В своей новой статье, посвящённой стратегическим перспективам России после завершения специальной военной операции, Сергей Караганов развивает идеи, ранее изложенные им в докладе «Сибирская Россия: поворот на Восток 2.0» и в интервью изданию «Трамплин». Если раньше речь шла о концептуальных основах «сибиризации», то сегодня Караганов представляет конкретную программу действий, которую предполагается начать претворять в жизнь уже через три года. «Программа, которую предстоит начать претворять в жизнь года через три, называется «Сибиризация России, или Восточный поворот 2.0». Обществу и руководству уже представлены первые доклады, её обосновывающие», — подчёркивает автор.
Специальная военная операция, точнее — очередная навязанная и ведущаяся против нас Европой война, из которой мы начали «выталкивать» США, вступает в эндшпиль. Будем надеяться, что относительно скоро наступит перемирие. Проблема враждебности проваливающихся евроэлит не будет решена до тех пор, пока мы не добьёмся слома их воли к продолжению войны и нагнетанию враждебности к России.
Но эта статья — о более приятных и не менее насущных материях — о том, какой стратегический курс должна взять Россия после промежуточной и тем более решительной победы.
«Для меня, как и для быстро растущей группы соратников — учёных, общественных деятелей, бизнесменов со всей страны, — направление этого курса очевидно и безальтернативно — сдвиг центра духовного, экономического, человеческого и даже политического развития страны на Восток, к российской Азии, к Сибири с её безграничными просторами и ресурсами, с её уже лучшим человеческим капиталом, который нужно множить», — заявляет Караганов.
Идея «Поворота на Восток» возникла ещё в конце 1990-х годов, но тогда она не получила поддержки. Как поясняет Караганов в интервью «Трамплину», «концепция «Поворота на Восток» возникла ещё в конце 1990-х на волне глобализации и усиления влияния Азии. Тогда аналитики задумывались о развитии не только территорий Дальнего Востока, но и Сибири. Но идея эта не получила широкой поддержки по ряду причин, включая сопротивление части элиты, которая оставалась прозападной или западноориентированной».
В результате «на начальном этапе «Поворот» коснулся в основном Тихоокеанской Сибири и Арктической зоны, оставив центральные и западные районы Сибири за рамками приоритетных проектов. Это привело к внутреннему дисбалансу: Дальний Восток получил возможность торговать с азиатскими странами, но не был связан с Сибирью, а Сибирь в итоге оказалась исключённой из этих процессов и продолжила страдать от «континентального проклятия» — то есть от удалённости от глобальных рынков и отсутствия экономического роста».
Сегодня, когда «Европа для России закрыта, а Азия демонстрирует бурный рост, необходимость нового, более глубокого и комплексного «Поворота на Восток» стала очевидной». А главное — «начавшаяся военная операция наконец-то позволила нам понять, что западное влияние, длившееся почти триста лет, закончилось».
В конце прошлого года в Москве, в Национальном исследовательском университете «Высшая школа экономики» прошли вторые Тобольские чтения. Первые, естественно, были проведены в прекрасном, единственном в Сибири Тобольском кремле, где и был основан Тобольский клуб — сообщество людей, объединённых общей идеей запуска великого проекта нового освоения Сибири.
Вторые «чтения», на которые собрались около 80 энтузиастов и лидеров программы (половина из которых — сибиряки), были посвящены одному из важнейших аспектов будущей стратегии — «Путям и дорогам Сибири» — развитию транспортной инфраструктуры Сибири и всей Евразии, особенно по меридиональной линии Север — Юг. Рабочую группу, которую возглавляет А.И. Пыжев, крупный, хотя ещё и весьма молодой учёный-экономист, работающий одновременно в Красноярске и Новосибирске, готовит доклад, основанный на обсуждении на «Чтениях» его проекта. Доклад будет представлен руководству страны, обществу, бизнес-сообществу через полтора месяца.
