, и лейтенант назвал его «бунгало». На лес легли слоями октябри прошедших лет войны: их спрессовало в ковер тяжелый, пахнущий сырой землей разверстой, порохом и дымом, и жук ел дерево под высохшей корой, и наступленье шло неотвратимо. А лейтенант пошел в двадцать втором, и он устал, конечно, больше многих, но мы до двух сидели за столом, и рыжий кот напрыгивал на ноги, и Спас глядел со стяга на стене, мигала лампочка, а рация молчала, и мне казалось: тонет в белизне и финиш мира, и его начало. И из какого вышли мы истока неважно больше: смотришь в память лет, а ничего не видно больше, только неизмеримо яркий белый свет. Анна Долгарева Подписаться
Блиндаж был деревянным изнутри,
и лейтенант назвал его «бунгало».
На лес легли слоями октябри
прошедших лет войны: их спрессовало
в ковер тяжелый, пахнущий сырой
землей разверстой, порохом и дымом,
и жук ел дерево под высохшей корой,
и наступленье шло неотвратимо.
А лейтенант пошел в двадцать втором,
и он устал, конечно, больше многих,
но мы до двух сидели за столом,
и рыжий кот напрыгивал на ноги,
и Спас глядел со стяга на стене,
мигала лампочка, а рация молчала,
и мне казалось: тонет в белизне
и финиш мира, и его начало.
И из какого вышли мы истока
неважно больше: смотришь в память лет,
а ничего не видно больше, только
неизмеримо яркий белый свет.
