23 августа 1884 года император Александр III утвердил новый Университетский устав, который стал одной из ключевых контрреформ его царствования и ознаменовал собой радикальный разрыв с либеральным курсом в области высшего образования, проводившимся в эпоху Александра II. Этот документ полностью отменял автономию университетов, дарованную им уставом 1863 года, и устанавливал жёсткую бюрократическую опеку над всеми сторонами академической жизни.
Устав 1863 года, принятый в контексте Великих реформ, рассматривался как важный шаг на пути к созданию современной научной и образовательной системы. Он предоставлял университетам значительную самостоятельность: право избирать ректора и деканов, формировать учёные советы, самостоятельно решать научные, учебные и финансовые вопросы, а также более мягко регулировал студенческую жизнь. Этот период стал временем подъёма российской науки, однако рост студенческого движения и участие некоторых студентов и преподавателей в революционной деятельности вызывали всё большее раздражение консервативных кругов власти.
После убийства Александра II в 1881 году и прихода к власти Александра III политический курс резко изменился. Высшее образование, особенно университеты как центры формирования интеллигенции, стали восприниматься правительством не как двигатель прогресса, а как потенциальный источник «смуты» и вольнодумства. Идеологом нового курса выступил обер-прокурор Святейшего синода Константин Победоносцев, считавший университетскую автономию опасной для государственных устоев.
Новый устав 1884 года был направлен на тотальное подчинение университетов государственной бюрократии. Его основные положения сводили на нет прежнюю самостоятельность. Ректоры и деканы теперь не избирались учёными советами, а назначались Министерством народного просвещения. Все ключевые решения, включая учебные планы, назначение профессоров и распределение средств, требовали утверждения министерскими чиновниками. Была резко ограничена и компетенция учёных советов. Профессорская корпорация лишалась права на коллективное обсуждение и решение внутренних вопросов.
Параллельно ужесточался контроль над студентами. Вводилась обязательная студенческая форма как элемент дисциплины и визуального выделения студенчества из массы горожан. Повышалась плата за обучение, что затрудняло доступ к высшему образованию для выходцев из небогатых семей. За студентами устанавливался неусыпный надзор специальных инспекторов, обязанных следить не только за успеваемостью, но и за благонадёжностью и поведением учащихся вне стен университета. Любое проявление свободомыслия жёстко пресекалось.
Последствия введения устава 1884 года были глубокими и противоречивыми. С одной стороны, он временно снизил накал студенческого движения и, по замыслу властей, должен был превратить университеты в послушные учреждения по подготовке лояльных чиновников и специалистов. С другой стороны, реформа нанесла серьёзный удар по развитию науки и творческой атмосфере в высшей школе. Талантливые учёные и педагоги зачастую сталкивались с произволом администрации, что вело к их оттоку или внутренней эмиграции. Контроль и формализм подавляли инициативу.
В долгосрочной перспективе устав 1884 года не достиг своей главной цели — политического умиротворения студенчества. Напротив, он способствовал росту скрытого недовольства и радикализации настроений в университетской среде, которое в полной мере проявилось на рубеже XIX—XX веков. Автономия была возвращена университетам только после революции 1905 года. Таким образом, устав 1884 года вошёл в историю как символ эпохи контрреформ, когда страх перед свободной мыслью возобладал над пониманием необходимости самостоятельного развития науки и образования для будущего страны.