На фото он был другим. Похудее, как будто более собранный. В жизни оказался полнее, немного мятым в своей практичной куртке. Но для меня это никогда не было главным. Больше меня смутило, что он, подъехав на своей «Хонде», даже не вышел меня встретить у метро. Просто написал: «Я на красной, у “Макдака”». Ну ладно, подумала я, садясь в салон, где пахло мятным освежителем и старой кожей.
Но затем начался разговор. И он оказался... потрясающим. Добрым, искренним, с таким наивным, детским интересом ко всему на свете. Он говорил о своей работе инженером с горящими глазами, слушал меня, не перебивая. Да, он был немного неуклюж — мог неловко взять стакан, пошутить невпопад. Но в этой неуклюжести была какая-то трогательная, абсолютная отсутствующая фальшь.
Мы продолжили общение. Не потому что вспыхнула страсть, а потому что с ним было... спокойно. Мы ходили в недорогие кафе, он выбирал музеи с бесплатным входом по четвергам. Мы могли часами говорить о книгах, которых он, как оказалось, прочитал великое множество.
А на третье свидание он выдал феерическое: «Знаешь, у меня большая двушка. И тебе, наверное, тяжело снимать комнату. Может, переедешь ко мне? Мы бы попробовали». Он произнёс это так же искренне и просто, как предлагал сходить в парк. Я отшатнулась, будто от внезапного сквозняка. Конечно, я отказала. Даже несмотря на сырость в моей комнатке и вечные конфликты с соседкой.
Ухаживал он странно. Его попытки быть галантным выглядели кривовато. Апофеозом стал тот самый букет, который он вручил мне перед очередным походом в кино. Три белые розы. Несвежие, с поникшими головками. Они были небрежно завёрнуты в целлофан, который внизу… был скреплен канцелярским степлером. Две скобы торчали, цепляясь за пальцы. Это был самый нелепый и в то же время самый искренний букет в моей жизни. Он купил его, наверное, в первом попавшемся переходе, и ему даже в голову не пришло, что так не делают. Он просто хотел подарить мне цветы.
Он очень помог мне, когда я всё-таки решилась сменить жильё. Приехал на своей «Хонде», погрузил коробки, возил туда-сюда, помог договориться с хозяевами новой квартиры. И даже одолжил небольшую сумму, когда у меня случился временный разрыв между зарплатами, отдавать не торопил. Было приятно. Была благодарность.
Но искры… той самой, электризующей, не было. Не было желания видеть его каждый день, не замирало сердце от его сообщений. Он был как тёплый, уютный плед — надёжный, добрый, но не более.
Мы тихо и мирно перестали встречаться, остались просто знакомыми, которые иногда лайкают друг другу фото в соцсетях.
И уже потом, случайно от общего знакомого, я узнала две вещи. Что он был на десять лет старше, чем указал в анкете. И что у него есть взрослая дочь от первого брака, с которой он почти не общается.
В тот момент я испытала не разочарование, а огромное, щемящее облегчение. Не потому что он «не подошел», а потому что бессознательно почувствовала: его доброта и наивность — родом из какой-то другой, возможно, очень одинокой и сложной жизни. Его поспешное предложение переехать, его неуклюжие ухаживания — это крик души, тоскующей по простому семейному теплу любой ценой и сразу.
Я была рада, что не стала для него очередной попыткой эту цену заплатить. И он для меня остался в памяти тем самым человеком с тремя розами в целлофане — трогательным, искренним и очень-очень одиноким. Иногда я думаю, нашёл ли он наконец того, кто разглядит за скобами степлера — настоящее, большое и очень незащищённое сердце.
История 2
Всё началось с невинного «О, мы же соседи!» на сайте знакомств. Несколько дней лёгкого флирта в чате, обмен номерами. А потом в один скучный вечер пришло сообщение: «Скучно. Встречаемся?» Я, особо не думая, согласилась. Почему нет? Район-то вроде общий.
И только выйдя из подъезда в поздних сумерках, меня вдруг осенило: а почему этот, с позволения сказать, кавалер назначает встречу у какого-то супермаркета в десяти минутах ходьбы через тёмный двор? Почему не у моего дома, на освещённой площадке? Мысль запоздалая, но тревожная. Назад уже не повернёшь — совесть не позволит просто не прийти.
Подхожу к указанному «Магниту». Никого. Пишу: «Ты где?»
«Иду», — почти мгновенный ответ.
Ладно. Стою, пытаюсь выглядеть так, будто жду подругу, а не незнакомца из интернета. Ко мне тут же пристраивается тип с остекленевшим взглядом: «Девушка, а сигарету не найдётся? А как вас зовут?» Я отворачиваюсь, делая вид, что не слышу. В это время звонит «свидание».
— Ну, ты где? — раздаётся в трубке нетерпеливый голос.
— Я у «Магнита» на Первомайской, где и договаривались!
— А я у «Магнита» на Садовой!
Вот как. Супермаркетов в районе, оказывается, два. И он, такой стратег, даже не уточнил. Моё терпение начало лопаться, как мыльный пузырь.
— Ладно, встречаемся у станции. У фонтана.
Путь до метро был похож на полосу препятствий. Я шла, злая на себя, на него, на всю эту затею, а на меня сыпались «комплименты» от компании парней, явно не местных. «Красивая девушка, куда спешишь?» Я ускорила шаг.
У фонтана стоял он. Коренастый, в спортивном костюме, от которого пахло дешёвым, но ядрёным парфюмом, смешанным с потом. Ни «привет», ни «извини, что перепутал», ни намёка на цветы или хотя бы шоколадку. Просто кивок: «Пошли».
Куда? Оказалось, в кино. На единственный оставшийся сеанс какого-то странного комедийного боевика. Сидели в полупустом зале. Он периодически хихикал своим странным, отрывистым смешком, прямо как мультяшный дятел. Я боролась со сном, просыпаясь от этих звуков и вони его парфюма, которая в душном зале стала совсем невыносимой.
После сеанса он молча проводил меня до моего дома (наконец-то!), пробормотал «пока» и ушёл. Я вздохнула с облегчением, как после сдачи сложного экзамена.
А через пару часов пришла смс: «Ты очень милая. Я так хотел тебя поцеловать сегодня».
Я просто выдохнула. Выдохнула всё раздражение, неловкость и эту дикую, абсурдность вечера. И удалила номер. Потому что некоторые свидания — это не начало истории, а очень яркая, очень понятная точка. Точка с запахом дешёвого парфюма и смехом дятла в тёмном кинозале.