Ключевой вывод дискуссии — транспортная стратегия для России, Сибири, Евразии должна быть комплексной, нацеленной на пространственное развитие страны, её народа. Она должна направляться государством, используя, естественно, и частную инициативу.
При этом стратегия не может строиться, как в последние десятилетия, прежде всего на экономических показателях, быть нацеленной на быстрое получение прибыли (хотя экономические показатели важны, особенно сейчас, когда много средств тратится на военные действия).
Транспортная стратегия должна быть основой стратегии развития всей страны, вести за собой это развитие. Доказательств много. Хватит одного: что было бы, если бывший управляющий министерством путей сообщения граф Сергей Юльевич Витте и его соратники не уговорили бы тысячи людей в элите и государя Александра Третьего в необходимости строительства Транссиба?
Россия в XX веке как великая страна не состоялась бы или просто даже не выжила. Скорее всего, не смогла бы победить в Великой Отечественной. Вспомним спасшие Москву «сибирские дивизии», сыгравшие ключевую роль и в Сталинграде, сибирское мясо, полушубки, заводы, которые удалось вывезти за Урал и которые снабжали фронт.
Транспортная сеть должна не следовать за людьми, но вести их к освоению новых территорий. Первопроходцы и миллионы россиян, последовавших за ними, создали из восточно-европейской Руси великую Россию.
Сегодня этому процессу способствует изменение климата, которое делает Сибирь, и теперь уже весьма комфортную для жизни (вопреки устоявшимся мифам о ней как о каторге), гораздо более привлекательной. Учёные уже начали называть вечную мерзлоту «долговременной». Она отступает, расширяя пространство для продуктивной и удобной жизни. Нужно уже сейчас думать о третьем после Транссиба и БАМа широтном транспортном коридоре на 300–400 километров севернее, открывающем для освоения новые земли. Этот коридор может в будущем выходить к Магадану, а его южные и северные ответвления в перспективе могут соединить Азию с Америкой через мост или туннель, пересекающий Берингов пролив. Когда-то, до его появления, Евразия и Америка были единым континентом.
Но главное сейчас — сделать упор на создание меридиональных путей Север — Юг, связывающих Северный морской путь с южными регионами самой Сибири и дальше — с другой Азией.
Транспортные коридоры Север — Юг нужно планировать не только через территорию Ирана, но и через подключение к транспортной сети России, к китайскому «Поясу и Пути», дающему, кроме всего прочего, и выход к Индийскому океану.
Один из десятков сыплющихся на нас проектов — использование опыта китайских дорожников и китайских капиталов, а также простаивающих сейчас обученных китайцами эфиопских рабочих для строительства трансграничных «смычек», которые можно будет оплачивать через независимую финансовую систему встречными поставками удобрений и сельскохозяйственной продукции, уже сейчас становящейся избыточной в ряде регионов Сибири, но и имеющей огромный потенциал к росту.
Вспомним, что когда-то Сибирь снабжала сливочным маслом Европу. К югу находятся испытывающие нужду в воде и продовольствии регионы Западного Китая, Средней Азии, Пакистана, Ближнего Востока, Африки.
Очень важно: перезапуск на новой технологической основе, безобразно запущенной со времени злых 1990-х гг., речного судоходства по великим сибирским рекам — Иртышу-Оби, Енисею, Лене. Мы должны вспомнить, что Россия не столько морская, сколько речная держава. Крайне выгодно создание с помощью электричества от существующих и новых гидроэлектростанций энергоёмких производств.
Предложений — десятки. Один из самых мощных проектов разрабатывается под эгидой С.К. Шойгу — каскад новых гидроэлектростанций для комплекса производств редкоземельных металлов вплоть до электронного машиностроения в Ангаро-Енисейском регионе.
Новые технологии дают возможность для качественно иного уровня связности российской Сибири и внутри, и с другой Азией. Это цифровизация, в которой мы уже лидируем в области транспорта. Это беспилотные системы, возрождение малой авиации, даже дирижаблестроение, уникально приспособленное для сибирского относительного бездорожья.
