Помню, как дед мой, Василий Петрович, усмехался в свои пышные усы, когда я жаловался на восьмичасовой рабочий день: «Внучек, да ты бы в наше время попробовал! Двенадцать часов у станка — и никто не ныл». Тогда мне казалось, что он преувеличивает. Но чем больше я копался в истории советского времени, тем яснее понимал — дед говорил чистую правду.
В СССР существовала особая культура труда, которую современному человеку понять непросто. Работать по двенадцать часов считалось обычным делом. Более того — это воспринималось как норма, как должное. И самое удивительное — люди справлялись, жили, растили детей и не считали себя несчастными.
Как это было устроено
Первый раз я столкнулся с реальными свидетельствами такого графика, когда разбирал дедовы документы. Нашел его трудовую книжку и старые пропуска на завод. График смен был записан карандашом на потрепанной бумажке: «День — с 8:00 до 20:00, ночь — с 20:00 до 8:00». Два дня через два. Без выходных по неделе, как сейчас принято.
Дед работал токарем на оборонном заводе. Рассказывал, что в цехе стояло такое гудение от станков, что через час перестаешь его замечать. Беруши? Какие беруши! Ватку в уши засунул — и вперед. Зато после смены в ушах такая тишина стояла, что собственное дыхание казалось громом.
«А знаешь, Лешка, — говорил он мне, попыхивая самокруткой на балконе, — самое тяжелое было не сами двенадцать часов. А то, что после смены еще домой добираться надо было. Автобус ходил раз в час. Зимой на остановке стоишь — ноги деревенеют. Придешь домой — только в койку упасть. Бабка твоя, царствие ей небесное, ужин всегда оставляла. Подогрею, съем и вырубаюсь».
Ночные смены и их особенности
Особая статья — ночные смены. Дед рассказывал байку, которая на заводе стала легендой. Был у них на производстве бригадир Семен Кузьмич. Характер — будь здоров. Мог за дело и по шапке дать, но справедливый был. И вот как-то раз, на ночной смене, один молодой паренек, Колька Рыжий, задремал прямо у станка.
«Семен Кузьмич подходит, — рассказывал дед с усмешкой, — а Колька спит, голова на руки упала. Бригадир взял, снял с себя телогрейку, накрыл пацана. Постоял, посмотрел и говорит в пустоту: "Пусть хоть полчаса поспит, я за него поработаю. Парень третьи сутки не высыпается — жена родила, ребенок орет по ночам". Вот так и было. Через полчаса Кольку разбудил, тот даже не понял, что вырубился. А Семен Кузьмич молчал. Только подмигнул мне — мол, видел, но никому».
Ночью на заводе была своя атмосфера. Дед говорил, что в ночную смену работалось как-то особенно. Меньше начальства ходило, люди расслаблялись. Зато сонливость накатывала страшная. Кто как боролся — кто крепкий чай литрами пил, кто лицо холодной водой плескал каждые полчаса.
«У нас в цехе была одна хитрость, — делился дед. — Примерно в три часа ночи, когда совсем тяжко становилось, мы по очереди на улицу выходили. Минут на пять. Зимой особенно помогало — мороз как обухом по голове. Вернешься в теплый цех — и еще пару часов нормально работать можешь».
Деньги и мотивация
Справедливости ради, за двенадцатичасовые смены платили больше. Но не настолько, чтобы прямо богатеть. Дед получал 180 рублей в месяц — по тем временам средненько. Правда, плюс еще премии были, если план перевыполнял.
«Помню, как-то раз нам объявили, — рассказывал он, — кто норму выработки на двадцать процентов превысит, получит бесплатную путевку в санаторий. Ну, мы с бригадой и впряглись. Две недели как лошади пахали. Я по четырнадцать часов стоял — домой даже не хотелось уходить. План перевыполнили. И знаешь, что? Путевки дали. В Кисловодск. Я там первый раз в жизни нарзан пил из источника. До сих пор вкус помню».
Были, конечно, и те, кто халтурил. Но их быстро вычисляли. На доску почета не повесят — это полбеды. Хуже было, когда на собрании прорабатывали. Вот это считалось настоящим позором. Дед говорил, что видел, как взрослые мужики после таких разборов в туалете реветь бегали.
Быт и семья
Самое интересное — как люди умудрялись совмещать такой график с семейной жизнью. Бабушка моя, светлая ей память, вспоминала, что видела деда по два-три часа в день. Он приходил, ужинал, немного с ней общался и ложился спать. Потом вставал и снова на завод.
