Вопрос о периоде самых высоких зарплат в истории Советского Союза не имеет однозначного ответа, так как требует учёта не только номинальных цифр, но и покупательной способности, доступности товаров, социальных льгот и общего уровня жизни. Однако с точки зрения стабильности доходов, относительного потребительского оптимизма и достижения максимального для советской системы уровня материального обеспечения граждан, таким периодом чаще всего называют вторую половину 1970-х — начало 1980-х годов, то есть эпоху так называемого «позднего застоя» при Леониде Брежневе.
Это время характеризовалось уникальным сочетанием факторов. С одной стороны, страна получала огромные доходы от экспорта нефти и газа на фоне высоких мировых цен после нефтяных кризисов 1973 и 1979 годов. Эти средства позволяли относительно безболезненно субсидировать цены на базовые продукты питания, жилищно-коммунальные услуги и товары первой необходимости, а также поддерживать рост денежных доходов населения. Среднемесячная зарплата в стране неуклонно повышалась: если в 1970 году она составляла около 120 рублей, то к 1985 году приблизилась к 200 рублям. Для высококвалифицированных рабочих, инженеров, научных сотрудников, военных и партийной номенклатуры зарплаты могли быть существенно выше (300–600 рублей и более).
Одновременно государство обеспечивало широкий пакет социальных гарантий, которые по сути являлись скрытой формой дохода: бесплатное образование и здравоохранение, практически символическая квартплата, оплачиваемые отпуска, развитая система санаториев и пионерлагерей. Это создавало ощущение надёжности и уверенности в завтрашнем дне для большинства населения, что является важной психологической составляющей понятия «высокий уровень жизни».
Однако этот период имел и свою обратную, парадоксальную сторону. Рост денежной массы не подкреплялся адекватным увеличением производства качественных товаров народного потребления и услуг. В результате на полках магазинов возникал дефицит — от модной одежды и электроники до деликатесов, а иногда и базовых продуктов (мяса, колбасы, сыра) в отдельных регионах. Высокие зарплаты часто не на что было потратить, что порождало феномен «отложенного спроса» и рост сбережений на сберкнижках. Процветала «теневая экономика»: спекуляция, блат, использование служебного положения для доступа к дефициту. Таким образом, реальное материальное благополучие определялось не только размером зарплаты, но и доступом к распределительным каналам, связям или возможностью покупать в специальных закрытых магазинах для элиты.
На фоне этого кажущегося благополучия накапливались системные проблемы: технологическое отставание от Запада, растущая зависимость от сырьевого экспорта, старение руководства и усиление социальной апатии. Экономика работала на экстенсивных принципах, а повышение доходов постепенно становилось инфляционным, не подкреплённым ростом производительности труда.
Таким образом, пик номинальных зарплат и социальной стабильности пришёлся на конец 1970-х — начало 1980-х, но это благополучие было во многом иллюзорным и непрочным. Оно базировалось на конъюнктурных нефтедолларах и исчерпавшей себя административно-командной системе. Последующая попытка реформ в годы перестройки и резкий переход к рыночной экономике в начале 1990-х обернулись гиперинфляцией и обнищанием населения, на фоне чего брежневская эпоха в массовом сознании стала ностальгически восприниматься как время хоть и скромного, но гарантированного достатка.