"Когда я услышал, что этот почтенный муж своими сочинениями зарабатывает гораздо больше денег, чем его товарищ своими расследованиями, на меня снизошло сатори. Я понял, что могу делать то же самое... Издам чудесную книгу, которая прославит нас обоих на весь свет и принесет столько денег, что мы сможем удалиться от дел и предоставить злодеев земли их собственной карме". "Узница башни". Б. Акунин - иностранный агент, экстремист, террорист.
"Суд в Москве ужесточил заочный приговор Борису Акунину – теперь вместо колонии общего режима ему назначили строгий режим...В итоге суммарный заочный срок Акунина – 15 лет".
Там и до заочного расстрела дойдут.
Это событие вдохновило переделать старую "блатную" песню на "фандоринский" мотив. Надеюсь, вы читали "Алмазную колесницу", где описаны приключения молодого Эраста в Японии - встреча с Масой, Мидори и кланом "синоби" во главе со стареньким Тамбой? Так вот, Масахиро Сибата рассказывает трагическую историю.
"Гайдзин и дочь Тамбы на черной скамье подсудимых".
Там в семье у синоби, обучаясь убийствам, проживала красотка в золотом кимоно. Черноглазая краля, по прозванью "Мидори", или, может, "О-Юми", что теперь всё равно.
Было ей восемнадцать. Не доступна якудзе. И напрасно сенсеи увлеклися ей. Врежет раз йокогири, или танто приколет, и с каким-то презреньем всё глядит на людей.
Но однажды на бале элегантной походкой к крале в смокинг одетый подошел паренек. Был красавцем-брюнетом, с сединой на височках, "хай" сказал по-японски и на танец увлёк.
И красотка Мидори( а, быть может, О-Юми) хоть и дочка синоби, говорит: "кусан да". Тот брюнет седовласый, взял на приступ японку, как наш маршал Ояма брал "на штык" города.
Сколько было там страсти - и пером не опишешь, даже "русско-японской" до неё далеко. Позабыла дочь Тамбы все каноны синоби и любила гайдзина как грузин - "Сулико".
Но судьба экстремиста изменяется быстро, только что были гейши, а сейчас - лагеря. И однажды спалился седовласый красавец - проиграл в "Ракуэне" и её и себя.
Вот за красным столом, отуманен гашишем, пьёт саке старый Тамба и горюет один. А на черной скамье, на скамье подсудимой, его дочка сидит и какой-то гайдзин.
Расставалися молча, по заветам синоби, попросил наш Эраст попрощаться с женой. Два кинжала обоим кимоно пропороли, ну а старый синоби обливался слезой.