3 (16) июня 1907 года был издан Высочайший манифест о роспуске Второй Государственной думы и одновременно обнародован новый избирательный закон. Эти события, вошедшие в историю как «Третьеиюньский государственный переворот», стали поворотным моментом в истории российского парламентаризма. Власть в лице председателя Совета министров Петра Столыпина жёстко скорректировала политический курс, положив конец периоду конфронтации с представительным органом и создав условия для работы более лояльной, «работоспособной» III Государственной думы, которая просуществовала полный пятилетний срок — с ноября 1907 по июнь 1912 года.
Причиной столь радикальных действий правительства стала невозможность конструктивного диалога со Второй думой, избранной в начале 1907 года. Несмотря на все усилия, её состав оказался ещё более радикальным, чем у Первой думы. В ней значительно усилилось левое крыло: социал-демократы (включая большевиков) и эсеры, часть которых открыто призывала к революционной борьбе и land expropriation. Думу сотрясали скандалы, а её комиссии стали площадкой для острой критики правительства и даже, по мнению властей, могли использоваться для антигосударственной агитации. В такой обстановке Столыпин, убеждённый в необходимости «успокоения» и проведения реформ в союзе с «здоровыми силами общества», решился на силовой вариант.
Манифест 3 июня обвинял Думу в «заговоре» против царской семьи и государственного строя и объявлял о её роспуске. Однако ключевым был новый избирательный закон, изданный в нарушение Основных государственных законов 1906 года, которые запрещали менять избирательное законодательство без одобрения Думы. Этим и объясняется термин «переворот». Закон был откровенно цензовым и обеспечивал подавляющее преимущество помещикам и крупной буржуазии за счёт резкого сокращения представительства рабочих, крестьян и национальных меньшинств. К примеру, отныне один голос помещика приравнивался к 260 голосам рабочих. Квота от крестьянства сократилась вдвое, а от рабочих — втрое. Были также урезаны права избирателей от нерусских регионов (Польша, Кавказ, Средняя Азия).
Результатом такой «настройки» электоральной системы стал полностью изменённый состав III Государственной думы. В ней сформировалось проправительственное большинство из двух фракций: правых националистов и октябристов (Союз 17 октября). Последние, выступавшие за сотрудничество с властью на основе Манифеста 17 октября, стали главной опорой Столыпина. Октябрист Николай Хомяков, а затем Александр Гучков заняли пост председателя Думы. Значительно ослабли позиции кадетов, а левые (социал-демократы и трудовики) оказались в малочисленной изоляции. Такой расклад позволял правительству проводить через Думу необходимые законы.
III Дума действительно стала самой «работоспособной» и долгоживущей. За пять лет её работы было утверждено около 2200 законодательных актов, включая ключевые законы столыпинской аграрной реформы, программы начального образования, законы о социальном страховании рабочих и значительный объём военных ассигнований. Она функционировала как классический законосовещательный орган при сильной исполнительной власти, где основная инициатива исходила от правительства.
Однако стабильность этой системы была достигнута ценой отрыва Думы от широких социальных слоёв. Она представляла не нацию в целом, а узкий слой имущих классов и консервативной части общества. Это подрывало её легитимность в глазах крестьянства и рабочих. Кроме того, внутри проправительственного блока постоянно возникали трения между октябристами и правыми, что осложняло принятие решений. Политика «успокоения» через репрессии и избирательные ограничения не решила глубинных социальных противоречий, а лишь отложила их взрывной потенциал.
Таким образом, события 1907 года создали уникальный, но внутренне противоречивый политический режим — «Третьеиюньскую монархию». Это был союз самодержавия, бюрократии и консервативно-либеральных кругов землевладельцев и буржуазии, воплощённый в лояльной Думе. Этот режим обеспечил стране несколько лет относительной стабильности и реформ «сверху», но его искусственность и социальная узость сделали его крайне уязвимым перед лицом новых потрясений, которые обрушились на Россию с началом Первой мировой войны.