, если в камере летом 50 градусов. А порядок такой, что верхнюю пуговицу на куртке не расстегнуть! представляешь садизм?
- Трудно представить! А как её раньше открывали, в смысле форточку, ведь к окну не подойти?
- Брали у инспектора при необходимости палку с крючком! Ладно, ты расслабься! - добавил Володя. - Не бери в голову, не так страшен чёрт!
Вновь кормушка открылась, что означало, "в исходную". Честно скажу, шокировало меня то, что сокамерники в этот момент как угорелые "подрывались", чтобы занять своё место в "исходной". Много раз я пытался объяснить, что всё это можно не делать, а если и делать, то спокойно, без лишней суеты. Но увы, всё равно повторялось по-прежнему и поэтому, можно было смело окрестить людей роботами.
Обед нисколько не отличался от того, который я получал в подвале, находясь в карантине.
Вода с водой и запах тухлого мяса на всю "хату", которое варилось в общем котле в целлофане. А так же выдали, чтоб запить, "блюдо века", пародию на кисель, цвета не устоявшейся браги. Единственное - сам приём пищи не обычный: камера стоит в "исходной". Потом следует команда:
- Дежурный принимает, четвёртый помогает!