Он всё ускорял и ускорял шаг, внутренне надеясь найти капкан пустым... Но вот он завернул за угол дома и в отблесках полной луны увидел того самого чёрного пса...
ПОДДЕРЖИ продолжение работы канала на любую сумму от 50р.
*****
В частном секторе одного маленького рабочего городка бродячие собаки были большой проблемой.
Порой казалось, что в этой местности они поселились раньше людей: уж настолько вольготно они чувствовали себя, стайками бродя по пустырям и узким улочкам.
Что характерно, в этих самых стайках нередко находились собаки с ошейниками, по всей видимости сбежавшие от хозяев, предпочтя вольную жизнь тоскливому существованию на привязи.
Городская администрация разводила руками, мол, а мы-то что сделаем? Впрочем, руками она разводила почти на любые вопросы или откровенные возмущения жителей частного сектора.
Кооперироваться же для решения насущных проблем люди разучились: при беглом взгляде на карту района каждому домовладельцу казалось, что именно его хата здесь – самая крайняя, поэтому волноваться о разгуле бродячих собак должен был кто угодно, но только не он.
Но здесь речь, разумеется, пойдёт не о тонкостях и перипетиях жизни маленького рабочего городка. Рассказ этот – о частном случае, не так давно (по космическим меркам) приключившемся в этом самом частном секторе...
Фёдор Викторович Будкин жил в небольшом домике рядом с пустырём, на котором только планировалась постройка большого и просторного коттеджа.
Пока же на пустыре было пусто, лишь изредка сюда захаживали всяческие ночные странники.
Иногда – те самые бездомные собаки, поодиночке или стаями. Иногда – подростки, находившие здесь укромное местечко для своих ночных посиделок. Иногда – просто бродил кто попало, то ли в поисках чего-то, то ли с целью своровать что-нибудь с участка, на котором то тут, то там валялся всяческий пиломатериал и, возможно, кое-какие инструменты.
Часть пустыря – та самая, где находили свой ночной приют собаки да люди – была окружена забором, который не мог остановить решительно никого и регулярно зарисовывался граффити и похабными надписями.
Всё это соседство Фёдора Викторовича, само собой, не радовало. Он негодовал и иногда даже гонял особо шумных подростков, грозя натравить на них полицию.
Но коренным образом жизнь его не менялась, лишь копилось раздражение, никак не находившее выхода и киснувшее где-то внутри него, отравляя душу.
В целом, жить так он привык: всё-таки бедлам творился где-то по соседству, и всё-таки он имел временный характер. Рано или поздно должны же там начать стройку и прогнать всех этих бродяг куда подальше!
И покуда вся эта вечеринка не нарушала границ его собственного участка, он готов был с нею мириться. Однако вскоре начали происходить вещи, изменившие ситуацию коренным образом...
Ранним утром понедельника, выходя из дома и закрывая дверь на ключ, Фёдор Викторович был облаен прямо на собственном крыльце, куда не ступала ещё лапа ни одного четвероногого существа.
Вздрогнув и на момент потеряв дар речи, Фёдор Викторович обернулся и увидел у своих ног чёрного, как смоль, пса, гавкавшего на него так, словно это он только что нарушил границы владений черношёрстного незнакомца.
– А ну… А ну пшёл вон! – прикрикнул на пса Фёдор Викторович, когда способность кричать и говорить вернулась к нему, – Вон!!!
Фёдор Викторович топнул ногой. Пёс дрогнул и чуть отступил. Но затем, вернув себе кураж, снова стал лаять, с вызовом глядя на хозяина дома.
Недолго думая, Фёдор Викторович схватил из угла первое, что попалось под руку – метлу с толстым черенком. Взяв её в обе руки, Фёдор Викторович стал стремительно наступать на пса, намереваясь задать ему хорошую взбучку.
Пёс, почуяв опасность, поспешил ретироваться туда, откуда пришёл – на улицу, через щель между калиткой и землёй.
Фёдор Викторович ещё долго преследовал пса по дороге, пока тот не растворился в облаке пыли, поднятом в воздух его могучими задними лапами.
Словом, день у Фёдора Викторовича начался скверно и также скверно прошёл: на работе бардак, да и в хозяйстве, как выяснилось, тоже.
До самого последнего звонка, возвещавшего о конце рабочей смены, Фёдор Викторович только и думал, что о калитке и о том, как заделать дыру под ней, чтобы ни одна собака больше не могла просочиться в его владения.
Ещё он думал о том, что сделает с этим чёрным псом, если ещё раз увидит его возле своего дома.
«Прибью, – сжимая кулаки и стискивая зубы, думал он, – Ей богу прибью!»
Вечером, вернувшись домой, он первым делом избавился от щели под калиткой: прикрутил саморезами несколько толстых реек, а на них посадил тонкую и лёгкую доску. Убедившись, что конструкция достаточно прочная, он убрал инструменты в кладовку и решил вознаградить себя за труд парой часов летнего гедонизма.
