21 января 1924 года в Горках остановилось сердце Владимира Ильича. Эта смерть, хотя и давно ожидаемая, потрясла страну и предопределила новый, драматический виток внутрипартийной борьбы. Одним из ключевых действующих лиц в этот день стал Иосиф Сталин, чье поведение у тела вождя многие современники считали красноречивым и символичным.
Не первый
Вопреки позднему утверждению Сталин не был первым, кто узнал о кончине вождя. Вместе с Лениным был его старый друг Бухарин, находившийся в Горках на лечении. О том, что состояние Ленина критическое, Бухарину сообщил партиец Сорин, заметивший, что в главный дом требуют камфару - реанимационный укол. Бухарин отправился туда и оставался с умирающим вождем. Однако впоследствии этот факт был вымаран из истории СССР, оба свидетеля репрессированы.
В Москве раньше всех, опередив даже Сталина, новость получил Зиновьев, старому соратнику Ленина позвонила Мария Ульянова. Сталин другом Ленина не был, ему сестра Ленина не сообщила. Тем не менее, для народного сознания создавалась иная картина. Задним числом написали: "Первое известие о смерти В. И. Ленина было получено в Москве тт. Сталиным и Зиновьевым в 7 часов вечера того же дня".
Прибытие в Горки
Спустя 2,5 часа после получения известия, Сталин в компании Зиновьева, Калинина и Томского отправился в Горки на аэросанях. Их прибытие ярко описал управляющий делами Совнаркома, помощник Ленина Бонч-Бруевич. В своих воспоминаниях он отмечал, что Сталин шел впереди всей группы "грузно и тяжело, но решительно, заложив правую руку за борт своей серой шинели-куртки".
Эта же характерная, напористая походка не изменилась у него и тогда, когда он вошел в комнату, где на столе лежало тело вождя. Именно свидетельства Бонч-Бруевича дают нам наиболее детальную картину происходившего.
Сталин начал медленно обходить тело, внимательно и пристально оглядывая со всех сторон. При этом, как записал Бонч-Бруевич, он тихо, повторял одну и ту же фразу: "Да, да, вот оно что... Вот оно что...".
"Сталин медленно, со своей обычной грузной походкой, стал обходить вокруг стола, на котором лежало тело, и, обходя, пристально, не отрываясь, смотрел на покойного, - писал Бонч-Бруевич. - Он ходил и ходил вокруг и, казалось, хотел вполне убедиться, что работа, проделанная смертью, закончена, непоправима, неизменна".
Затем в комнате воцарилась тишина, и, как вспоминал помощник, все присутствовавшие тихо вышли. Но не Сталин. Он внезапно бросился к телу, воскликнув: "Прощай, прощай, Владимир Ильич!" - обхватил голову Ленина руками, прижал к себе и несколько раз поцеловал в лоб и щеки. После этого, он "махнул рукой и отошел резко, словно отрубил прошлое от настоящего". Этот эмоциональный порыв, был необычен для сдержанного Сталина.
Политический контекст
К 1924 году Ленин был отстранен от дел тяжелой болезнью, в партии шла ожесточенная борьба за наследство. Осенью 1923 года, как отмечает историк Рой Медведев, в Кисловодске состоялось неформальное совещание ряда руководителей, озабоченных усилением власти Сталина.
Сам Ленин в своих поздних письмах (Письмо к съезду) выражал серьезные опасения по Сталину. Его сестра, Мария Ульянова, подтверждала, что брат, ценя Сталина как практика, считал, что тот не должен занимать пост генсека из-за грубости и склонности к злоупотреблению властью.
Версии о возможной причастности Сталина к смерти Ленина (отравление или намеренное усугубление болезни) выдвигались врагами Сталина - троцкистами, а в перестройку демократами. Они не нашли подтверждения.
Сцена в Горках стала прологом к эпохе, где не осталось настоящего Ленина, но где предстояло превратить его в вымышленный образ друга Сталина. А сам Сталин, отрубив прошлое, решительно шагнул в свое будущее.