Путник медленно приближался, неловко переставляя ноги. Когда между нами осталось десять шагов, я разглядела лицо. Мужское. Неровная борода, впалые щёки. Глаза смотрели не на меня, а сквозь, будто он видел что-то позади, в чаще. Он был не стар. Просто стёртый, как монета, долго ходившая по рукам.
— Стой, — сказал он негромко.
Я замерла. Рука сама потянулась к ножу за поясом.
Он остановился в трёх шагах. Не приближался. Стоял тяжело дыша, будто поднялся в гору.
— Идёшь от старого ворчуна? От того, что в сторожке? — спросил он.
Я кивнула.
— Он… дал тебе что-то? Книгу? Бумаги?
— Нет, — ответила я слишком быстро. Мешок за спиной вдруг показался тяжелее. Карта. Еда. Вода. Ничего такого.
Путник качнул головой, будто что-то обдумывая. Потом медленно указал назад, туда, откуда я пришла.
— Не ходи туда больше. Там… нечисто. Он думает, что держит её на цепи. Но цепи ржавеют.
Он снова посмотрел на меня.
— Тебе к людям, да? К поселению?
— Да.
— Тропа впереди раздваивается. Правой стороны не бери. Там болото... Бери левую тропу. Она длиннее, но выведет.
Он помолчал, изучая меня. Взгляд его, казалось, что-то просчитывал.
— Хотя... знаешь что? Левая — это лишние часы. А ночью в лесу опасно. Проведу тебя коротким путём. Знаю одну тропку. Через овраг. Будем на месте ещё до заката.
Он говорил это с такой простой уверенностью, что сомнения на миг отступили. У меня не было подробной карты этой местности, только общее направление к поселению. А он знал. И предложил помощь.
— Почему? — спросила я, всё ещё не двигаясь с места.
Он пожал плечами.
— Вижу — своя. И старому ворчуну, видать, помогла, раз жива. Значит, не зря. Идём?
Он уже сделал шаг в сторону от развилки, зазывающе махнув рукой. Я колебнулась ещё мгновение, но мысль о безопасном и быстром пути, перевесила.
Мы свернули с тропы почти сразу. Он шёл впереди, уверенно лавируя между деревьями. Путь и вправду казался более прямым. Лес здесь был гуще, солнечный свет пробивался редкими пыльными столбами. Он болтал, не оборачиваясь, и голос его звучал почти успокаивающе.
— Да, болото то — гиблое место. Одного парня засосало, мы потом только шапку нашли... А тут, видишь, земля твёрдая. Самый что ни на есть кратчайший путь.
Но чем дальше мы заходили, тем тише становился лес. Исчезли птицы. Только наши шаги да редкий шелест листьев под ногами. Воздух стал неподвижным. Я ловила себя на том, что всё чаще оглядываюсь. Спина чесалась от ощущения незримого внимания.
Он тоже замолчал. Шёл быстрее. И остановился так внезапно, что я чуть не налетела на него.
— Стой, — сказал он негромко, но в его голосе исчезла вся прежняя расхлябанность. Он резко стал собранным.
Я замерла. Впереди, среди деревьев, было пусто. Но где-то справа хрустнула ветка. Слишком громко для зверя. Он не двинулся, не обернулся на звук. Потом сложил пальцы у губ и свистнул.
Свист был короткий, резкий, пронзительный. Не похожий ни на птичий посвист, ни на оклик. Сигнал? Прошла тягучая секунда. Другая.
Из чащи слева раздался ответ. Свист был другим — более протяжным, словно подтверждающим.
Холодная тяжесть сдавила мне живот. Я медленно, будто сквозь воду, повернула голову к нему.
Он наконец обернулся ко мне. Уголки его рта приподнялись в странной, недоброй усмешке.
— Воооот. Так действительно будет быстрее.
Он шагнул в сторону, ловко поставив себя между мной и путём назад. Теперь он стоял, блокируя отступление, а передо мной была лишь глухая, безмолвная чаща, из которой вот-вот должны были выйти ответившие на свист.
Он не нападал. Не угрожал. Он просто стоял и ждал, наблюдая, как до меня доходит. Ловушка захлопнулась.
