Есть разговоры, которые начинаются не с запроса. Они начинаются с фразы, после которой в комнате будто становится тише.
— А давайте теперь по чесноку.
И вот тут я всегда внутренне улыбаюсь. Потому что «по чесноку» - это не про честность. Это про то, что сейчас у человека рухнет привычная конструкция «я всё делаю правильно». И станет видно другое. То, что он прятал даже от себя.
Она говорит:
— Если у меня не будет ресурса, я не смогу быть рядом с сыном. Я не знаю, как…
И пока она говорит - я слышу не слова. Я слышу, как внутри неё всё время кто-то держит штурвал. Сильно. До судорог. До «мне нельзя слабеть». До «я должна справиться». До «если я отпущу - он пропадёт».
Сын в госпитале. Тяжёлое ранение. Москва, которая «жёстко забросила».
И вот это «жёстко» звучит у неё не как факт, а как обвинение. Невысказанное, но липкое. Как будто она всё время стоит перед миром с поднятым пальцем: ну зачем так? ну почему по-другому нельзя?
Знакомо?
Я спрашиваю:
— Вы всё говорите правильно… но внутри у вас что-то другое. Что?
Она честная. Это чувствуется. Не играет. Не изображает. Не строит из себя духовную женщину, которая «всё приняла и благодарит». Она говорит как есть:
— Я долго не принимала. Я злилась. Я думала - ну как так-то? Почему так жёстко?
И вот тут у меня внутри - укол. Потому что это не злость на обстоятельства. Это гораздо тоньше. Это когда человек вдруг ставит себя на место… ну, скажем прямо, на место управления.
— Я, наверное, себя поставила вместо Бога… - говорит она и тут же смущается. Как будто это неприлично произносить вслух.
А я наоборот - прошу произнести. Потому что пока это не сказано - оно рулит.
— Скажите: «Господи… я думала, что я лучше знаю».
Она повторяет. И у неё сразу идёт тело. Не «осознание», не «инсайт», не «мудрость». Тело. Настоящее.
— Потоки пошли… волнение в сердце… вибрация…
Вот это я люблю. Вот это честно.
Я говорю:
— Давайте уйдём из головы в тело.
Потому что голова у таких людей - как комната управления полётами. Там всё разложено. Там всё объяснено. Там всё контролируется. Там даже боль -по графику. А в теле у них обычно стоит одно: «со мной должно было быть по-другому». И это не просто фраза. Это печать. Это приговор. Это блокировка живого. Она говорит ещё одну вещь - и я прямо чувствую, как у неё внутри отзывается:
— У меня правое ухо как будто заложено… как заглушка.
Я не удивляюсь. Когда человек не хочет слышать реальность - реальность иногда перестаёт стучаться словами. Она приходит телом. Очень прямолинейно. Без сантиментов.
— То есть ощущение несправедливости? - спрашиваю я.
Она кивает. И тут я называю это своими словами - без попытки приукрасить:
— Это обида на Бога.
Не на судьбу. Не на обстоятельства. Не на «жизнь такая». На Бога. На устройство мира. На то, что «мне так нельзя». И дальше начинается самое тонкое - то, ради чего вообще эта встреча. Я не веду её в «будь сильной». Я не веду её в «держись ради сына». Потому что это как раз то, на чём люди сгорают. Я веду её в другую точку:
— Уже всё случилось. Осталось только принять. Если примете вы - примет и он.
И вот тут у многих внутри включается протест.
А как же я? А как же справедливость? А как же “так не должно было быть”?
А я говорю:
— Скажите: «Признаю и принимаю путь своей души».
Она повторяет - и вдруг смеётся:
— Как в бане. Как в сауне.
Да. Потому что когда энергия наконец начинает выходить - оно ощущается именно так. Жар. Дыхание. Пот. Жизнь возвращается в тело. И дальше я говорю ей то, что многим не нравится. Потому что хочется волшебной таблетки. Хочется, чтобы «я приняла» - и всё стало розовым. Нет. Я говорю:
— Смириться - не значит опустить руки. Смириться - значит с миром соединиться.
Когда человек перестаёт воевать с фактом - у него освобождаются руки. И сердце. И дыхание. И ресурс. И тут в разговоре появляется ещё один сюжет - очень важный. Про мать, которая «слипается» с близкими. Она сама это видит. И это больно видеть.
— Я как будто прилипляюсь к человеку… к его полю… и сливаю туда всё…
Да. И вот тогда вы не «помогаете». Вы тонете рядом. Вы не даёте любовь - вы превращаете любовь в жертвоприношение. А любовь так не работает. Любовь должна оставлять вас живой. Я предлагаю то, что в расстановочной логике звучит просто, но ощущается как хирургия:
— Расплетаю с сыном всеми полями и телами. Встаю на место матери. Сына ставлю на место сына. Вывожу сына из своих полей.
И в этот момент, как правило, внутри у матери сначала… пусто. Непривычно. Как будто забрали «смысл жизни». Как будто сняли «роль спасателя». А потом - приходит облегчение. И вот уже можно не быть Богом. Можно быть мамой. Живой. Тёплой. Ошибающейся. Уставшей. Настоящей. И я произношу то, что в таких историях всегда звучит как разрешение:
— Я позволяю себе быть беспомощной. Я устала быть сильной.
И, знаешь… в этот момент обычно начинают плакать. Не потому что «плохо». А потому что наконец можно.
В этом видео много таких моментов - неловких, человеческих, живых. Там нет красивой упаковки. Там есть правда. И очень важная вещь: как перестать сливать себя в ноль рядом с тем, кого любишь.
Если ты читаешь и узнаёшь себя -
если ты тоже держишь штурвал так, что белеют пальцы…
если внутри постоянно «почему так жёстко?»…
если ты любишь так, что потом лежишь без сил…
Посмотри разбор целиком. Иногда одного такого разговора достаточно, чтобы внутри стало тише. И яснее.
👉 Видео на YouTube: https://youtu.be/OdnFpFCs-gY
👉 Видео ВК: https://vkvideo.ru/video-218198197_456239506