Проекты по созданию транспортных, в том числе беспилотных, дирижаблей, как мы узнали, уже разрабатываются, в том числе в Омске, Якутске. Эти и многие другие проекты, которые нам предлагают и которые, проведя через предварительную экспертизу, мы будем закладывать в планы «сибиризации», могут звучать фантастически. Но гораздо более фантастическим было почти мгновенное по историческим меркам покорение Сибири. Казаки, движимые Провидением, стремлением к безграничной воле, к «мягкому золоту» — пушнине — за шесть десятков лет прошли от Урала до Камчатки, заложив основу мощи и величия России. А потом часть мехов шла в Китай. Никто из них по-настоящему богатым не стал.
Но они открыли для страны и народа несметные богатства, которые ещё предстоит освоить. В обмен на меха по новому «шёлковому пути» шли в Россию и через Россию шелка, фарфор, чай, обогащая десятки тысяч людей и казну. По расчётам, каждый караван, шедший из Китая, позволял Петру Великому обмундировать и вооружить полк.
Стране нужно не только победно завершить войну, но и своё затянувшееся на излишние полтора века европейское путешествие. На западе Евразии будущего нет. Оттуда будут распространяться метастазы морального разложения, привычной для Европы и снова возрождающейся агрессивности. А потом и нестабильности.
Естественно, никакой российский патриот не должен отказываться от лучшего, что дала нам в прошлом «европейская прививка» — величайшей литературы, великой музыки, кинематографа. Но на Западе — прошлое.
В освобождённых регионах, особенно в Донбассе, нужно частично восстановить жилой фонд для нормальной жизни, часть производств, но ни в коем случае нельзя повторить историческую ошибку, сделанную, среди прочих, советским руководством, когда освобождённые от фашистов области Украины восстанавливались в первую очередь во многом за счёт центрально-российских и сибирских регионов.
Движение к Сибири, кроме всего прочего, предназначено для новой демографической и градостроительной политики через массовое деревянное малоэтажное (кстати, более дешёвое, чем в городах) строительство. Сибирякам и переселенцам, в том числе героям СВО, нужно создавать лучшие условия для жизни, чем даже в Центральной России.
Так будет частично решаться и демографическая проблема: в «человейниках» не будет рождаться много детей. А земли в Сибири более чем много. Нужна устремлённая в будущее государственная воля, опирающаяся на научное обоснование, частную инициативу, но твёрдо направляющая её.
Сибирь на протяжении веков была не только опорой российской государственности, но и источником национального характера. Здесь формировался особый тип личности — сибиряк: отважный, открытый миру, трудолюбивый, умеющий выживать и создавать новое в суровых условиях.
Именно в Сибири, вдали от политических центров, закалялся тот внутренний стержень, который неоднократно спасал Россию в переломные моменты истории. Как писал Фёдор Достоевский, именно суровые условия ссылки в Омске стали для него временем глубокой переоценки ценностей и духовного возрождения. Сибирь стала местом, где вызревает «заварка русского характера»: кураж, удаль, упорство и мечта о большем.
«Сибиризация» — это не просто региональный проект, а путь к обновлению всей страны, укреплению её цивилизационного единства и гуманистических ценностей. Сдвиг центра тяжести на Восток — ответ на глобальные вызовы, способный вдохновить общество и подарить России новую «идею-мечту».
И как завершает свою мысль Караганов: «Нам нужны потрясающие сибиряки-руководители. В принципе, нам нужны выходцы из сибирской глубинки в составе российской элиты — новые лидеры. Привлечь их, кстати говоря, в Москву, поскольку в большом количестве требуется обновление центральной российской элиты за счёт сибирского призыва. Призыв петербургский был крайне полезным. Сейчас, мне кажется, пришло время сибирского призыва».
Сергей Александрович Караганов — один из ведущих российских политологов, декан факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике — вновь обращается к теме, которая в последние годы становится центральной для будущего нашей страны.