Знаете ли вы, что такое "братская могила"!?
Только, конечно, в контексте темы данной серии публикаций, а не в каком ином.
Нет? Сейчас я вас просвещу.
Традиционно в учреждениях ФСИН: колониях, тюрьмах, СИЗО и др., на ужин принято давать рыбное блюдо.
Рыба, естественно, поступает самая дешёвая, в замороженном виде — путассу, сельдь, в редких исключительных случаях — навага, но это раз в пятилетку.
Были и мойва, и килька, но это опять же - эпизодически.
Солёная селёдка, бывало, месяцами не сходила со стола. Но это, в основном, результат переработки свежемороженой сельди уже на месте - в лагерной столовой. Потом почему-то запретили самим солить - им виднее.
Из консервов, если изредка таковые бывают, то понятно - килька в томате. Что же ещё?
Хотя, помнится, разок за мой срок (тринадцать лет) было и такое: в течение недели подавали жареную и отварную камбалу, и раза три консервы с добавлением масла, у которых подошёл к концу срок хранения.
Мороженую сельдь или путассу пожарить очень накладно — расход масла велик. Поэтому жареная рыба или нормальные котлеты из неё — редкие гости на столе зэка.
Опять же приходится судить по тем местам, где сам бывал либо рассказывали другие зэки, чьи слова допустимо взять на веру.
Это ведь смотря, где как поставлено дело - есть и положительные примеры. Но я стараюсь освещать события, явления и положение вещей с преимущественным охватом. Поэтому у меня и выходит в целом не очень позитивная картина.
Одно время заходили в зону рыбные котлеты-полуфабрикаты. Элементарный осмотр их на срезе, а также проба на вкус и запах (по научному это называется - органолептический анализ) позволял делать печальный вывод, что изготовлены они были не из рыбы, как таковой, а... из её отходов: жабер и кишок, измельчённых в фарш, смешанный с хлебными же отходами. Это "кушанье" на изломе было серого, почти чёрного, а иногда и зеленоватого цвета…
Такие "рыбные котлеты" на вкус были просто горькие или тестоподобные, а на запах - схожи с сырой рыбной слизью и чешуёй (так пахнут руки во время рыбалки).
После термической обработки они представляли собой на вид нечто суховатое и тромбообразное (их не жарили, а ради экономии масла запекали в жарочных шкафах на противнях).
Остроумные арестанты прозвали эти котлеты "болячками".
Самостоятельно приготовленные на пищеблоках, например, в СИЗО, рыбные котлеты были не намного качественнее, чем эти формованные полуфабрикаты.
В лагерях, конечно, этот продукт был гораздо лучше (всё-таки здорово наглеть на зоне чревато неприятностями, и столовские зэки-повара, как могут, стараются), но и готовили его очень редко.
Сельдь — рыба жирная, и чуть что — прогоркает, "ржавеет" быстро. Особенно летом. Солёная селёдка — куда ни шло: распотрошили, порезали на куски и скормили, с ней проще. А вот со свежемороженной — волокита! Портится быстро. Жарить — расползётся, варить — запах такой, что "береги нос" (это как у Гоголя). Её придумали запекать кусками, как бы тушить. Но она, зараза, всё равно расползается, и пахнет обычно так, что при всём великом желании носа не уберечь.
Путассу же принято просто нарезать дольками и варить.
К столу в итоге подаётся клейкая жидкость, наподобие густой ухи, в которой плавают колючие рыбьи косточки. Вот это-то "блюдо" и получило прозвище "братская могила".
Иные культурно называют её "ухой", но это даже не смешно, поскольку порция этой костлявой жижицы - всего пара столовых ложек. О банальной сытости с такой стряпни говорить не приходится, а вот язык и нёбо пострадать от рыбных останков могут очень даже легко.
Вот такие пироги...
КНИГИ О ТЮРЬМЕ И ЗОНЕ
на Ozon:
на ЛитРес:
на Rideró:
на Wildberries: