Иван давно не навещал свою тётушку, а в эту осень решился поехать к ней на хутор, расположенный в трёх километрах от крайней деревни, где ходил рейсовый автобус.
Студент приехал налегке, но захватил фотоаппарат, чтобы сделать побольше красивых снимков. Стояла настоящая золотая осень.
Анна Николаевна жила одна, овдовев три года назад, однако покидать насиженное место ей не хотелось, и даже зимой она топила печь в небольшом домике, и держала кур, козу, семью гусей, кошек и собаку.
Двор её был тщательно огорожен, за ним имелся огород и сад за высоким забором. Под яблонями стояли улья, а прямо у крыльца был вырыт настоящий колодец с чистейшей водой.
- Ванечка, как я рада! – заговорила Анна Николаевна, - вот молодец, наконец-то сподобился приехать, а то старший племянник был, сёстры с мужьями ездят, а ты вот реже всех бываешь.
Они пообедали, и Иван собрался сразу в лес, благо день стоял ясный и небо было лазурным, как в апреле.
- Ты корзинку бери, поставишь её в рюкзак, там грибов сейчас белых видимо-невидимо, бери, наклоняйся, я вечером тебе их пожарю, пальчики оближешь. Сейчас слой идёт, - тараторила Анна, подавая Ивану свой рюкзак с корзиной и с флягой с водой.
- Хорошо, я недалеко тут пройдусь, - улыбался Иван, глядя как тётушка заботливо его собирает словно в поход.
- Далеко и не ходи. Знаешь, иди по сухому ручью, никуда не сворачивай, в конце его будет начинаться болото, а там и лес. Ты у болота грибов наберёшь – и домой. С Богом, - махнула рукой женщина и подала ему ещё и свою фуфайку.
- Да на что она мне? – рассмеялся Иван, - вроде не холодно.
- Так положено. Надевай. Она большая, безразмерная, моя. Никто не носил её больше. Удобная, мягкая, лёгкая, с карманами большими. Надевай, тебе говорят… - попросила тётушка и Иван подчинился.
Он пошёл по сухому ручью, представлявшему собой не очень глубокий овраг, по которому весной в период таянья снегов и в осенние проливные дожди бежал узкий ручеёк, а летом воды как ни бывало. И теперь Ваня пошёл по нему, шурша сухими листьями берёз и осин, потому что погода стояла тёплая и без осадков для конца сентября.
Ласковое солнышко освещало верхушки деревьев, в то время как на дне оврага было не так светло и радостно. Поэтому, Иван пошёл быстрее, чтобы дойти до болотца и выйти на солнечную поляну. Парень наслаждался пением птиц, шёпотом золотых листьев под ногами, изредка останавливаясь, чтобы сорвать подосиновик или груздь, а заодно и сделать снимок.
Так он шёл около получаса или больше, и наконец, выбрался на поляну, довольно заросшую высокой травой и переходящую в болотце с камышами.
- Давненько я тут не был, а травища-то… - прошептал Ваня, и сделал несколько снимков высокой осоки на фоне неба и солнца, постепенно клонившегося к закату. Сьёмка захватила его, он нашёл место на берегу омутка, и снимал отражение лучей в воде, плавающие золотые сердечки – берёзовые листочки, и наслаждался терпким воздухом болота.
Когда он свернул с поляны в лесок, то сразу же наткнулся на семейку белых. Теперь он увлёкся сбором грибов, и всё дальше уходил в лес, не замечая, что начал подниматься ветерок, а солнышко спряталось за невесть откуда набежавшие серые тучки.
Грибы были отменные. Крепкие, молодые, как на подбор. Иван уже наполнил корзину, и начал складывать грибы прямо в рюкзак, думая, как он поразит тётушку своим сбором. Он переходил с полянки на полянку, брал грибы с лесной тропинки, уводящей его всё глубже за болотце, пока не спустились сумерки.
Тут Иван поднял глаза и осмотрелся. Он совсем не узнавал места и стал беспомощно оглядываться, не зная, куда ему идти, как вернуться обратно. Солнца уже не было, а ветерок шумел вверху, покачивая деревья и сбрасывая последние листочки.
Парень убрал свой фотоаппарат в глубокий карман фуфайки, надел рюкзак на спину, и уже не обращая внимания на грибы под ногами, стал с беспокойством искать обратную дорогу. Место было болотистое, ноги по щиколотку уходили в мох, и не было даже намёка на тропинку.
Ему стало немного страшно. Он стал прикидывать: сколько он мог пройти за эти два с половиной, почти три часа по лесу и куда мог выйти? Он же почти не стоял на месте. Болото осталось вроде где-то слева, но туда Ваня боялся даже приближаться, и сколько до трясины, он тоже не знал.
Вспомнив, что можно определить север по мху на деревьях, он стал рассматривать крупные берёзы и ели, и вспоминать, в каком направлении находится деревня и хутор. Вслушиваться в звуки было бесполезно: мешал поднявшийся ветер.
Иван несколько раз крикнул, но никто ему не отозвался.
- Значит, далековато я забрёл, вот это да… - шептал он, следуя, как он думал, в направлении к болоту, чтобы найти хоть знакомое место. Но то ли он кружил по лесу, то ли шёл не туда, но болота тоже нигде не было…
Тогда устав, он присел на упавшее старое дерево, чтобы отдышаться, и на всякий случай снова несколько раз крикнул «ау» в надежде, что его услышат. В лесу становилось уже темно, ветер начал стихать, и Ване уже пришла мысль, что он будет ночевать тут, в мягком ковре мха, у бревна старой сосны.
Он достал бутылку воды, и выпил почти половину. Это его немного успокоило, и тишина, вскоре установившаяся в лесу, даже обрадовала парня – хотя бы можно было вслушиваться в звуки. Вдруг он услышит шум дороги или деревни.
Однако пришла в голову и мысль о лесных обитателях. Что если выйдет к нему медведь или волк? Тут уже и мурашки побежали по спине. Иван стал всматриваться в лесную чащу, и ему показалось, что рядом кто-то осторожно ходит.
Парень встал на пень, ухватившись за соседнее дерево, и вдруг увидел собаку! Она не подходила к нему близко, но явно смотрела на него, осторожно приближаясь.
На ней Иван рассмотрел ошейник и облегчённо вздохнул.
- Дружок, милый, откуда ты? Иди сюда, чей ты? – произнёс Иван, и начал сам приближаться к собаке, понимая что она охотничья.
Но пёс подпустил к себе немного Ваню, и тут же стал удаляться в глубину леса.
- Что же ты? Ау! – громко крикнул Ваня, но ему снова никто не отозвался, лишь пёс слегка подпрыгнул от громкого крика, потянул носом к Ивану, и снова продвинулся к лесу. Собака шла, будто знала дорогу, и оглядывалась на парня.
- Стой, я за тобой. Веди меня к людям, Дружочек, пока хоть что-то видно впереди… - произнёс Ваня и поспешил за псом.
Собака была крупным кобелём серой масти. И если бы не ошейник, то его легко можно было бы принять за волка. Но Ваня был счастлив такой встрече и торопился за своим поводырём, стараясь идти как можно быстрее.
И действительно, вскоре пёс вывел Ивана к краю болотца, а там уже рядом был и Сухой ручей.
- Миленький, родной, пёсик, ты откуда? Ты ж меня спас! – уже радостно кричал Ваня, почти бегом преодолевая тёмный овраг, хоть уже изрядно устал.
В полной темноте он вскоре чуть не натолкнулся на тётю Аню, которая ждала его у начала оврага.
- Ну, что, фотограф, набрал грибов? – усмехнулась она, - если бы не Вольга, ночевать бы тебе с медведями и кабанами в болоте…
Ваня на радостях так крепко обнял тётушку, что она, смеясь, вскрикнула.
- Рёбра поломаешь! Пошли уже домой. Совсем ночь уже.
- А кто твоя Вольга? – спросил Ваня. И как только он назвал эту кличку, собака словно вынырнула из кустов, и Анна Николаевна погладила её, и сняла ошейник.
- Беги, вольная птица. Вольга – это полупёс, полуволк. Старая история. Однажды я покормила голодную волчицу, видно было, что у неё щенки, соски набухшие, а сама вся тощая, исхудавшая. Может, волка своего потеряла. А щенки есть просят. Подала я ей еды, и убежала она в лес. С тех пор я её несколько месяцев не видела, но после она привела ко мне выводок. Вот один волчонок и привязался к моей собаке Тайге. Стал к ней играть приходить. Так и родила Тайга нам этого Вольгу, богатыря. Я его не держу на привязи во дворе. Бегает он по всему лесу, полуволк, полусвободный мой друг и житель леса. Кормлю, конечно, а он со мной в лес ходит. Вот и сегодня поняла я, что ты заплутал. Хорошо, что в моей фуфайке. Приказала я ему найти тебя, вот он умный, и сообразил: искать надо. Так мы с мужем не раз его тренировали раньше, когда он ещё щенком был. Не зря, значит.
Иван отдал тётушке грибы, а сам повалился спать на койку у тёплой печки. Анна Николаевна ещё долго сидела на крылечке и гладила своего Вольгу и его мать – старую Тайгу.
Потом взяв из рук хозяйки вторую порцию угощения, Вольга быстро скрылся в ближайших кустах у Сухого ручья.
- Ну, вот. Наестся наш умник, и будет несколько дней гулять по лесу. Вольный богатырь… И ведь нужен он нам, твой сын, Тайга. Как без него, без знатока леса? Вот что значит дикая кровь. Собака-волк…- напевно говорила Анна Николаевна, почёсывая овчарку за ухом, - однако и спать пора.
Наутро Иван проснулся рано, он уже не ходил в лес, а два дня помогал тётушке по хозяйству. А на третий день она проводила его к дороге, дав пару банок мёда и травяных сборов на чай.
- Ты приезжай, Ванечка, - просила она его, - самый редкий гость. И самый любимый…
Детей у тётушки не было. Зато любила она племянников как родных сыновей.
Этот случай с собакой Ваня запомнил надолго, и с тех пор был очень внимателен в лесу, и уважал собак, особенно овчарок. Ведь, возможно, в тот раз Вольга спас ему жизнь. Неизвестно ещё, чем бы та ночёвка в лесу могла обернуться…
Спасибо за ЛАЙК, ОТКЛИКИ и ПОДПИСКУ! Это помогает развитию канала.
Поделитесь, пожалуйста, ссылкой на рассказ! Большое спасибо за маленький донат.