(История от подписчика)
Это было в далеком 96-м году. Гороховецкие лагеря, мерзкая ноябрьская погода — мокрый снег вперемешку с дождем, леденящий ветер. Я тогда был слушателем 2-го курса Военно-инженерной академии им. Куйбышева. Нас привезли на масштабные учения «Мотострелковая дивизия в наступательной операции». Народу — море, слушатели почти всех академий страны.
Сначала всё шло по классике: С-300 эффектно сбили беспилотник, отработала авиация, оглушительно прошлась артиллерия. Мы уже изрядно продрогли, когда на трибуну вышел полковник с петличками войск РХБ-защиты. Он что-то монотонно вещал в мегафон, но из-за погоды его слушали в пол-уха.
И тут на рубеж выкатились они — странные машины, которые мы раньше не видели.
До машин от нас было около двух километров. Цель они наметили на рубеже 1200 метров, готовя проход для танкового полка. Когда прогремел залп, у всех присутствующих буквально отвисли челюсти.
Представьте себе стену огня высотой под сто метров!
Но настоящий шок случился через несколько секунд. До нас дошла тепловая волна. Это не передать словами: ты стоишь в ватном бушлате и шапке-ушанке на пронизывающем ветру, и вдруг полное ощущение, что ты зашел в раскаленную парилку. Со спин офицеров в буквальном смысле валил пар!
Полковника-преподавателя из Академии РХБЗ тут же завалили вопросами. Мы не верили своим глазам. На следующий день мы буквально упросили командование отвезти нас на то самое место, куда пришелся удар.
То, что мы там увидели, не поддается логике.
Идешь, и под ногами хрустит что-то, похожее на плотный наст. Но это был не снег. Мы шли по самому настоящему стеклу! В тех местах почва песчаная, и от запредельной температуры залпа «Буратино» песок мгновенно расплавился и застыл прозрачной коркой. Все живое и неживое там просто перестало существовать.
Сейчас на вооружение приняты еще более совершенные комплексы — наследники того самого «Буратино» и легендарного «Солнцепека». Глядя на их работу сегодня, я каждый раз вспоминаю ту тепловую волну в Гороховецких лесах и осознаю: от этого оружия не спрятаться ни в одном блиндаже.