История, понимаемая и как наука, и просто как прошлое, — вроде рядом. Но и далеко.
Однажды был потрясен встречей с коллегой-соотечественницей из Киргизии Кизжибек. Она рассказала мне, что мальчик у них по традиции становится мужчиной,
когда узнает все 7 колен своих родственников-предшественников.
Естественно, я начал перебирать в памяти, а что я знаю о своих предках? Даже не надо объяснять, достаточнго написать начало фразы: «К своему стыду...».
Особенно невыносимо горько стало от сознания, что о нашей собачке, которая выигрывает на многих выставках, мы знаем больше, чем о себе. Её родословная, на «гербовой бумаге» и с печатями...
Словом, братцы, стыд является важным побудителем. В результате удалось издать отцовский Фронтовой дневник, который он вёл в 1941-1945 годах.
Двигало мной сознание огромной ответственности, ведь мы — последнее поколение, которое видело героев-ветеранов Великой Отечественной и 2-й мировой войн. Много ли мы узнали от наших отцов-дедов, от учителей, которые у нас поголовно были с фронтовыми наградами?! Они были героями, которые не выпячивали свои подвиги. Наших ветеранов наряжали к определенным праздникам, а они очень скупо делились воспоминаниями о войне. Как бы дважды берегли нас: и на поле кровопролитных жесточайших боев, и в рассказах о том страшном времени. А когда мы приставали, они, вспоминая прошлое, часто отворачивались, вытирали предательскую слезу и успокаивали нас: ничего, что-то в глаз попало...
Отец умер ровно 50 лет назад, до последних дней тщательно берег и вместе с пишущей машинкой Continental оставил мне большую рукопись, Фронтовой дневник. На нем были многочисленные правки редакторов. В 1960-е годы дневник готовился к печати. Константин Симонов хотел написать предисловие. Однако и автор дневника, и писатель вскоре умерли. Так рукопись осталась неопубликованной.
Периодически я обращался к каким-то фрагментам рукописи, искал и находил новые главы или варианты отдельных эпизодов. Так незаметно прошло полвека.
В ходе работы над подготовкой и изданием Фронтового дневника я, как историк и как гражданин, стал невольно ощущать бόльшую близость и связь времен.
Запросы в архивы и работа в архивах открывалии передо мной яркие эпизоды. Я держал в руках написанные аж в 1912 оду витиеватым красивым почерком письма отца, начинающиеся словами «Милостивый государь!».
Бережно брал в руки открытки и письма, которые писал отцу на фронт Всячеслав Шишков, в то время работавший над «Пугачёвым». А потом находил недалеко от Третьяковки дом, в котором жил писатель после возвращения из блокадного Ленинграда и чей адрес был на фронтовых письмах.
В один из дней я нашел в архиве на Бережковской набережной автобиографию отца, где он среди прочего писал, что «вступил в партию большевиков в 1919 году, когда Юденич был под Петроградом». Каково же было мое удивление, когда при выходе из архива на контроле, где посетители называют свои фамилии, я услышал: «Юденич».
Меня, как током ударило:
– Что? Настоящий?
Мы познакомились с дальним родственником «Того Юденича».
Так символически встетились потомки красных и белых, которые сейчас вместе в общем Отечестве.
1938-1939 годы отец провел на Лубянке и в Бутырке. Несколько месяцев ушло на изучение архивных дел. Честно, мои взгляды, как историка, на тот период значительно изменились. Да и само то время стало гораздо ближе и понятнее.
Во Фронтовом дневнике отец упомянул более 300 человек. Это люди разных национальностей и судеб. Удалось найти родственников сослуживцев отца. Началась переписка. Много нового я узнал о людях той поры. И максимально подробно рассказал об этом в примечаниях.
Случались удивительные открытия. Так, во Фронтовом дневнике упоминался боец из далекой якутской Чурапчи Соловьев Дмитрий Семенович, которому отец оказывал помощь при обморожении. Было интересно узнать дальнейшую судьбу этого человека. Много раз я обращался в различные инстанции, архивы. Результатов не было.
Однажды я рассказал об этом коллеге по Международной академии наук и искусств Марии Даниловой из Якутии. Её якутское имя Кун Мичээрэ — Улыбка Солнца, которая стала для меня счастливой. Она очень быстро нашла родственников и они сообщили интересную судьбу этого человека. После войны Соловьев работал заведующим библиотекой, учителем в школе, возглавлял молочно-товарную ферму в колхозе, окультивировал много заброшенной земли. В сложных климатических условиях было вспахано 2 тысячи гектаров. Был председателем исполкома, строил детсады и больницы, бани, почты, магазины. Вырастил 6 детей и 15 внуков (с.171-172 книги). Такие они были ветераны, герои и на фронте и в мирной послевоенной жизни.
Установились тесные контакты с родственниками ветеранов-ополченцев. Словом, работая над рукописьбю отца, его воспоминаниями и подготовкой книги, которая вышла в годовщину Великой Победы, я сделал для себя много открытий. То время, и люди той поры стали не только ближе. Пришло ощущение, что мы вместе. Тогда и сейчас.
В этом году наши родственники соберутся в день рождения отца у монумента «Рабочий и Колхозница», и мы сможем сказать: знакомьтесь, это Георгий Иванович Лебедев, который стал и прообразом, и который дал идею этого монумента (первоначально перед скульптором В.И.Мухиной было поставлено задание создать Рабочего с факелом в руке).
Обращаюсь к нам, соотечественникам: независимо от возраста, записывайте все, что помните о своих родственниках, о героях-победителях. Чтобы наши дети и внуки узнали о своих героях-предках. Чтобы та страшная трагедия, от которой они нас спасли, не повторилась.