У нас в СНТ все друг друга знают. Кто чем живет, у кого какая зарплата — секретов нет. Я работаю главным бухгалтером, пашу, честно говоря, на износ. Дача для меня — это фитнес и психотерапия в одном флаконе.
Огурцы в этом году пошли дуром. Сорт «Герман» и «Кураж» — ведрами снимаю каждые два дня. Хрустящие, колючие, сладкие. Естественно, я их солю, мариную, друзей угощаю.
И тут подходит к забору соседка, тетя Галя. Пенсионерка, но такая, боевая. Любит за чужой жизнью наблюдать и деньги в чужом кошельке считать.
— Ой, Ленка, — говорит, повиснув на рабице. — Гляжу, у тебя огурцов девать некуда? Уже третье ведро тащишь.
— Есть такое, — улыбаюсь, вытирая пот со лба. — Урожайный год.
— Слушай, — продолжает она, — так отсыпь мне ведерко! А то у меня в теплице клещ напал, всё пожелтело. А тебе-то зачем столько? Ты ж богатая, на джипе ездишь. Небось, зимой в магазине купишь, не обеднеешь.
Я аж лейку поставила. Логика железная: раз у меня машина хорошая, значит, мой труд на грядке ничего не стоит?
— Галина Петровна, — говорю, — машина у меня в кредит, это во-первых. А во-вторых, эти огурцы я сама сажала, поливала, спину гнула. Почему я должна их раздавать?
— Так у тебя лишние! — возмутилась она. — Тебе жалко, что ли? У богатых снега зимой не выпросишь!
— Не жалко, — отвечаю спокойно. — 100 рублей килограмм. Свои, домашние, без химии. Дешевле, чем на рынке. Возьмете?
Видели бы вы её лицо. Она побелела от возмущения, фыркнула так, что забор затрясся:
— Тьфу на тебя! Спекулянтка! Совести у тебя нет, соседям продавать!
И ушла. Теперь всем рассказывает, что я зажралась. А я считаю так: обесценивать чужой труд — вот где настоящая бессовестность. Мои огурцы — мои правила.
А вы раздаете урожай соседям просто так, «по-соседски», или считаете, что любой труд стоит денег?