«Зато в выходные, — говорила бабуля, — он был полностью мой. Мы в кино ходили, в парк. Василий всегда старался как-то компенсировать, что на неделе меня не видел. Помню, накопил денег, купил мне сережки красивые. Месяц на обедах экономил ради этого».
Дети в таких семьях росли практически без отцов в будние дни. Многие засыпали раньше, чем папа приходил с работы, и просыпались позже, чем он уходил. Дед рассказывал, что когда я, его внук, был маленьким, он иногда подходил ко мне спящему, гладил по голове и думал: «Вот так же и мои дети росли. Видел их только по выходным как следует».
Девяностые — еще тяжелее
А потом наступили девяностые. И вот тут двенадцатичасовые смены уже не казались такими страшными. Потому что работы не было вообще. Тот самый завод, где дед проработал тридцать лет, встал. Люди выходили к проходной, стояли, курили, обсуждали новости. Но цеха молчали.
«Самое обидное было, — говорил дед, и я видел, как у него глаза влажнеют, — что станки стояли исправные. Все работало. Просто заказов не было. Нам сказали: ждите. Мы ждали полгода. Потом начали потихоньку разбредаться. Кто в челноки подался, кто на рынке торговать начал. А я уже старый был, на пенсию вышел».
Зато в те годы появились новые герои — те, кто соглашался работать по двенадцать часов где угодно, лишь бы хоть что-то платили. Помню соседа нашего, дядю Витю. Он устроился охранником в коммерческий ларек. Сутки через трое. Двадцать четыре часа на ногах — с девяти утра до девяти следующего дня. За это платили пятьдесят долларов в месяц. По тем временам — деньги.
«Знаешь, Леша, — говорил мне дядя Витя, — я вот в советское время на заводе двенадцать часов работал и не жаловался. А тут сутки стою — и каждый час как год. Потому что там, на заводе, дело было. Руками работал, пользу приносил. А тут стою, в потолок плюю. Хулиганов гоняю. Вроде и деньги платят, а на душе пусто».
Почему раньше справлялись
Знаете, что меня всегда удивляло? Почему люди тогда выдерживали такие нагрузки, а сейчас восемь часов для многих — уже подвиг? Я долго думал над этим. И вот к каким выводам пришел.
Во-первых, ритм жизни был другой. Никаких тебе смартфонов, соцсетей, постоянного информационного шума. Человек работал — и работал. Голова не была забита тысячей лишних вещей. Пришел на смену, сделал дело, ушел. Всё просто.
Во-вторых, была какая-то общая идея. Понимаю, сейчас над этим усмехнутся, но люди действительно верили, что строят светлое будущее. Дед говорил: «Мы знали, для чего стараемся. Чтобы детям лучше жилось». Это давало силы. Когда есть смысл — легче терпеть любые трудности.
В-третьих, коллектив. Это сейчас каждый сам по себе. А раньше была настоящая бригада. Люди друг друга поддерживали. Если видели, что товарищ совсем на ногах не держится, могли подменить. Помогали, прикрывали, выручали. Это многое значило.
Один случай напоследок
Напоследок расскажу историю, которую дед поведал мне незадолго до того, как его не стало. Было ему тогда уже за восемьдесят, а помнил всё как вчера.
Как-то раз, в самую лютую зиму семьдесят девятого, случилась на заводе авария. Встал главный станок — сердце всего производства. А план горел, заказ государственный не ждал. Нужно было чинить срочно. Бригадир собрал добровольцев. Дед вызвался первым.
«Мы тогда, — рассказывал он тихо, — сорок часов подряд работали. Вчетвером. По очереди отлучались только в туалет да перекусить. Спали прямо там, в цехе, на телогрейках. По полчаса — час. Починили. Производство пошло. Нам потом премию дали, благодарность объявили. Но главное — мы сами гордились. Сделали невозможное».
Вот такими они были, люди, для которых двенадцать часов у станка считались нормой. Крепкие, выносливые, настоящие. Да, время было тяжелое. Да, многое можно критиковать. Но сила духа у людей была — позавидуешь.
Когда я сейчас слышу, как кто-то стонет после восьмичасового дня в теплом офисе, вспоминаю деда. И понимаю — мы стали слабее. Может, это и правильно. Может, не надо людям надрываться по двенадцать часов. Но что-то важное мы точно потеряли. Ту самую закалку, которая делала обычных людей героями.
Присоединяйтесь к нам!