– Мама никогда не отмечала мой день рождения, – ответила дочка, когда я забрал ее к себе домой

Мы расстались с Полиной, когда нашей Насте было почти три. Я просто не выдержал. Постоянные упрёки, недовольство. То денег приношу мало, то дома никогда нет, то с ребёнком не занимаюсь.

Я пытался, честно. Без толку. Подруги шептали, что это послеродовая хандра. Мол, к врачу бы её, лечение получить. Но я сомневался. Она и раньше не отличалась лёгким нравом, а сейчас и вовсе превратилась в сгусток раздражения.

Я не помнил, когда последний раз слышал её смех. Даже играя с дочкой, она смотрела на неё с таким усталым раздражением, что мне хотелось тут же отвести Настю подальше. Однажды я осторожно предложил сходить к специалисту. В ответ на меня обрушился ураган ярости.

– Ты что, меня за ненормальную принимаешь? Это с тобой житья нет! Ты любого с ума свести можешь!

После этого я сдался. Заявил, что ухожу. Полина, назло, собрала вещи и увезла Настю в другой район. Алиментов не требовала, связь оборвала. Я искал их, но безуспешно. Я обожал дочь, но одна мысль о новых сценах, о её гневе, заставляла опустить руки. Я малодушно отступил.

Не знаю, как сложилась бы её судьба, но Полина серьёзно заболела. В больницы она не ходила, терпела до последнего. Когда вызвали скорую, ее срочно госпитализировали. Настю на время взяла соседка-пенсионерка. Перед отъездом в больницу Полина сказала ей имя отца и старый адрес.

Полина не вернулась из больницы. Девочке сказали не сразу. Она и так была тихой и испуганной. Опека разыскала меня быстро. К тому времени я уже год как женился на Кате. Она знала мою историю. Когда мне позвонили, я твёрдо сказал, что забираю дочь. Катя сразу меня поддержала.

Настя, конечно, меня не помнила. Она боялась всего на свете. По дороге я купил огромного плюшевого зайца и несколько плиток шоколада.

Когда я вошёл, она жалась у стены. Но её взгляд упал на игрушку, а потом на шоколад. Это меня и спасло. Тот, кто приносит шоколад, не может быть плохим – так она решила.

Пока Наста осваивалась с зайцем, соседка тихо рассказывала мне о прошлом.

– Царица тут была, прости господи. Ни доброго слова, ни улыбки. А ребёнок – тень.

У меня сжималось сердце. Я корил себя за слабость. Надо было бороться. Когда всё оформили, мы поехали домой.

– Скоро у тебя день рождения, – начал я в машине, чтобы разговорить её. – Что тебе подарить?

Она удивлённо посмотрела на меня.

– Мы не отмечали. Мама говорила, это не имеет смысла. – Как не имеет? – я был ошарашен. – Она говорила, что это не моя заслуга. – Это неправда, – с трудно выговорил я. – День рождения – это самый главный праздник. – Можно мне тогда просто шоколадку? – спросила она шёпотом. – Большую.

Я только кивнул, стараясь не заплакать.

Вечером, уложив Настю, я вышел на балкон. Катя присоединилась ко мне.

– У неё даже дня рождения не было, – выдохнул я. – Знаешь, что она хочет в подарок? Шоколад. Самую обычную вещь. Как я мог её бросить? – Не терзай себя, – мягко сказала Катя. – Теперь ты с ней. И мы устроим ей такой праздник, какого она никогда не видела.

День рождения был через две недели. За это время Настя освоилась. Её поражало, что у нас можно громко смеяться. Что Катя по утрам печёт оладьи с вареньем. Что шоколадные конфеты лежат в вазочке и его можно брать, главное – не перед обедом.

А в сам праздник она проснулась в комнате, увешанной шарами. На завтрак был торт со свечкой! Потом мы ходили в зоопарк, а вечером она развернула пять подарков – за все пропущенные годы.

Дети быстро привыкают к хорошему. Уже через пару месяцев Настя звонко смеялась, обнимала нас при каждой возможности. Её мама не любила объятий.

Наста пошла в школу, жизнь вошла в новую колею. Прошлое постепенно стёрлось, как страшный сон. Через год она стала называть Катю мамой. Потому что мама – это тот, кто рядом. Кто дарит праздник даже без повода. И в чьём доме пахнет оладьями и слышен смех.