Для отдыха душой и телом ему нужно было не много: пусть угли себе трещат в мангале, мясо подрумянивается и, обдаваемое жаром, испускает сок, а напиток в руке пусть щиплет кожу на ладони ледяным холодом...
Солнце опускалось за пустырь, с которого слышался лай и возня бродячих собак. Но сегодня Фёдор Викторович не обращал на них внимания, решив сосредоточиться на закате и на пении птиц, доносившемся откуда-то издали.
Вдруг лай стал приближаться. Фёдор Викторович решил, что стая бродячих псов пробегает где-то неподалёку, и не обратил на это внимания, продолжая концентрироваться на ласкающих слух звуках.
Но лай становился всё ближе и ближе, пока наконец кто-то не гавкнул прямо у него под ухом!
Обернувшись, Фёдор Викторович расплескал напиток. А увидев перед собой всё того же утреннего чёрного наглеца, он сжал стакан покрепче, а затем, едва пёс снова гавкнул на него, бросил стакан прямо в непрошенного гостя.
К счастью для себя, пёс успел отпрыгнуть, и стакан затерялся где-то в некошеной траве.
– А ну пшёл! С-с-собака! Вон, кому сказал!!! – в ярости взревел Фёдор Викторович, наступая на пса.
Пёс пятился, но дёру давать не спешил. Он всё лаял и лаял на Фёдора Викторовича, крутясь у него под ногами, будто бы тем самым дразня его.
Впрочем, Фёдор Викторович уже и не пытался напугать вторженца. Он направлялся в дом за ружьём, чтобы раз и навсегда покончить с бессовестным нарушением своего покоя.
Потребовалось время, чтобы достать двустволку из сейфа, из отдельного шкафа вытащить патроны, открыть коробку и зарядить ружьё. К тому же, всё это Фёдор Викторович проделывал трясущимися от ярости руками, и потому процесс растягивался во времени.
Наконец, когда ружьё было заряжено, Фёдор Викторович выбежал на улицу и стал искать встречи с чёрным псом. Но у крыльца его не оказалось.
Он прошёл вдоль стены дома и вышел к калитке. Там его тоже не было. Наконец, он направился туда, где всего несколько минут назад безмятежно наслаждался закатом под запах шашлыка и вкус пенного напитка...
И там, в очередной раз завернув за угол дома, он обмер. От увиденного руки его ослабели, и ему пришлось опустить ружьё.
Мангал лежал на боку. Мясо было разбросано по траве. Кое-где куски уже были сняты с шампуров и раскиданы то тут, то там.
Тазик, в котором лежала сырая замаринованная говядина, опрокинут, а майонезный маринад окрасил траву под собой в белый цвет.
Рядом сидел чёрный пёс и наслаждался жизнью, набивая живот тем, что Фёдор Викторович готовил для себя.
– Зашибу, – прошипел он, вскинул ружьё и как следует прицелился...
Но пёс, вовремя почуяв неладное, увидел направленную на него двустволку, сорвался с места и кинулся к забору: к тому месту, где он чуть просел и клонился к земле, и где его проще простого было перепрыгнуть, чтобы попасть на участок или по-быстрому убраться с него.
Фёдор Викторович всё целился, целился, но никак не мог выстрелить: пёс петлял, и Фёдор Викторович опасался не попасть, понапрасну всполошив выстрелом бдительных соседей.
Наконец, пёс вскарабкался на покосившийся участок забора и в следующую секунду скрылся за ним. На курок Фёдор Викторович так и не нажал.
Внутренне укорив себя за это и от досады сплюнув на землю, он закинул ружьё на плечо и поплёлся назад в дом.
– Что, вредители одолели? – раздался бодрый голос из-за забора со стороны крыльца.
Фёдор Викторович обернулся и увидел Геннадия Петровича – своего зажиточного соседа, промышлявшего охотой и рыбалкой.
– Ага, не говори, – ответил Фёдор Викторович.
– На, вон, попробуй, – сказал Геннадий Петрович, протягивая соседу медвежий капкан, выглядевший как металлическая акулья челюсть.
– Это что?
– Народное средство. От вредителей всяких. Этот вообще на крупного зверя, но на псину тоже подойдёт. Я б тебе и поменьше дал, да они у меня все в деле: самому нужны. А этот, вон, свободный.
Фёдор Викторович взял капкан и выслушал от соседа инструкцию по его применению. Всё просто: достаточно было положить вкусно пахнущее лакомство в середину, раскрыть «акулью пасть», и дальше капкан сам избавит его от непрошенного гостя раз и навсегда...
Фёдор Викторович собрал с земли куски испорченного шашлыка, развёл стальные челюсти капкана и привязал самый лакомый кусок к крючку спускового механизма. Остальные куски он разложил рядом, чтобы они наверняка привели чёрного пса в западню.
– Так тебе, – гневно бурчал себе под нос Фёдор Викторович, – Жри, не обляпайся.
