Слово "стабильность" вызывает у одних ностальгическую слезу, у других – ехидную усмешку, а у большинства – лишь недоуменное пожимание плечами. Ведь что такое стабильность в современном мире, где завтрашний день – это лотерея с постоянно меняющимися правилами, а послезавтрашний – и вовсе фантастика?
Давайте закроем глаза и перенесемся в ту самую, мифическую, эпоху. Эпоху, когда пенсионный возраст для женщин составлял 55 лет, а для мужчин – 60. Да-да, вы не ослышались. Пятьдесят пять. Для женщин. Это не опечатка, не шутка юмора из параллельной вселенной, а суровая (или, скорее, нежная) реальность. Реальность, в которой слово "пенсия" не вызывало судорожного подергивания века и не ассоциировалось с необходимостью подрабатывать до последнего вздоха, чтобы не умереть с голоду.
В той, "стабильной" эпохе, пенсия была не просто цифрой в календаре, а заслуженным отдыхом. Понимаете? Заслуженным. Отдыхом. После десятилетий добросовестного труда – на заводе, в школе, в больнице, в НИИ или на ферме – человек мог рассчитывать на то, что государство, в лице своей заботливой, хоть и порой суровой, матери, скажет: "Молодец, сынок/дочка! Ты отработал/а свое. Теперь можешь посвятить себя семье, хобби, путешествиям (если, конечно, путевки достанешь) или просто наслаждаться покоем".
И ведь это не было какой-то несбыточной мечтой. Это было результатом продуманной социальной политики. Да, той самой, которую сегодня принято клеймить "совком", "тоталитаризмом" и прочими нелестными эпитетами. Но вот парадокс: в этом "тоталитаризме" люди чувствовали себя куда более защищенными, чем в нынешнем "свободном" мире, где каждый сам за себя, а государство – это, в лучшем случае, налоговый инспектор, в худшем – карающий меч.
Пенсионный возраст, установленный с учетом физиологических особенностей и продолжительности жизни, был не просто произвольной цифрой. Это был акт заботы. Заботы о том, чтобы человек, отдав значительную часть своей жизни производству, науке, культуре или другим сферам, не превратился в выжатый лимон, а имел возможность восстановиться, пожить для себя, для внуков, для души. Сегодня же, когда продолжительность жизни, как нам говорят, растет, пенсионный возраст ползет вверх, как ртутный столбик на термометре у больного. И вот уже 60 для женщин и 65 для мужчин кажутся не пределом, а лишь промежуточной остановкой на пути к вечной трудовой повинности.
А помните, как выглядел рынок труда в той, "стабильной" эпохе? Безработица? Что это? С чем ее едят? На каждом углу, на каждом заборе, на каждой доске объявлений пестрели призывы: "Требуются рабочие!", "Ищем служащих!", "Приглашаем на работу!". Эта картина сегодня может показаться утопической, но она отражает реальность того времени, когда труд был не только обязанностью, но и гарантией достойной жизни.
Да, именно так. Гарантией. Не эфемерной надеждой, не результатом изнурительной конкуренции, не лотереей "повезет-не повезет", а именно гарантией. Ты учился, ты работал, ты приносил пользу обществу – и общество отвечало тебе взаимностью. Оно обеспечивало тебя работой, жильем (пусть и не всегда идеальным, но своим), образованием для детей, медициной (пусть и не всегда передовой, но доступной). И, конечно, пенсией.
Сегодня же, когда мы с гордостью говорим о "рыночной экономике" и "свободе выбора", мы почему-то забываем, что свобода без гарантий – это, по сути, свобода выживать. Свобода конкурировать за каждое рабочее место, свобода бояться сокращений, свобода работать до изнеможения, чтобы хоть как-то свести концы с концами. И, конечно, свобода до последнего вздоха думать о том, хватит ли тебе пенсии на лекарства и коммуналку.
Сарказм истории, заключается в том, что мы, с таким рвением разрушая "старый мир", так и не смогли построить ничего, что хотя бы отдаленно напоминало бы его в плане социальной защищенности. Мы обменяли стабильность на "возможности", которые доступны далеко не всем.
И вот теперь, когда мы смотрим на тех, кто еще помнит ту эпоху, мы видим в их глазах не только ностальгию, но и невысказанное сожаление о том, что мы так легкомысленно отмахнулись от того, что было ценно. Сожаление о том, что мы не смогли сохранить лучшее, а лишь с упоением разрушали. Сожаление о том, что мы, кажется, так и не поняли, что такое настоящая стабильность.
А самое горькое в этой истории – это осознание того, что мало кто из современников это понимает. Мало кто из тех, кто сегодня молод и полон сил, способен представить себе мир, где работа была гарантией, а пенсия – заслуженным отдыхом. Для них это звучит как сказка, как миф, как нечто из разряда фантастики. И, возможно, именно поэтому мы обречены повторять одни и те же ошибки, снова и снова, в погоне за призрачными идеалами, теряя по пути то немногое, что у нас еще осталось.
Мы живем в эпоху, когда слово "стабильность" стало ругательством, а "социальная защищенность" – утопией. И, возможно, только когда мы окончательно потеряем все, что было когда-то дано нам по праву, мы начнем понимать, какую цену мы заплатили за свою "свободу". Но тогда, боюсь, будет уже слишком поздно. И останется лишь горький привкус сожаления, который будет преследовать нас до самого конца.