Середина декабря. Лес утонул в сугробах — снег выше колена, а местами и по пояс. В охотничьем хозяйстве «Северный рубеж» кипит работа: загонщики пробираются сквозь снежную кутерьму, стрелки замерли на линиях, а егерь Петрович, укутанный в тулуп, поглядывает на часы. Световой день короток, но хозяева хозяйства — пятеро учредителей — требуют максимум: «Три загона, и чтоб без послаблений!»
Загон первый: добыча
К обеду уже добыли быка и сеголетка. Егеря переглядываются с облегчением: план выполнен. Но учредители, выстроившись у костра, сверлят глазами лес.
— Петрович, — окликает главный, Михаил Иванович, — чего стоим? Солнце ещё не село!
— Так зверь взят, — вздыхает Петрович, пряча руки в рукавицы. — Может, на сегодня хватит?
— На сегодня хватит — это когда темно! — отрезает Михаил Иванович. — Давай второй загон!
Петрович молча кивает. «Богачи, — думает он, — им лишь бы адреналин. А загонщикам потом по сугробам ползать…»
Загон второй: африканские байки
Во втором загоне пусто. Охотники возвращаются хмурые, но не сдаются. Пока егеря готовят третий загон, Петрович выходит на стрелковую линию и сталкивается с Владимиром Николаевичем — тем самым, кто недавно вернулся из Африки.
Владимир Николаевич, раскрасневшийся от мороза, достаёт спутниковый телефон. Петрович невольно прислушивается:
— …Да нет, серьёзно! — кричит Владимир Николаевич в трубку. — Представляешь, мне предложили на летучую мышь поохотиться! Ну, думаю, почему бы и нет? Взял ружьё, фонарь… В итоге — трофей! Теперь висит у меня в кабинете, как экзотика.
Петрович фыркает: «На мышь… Да её же даже кошка брезгует!»
Закончив разговор, Владимир Николаевич замечает егеря и широко улыбается:
— Петрович, а ты знал, что летучие мыши — деликатес? Местные их жарят с перцем, пальчики оближешь!
— И как на вкус? — скептически спрашивает Петрович.
— Ну… — Владимир Николаевич задумывается. — Как курица, только с привкусом… приключений.
Петрович качает головой: «Вот ведь люди. В Африке — на мышей, тут — на лося. Лишь бы стрелять».
Загон третий: ночная фантазия
Третий загон тоже не принёс добычи. Охотники собираются у костра, стряхивая снег с валенок. Михаил Иванович хмурится:
— Что, и этого не взяли? Ну ладно, отбой.
Но тут Владимир Николаевич, словно вспомнив что-то, хлопает себя по лбу:
— А почему бы не продолжить? У нас же есть прицелы ночного видения! Егерям — фонари, стрелкам — тепловизоры. Давайте загоним лося в темноте!
На поляне повисает молчание. Петрович чувствует, как у него дёргается глаз.
— Владимир Николаевич, — осторожно начинает он, — вы это… шутите?
— А что такого? — искренне удивляется тот. — В Африке я ночью на леопарда ходил. Тут-то чего бояться?
— Тут не Африка, — сухо замечает Михаил Иванович. — Тут тайга. И лось — не мышь.
Остальные учредители переглядываются и дружно хохочут.
— Володь, ты гений! — хлопает его по плечу один из них. — Но давай оставим ночные приключения для саванны. А то ещё перепутаем лося с медведем…
Владимир Николаевич смеётся:
— Ладно, сдаюсь. Но идея-то классная, а?
Финал: тепло у костра
Когда все собираются в охотничьем домике, Петрович наливает себе чаю и смотрит в окно. За стеклом — бескрайние снежные просторы, а в камине потрескивают дрова.
— Ну что, Петрович, — подходит к нему Владимир Николаевич, — не сердись. Я же просто пошутил.
— Да понимаю, — улыбается егерь. — Только вот представьте: ночь, метель, а мы с фонарями за лосем. Картина маслом!
— Зато какая история для внуков! — подмигивает Владимир Николаевич. — «Как дед охотился на лося с тепловизором и чуть не пристрелил медведя».
Оба смеются. В комнате тепло, за окном — зима, а на столе уже дымится уха из свежепойманной рыбы. Петрович думает: «Вот такие они, эти учредители. Одни — как лоси: серьёзные, упрямые. Другие — как мыши: вечно куда-то летят. Но без них было бы скучно».
А за окном, в бескрайней тайге, лось, которого так и не добыли, спокойно жуёт кору. Он не знает ни про Африку, ни про тепловизоры. Ему хватает снега и тишины.