Ночью он не мог заснуть... Странное чувство обуревало его, и он никак не мог понять, что именно не даёт ему покоя.
Обида за испорченный отдых? Так и чёрт с ним: очень скоро виновник всего этого сполна получит по заслугам. В чём же тогда дело?
Фёдор Викторович вспомнил, как чёрный пёс ловко перемахнул через забор. Это навело его на две мысли: первая – надо бы заняться забором, а в идеале вообще построить новый. Вторая – что ни говори, а этот чёрный пёс всё-таки отчаянный парень.
Мало того, что не побоялся вернуться к нему на участок после того, как был прогнан отсюда метлой, так ещё и изыскал путь обратно даже после того, как Фёдор Викторович заделал дыру под калиткой. Стоит отдать ему должное...
Но, так или иначе, вся эта свежесть и прыть совсем скоро канет в Лету вслед за её черношёрстным владельцем, которому этой ночью суждено будет угодить в пресловутую «акулью пасть».
«Даже жаль как-то», – думал Фёдор Викторович, переворачиваясь с боку на бок.
«Поделом! Будет знать, как по чужой земле шастать!» – думал он же, теперь ложась на спину.
«Не будет он знать ничего... Просто помрёт – и всё. И даже не поймёт, что с ним такое случилось».
Противоречивые мысли не давали Фёдору Викторовичу покоя и мешали уснуть. Теперь он знал, что его тревожит – пёс и откуда-то взявшаяся жалость к нему.
Он всё пытался, но никак не мог заставить себя совладать с этой жалостью и вернуть себе холодный рассудок.
В конце концов, где-то через час беспрестанных переворотов в кровати, Фёдор Викторович встал и в одном исподнем вышел на крыльцо, далее проследовав к месту, где он установил капкан.
Он всё ускорял и ускорял шаг, внутренне надеясь найти капкан пустым... Но вот он завернул за угол дома и в отблесках полной луны увидел того самого чёрного пса...
Фёдор Викторович испытал облегчение, заметив, что пёс стоит в паре метров от капкана, и тот пока ещё не сработал – приманка всё так же лежала в центре, нетронутая. Но чёрный пёс явно собирался полакомиться мясцом.
«Чёрт с ним! Плюнь! Пусть жрёт и получит по хребтине как следует! Тебе-то какая печаль?» – думал Фёдор Викторович.
Другая же часть его молчала, в тишине наблюдая за тем, как пёс крадучись приближался к мясу, которое вот-вот должно было стать его последним угощением.
– А ну, пошёл отсюда! Ну-ка кыш!!! – прикрикнул на пса Фёдор Викторович, для острастки подавшись на него и притопнув ногами.
Пёс мигом бросился бежать и через секунду скрылся в темноте.
Фёдор Викторович снял капкан и, ругаясь на его тяжесть, занёс его в сени, чтобы завтра вернуть эту смертоносную металлическую жуть соседу-браконьеру...
Следующим утром, когда Фёдор Викторович вновь отправился на работу, он никак не ожидал встретиться со стаей бродячих собак с пустыря.
Они подкараулили его прямо у калитки. Вид у них был отнюдь не доброжелательный.
– Чего надо, блохастые? – угрюмо спросил он.
В ответ вожак стаи зарычал и оскалил клыки. Фёдору Викторовичу вдруг стало обидно:
«Вот так и делай вам добро», – думал он про себя, вспоминая, как ночью спас их сородича от собственноручно выставленной ловушки.
Он медленно потянул руку к калитке, планируя скрыться от разъярённых псов за ней. Но вдруг случилось необъяснимое: со стороны пустыря, с лаем, на многочисленную стаю облезлых и побитых жизнью бродяг чёрным ураганом налетел он – заклятый враг Фёдора Викторовича!
Стая как по команде навострила уши. Вожак заметно занервничал. Но чёрный пёс, даже увидев перед собой превосходящего числом противника, и ухом не повёл – он всё гнал и гнал на них, пока, наконец, не оказался совсем рядом с опешившим Фёдором Викторовичем.
Вожак стаи пару раз гавкнул в ответ, после чего развернулся и побежал прочь. Стая последовала за ним.
– Ну, даёшь! – изумился Фёдор Викторович, – Да ты, я гляжу, ещё и грозный малый!
Чёрный пёс утвердительно гавкнул в ответ.
– Ладно, раз так... Пойдём, остатки вчерашнего тебе дам, доешь. Сам же ведь разбросал! А там, как захочешь, к своим уйдёшь – найдёшь выход.
С этими словами Фёдор Викторович впустил чёрного пса на свой участок. Немного погодя он поставил перед ним блюдо с мясом, а затем отправился на работу...
Вернувшись вечером домой, он с удивлением обнаружил, что чёрный пёс дождался его и никуда не ушёл.
Так началась дружба длинною в целую собачью жизнь.
Автор ГЕОРГИЙ АПАЛЬКОВ