В отечественной социокультурной среде во всю пульсирует новая спорная тема, связанная с назначением Константина Богомолова на должность исполняющего обязанности ректора Школы-студии МХАТ вместо Игоря Золотовицкого.
Значительная часть наших соотечественников – и обычные люди, и некоторые деятели театра и кино, а также и сами студенты Школы-студии МХАТ, – против этого назначения, которое и сам режиссёр назвал неожиданным. Но – не отказался и, судя по недавним выступлениям в прессе, отказываться не собирается. Напротив, заявляет о своей решимости развивать российское театральное искусство и эффективно готовить, чтобы не подвести доверие вышестоящих инстанций, суперквалифицированных работников сцены.
Как специалист в сфере социальной коммуникации попробую прокомментировать создавшуюся ситуацию, ведь театр – это древнейший и популярнейший способ коммуникации со зрителем и народом. Главными критериями анализа окажутся социальные процессы, которые инициируют (вызывают к жизни) те или иные творческие методы и подходы при создании сценической продукции. Ну не анализировать же эту спорную тему по принципу «нравится – не нравится», ведь сколько людей – столько мнений!
Итак, каковы же творческие методы и подходы, которые использует герой нашей публикации в своей театральной деятельности? Что принесло ему известность – и заслуженную, и скандальную, и даже завидное признание власти (напомню, что В.В. Путин лично вручил ему звание Заслуженный деятель искусств РФ).
Почему в прессе нередко называют его «фигурой неординарной и загадочной»? Почему он сам признаёт, что о нём «сложился имидж скандального режиссёра», однако заявляет, что «…около 70% моих работ – это психологический, тонкий театр, который не имеет ничего общего со скандалом и эпатажем»?
Ни для кого, кто более или менее знаком с театральной жизнью, не секрет, что главный творческий приём в режиссёрской работе Богомолова связан со смелыми и неожиданными интерпретациями классических произведений. Это, например, «Отцы и дети» Тургенева, «Волки и овцы» Островского, «Чайка» Чехова, «Идиот» Достоевского, «Борис Годунов» Пушкина и многие другие.
Творческий поиск продолжается: узнала недавно, что скоро свет увидит новая интерпретация «Ромео и Джульетты» где герои – люди отнюдь не юного возраста. А что? «Перестановки» с гендерной принадлежностью он уже делал, теперь настала очередь манипуляций с возрастом. А ещё в ходу обнажёнка и прочие «нежданчики», часто неприглядные, поскольку эпатажный режиссёр считает, что «главное в театре – это энергия».
Но я, кажется, в последних фразах была излишне эмоциональной. Больше так не буду! А просто постараюсь просто и объективно рассказать, что подобные вольные интерпретации – классический приём эстетики постмодернизма – культурного направления, пришедшего к нам из-за рубежа и ставшего необычайно модным и востребованным, особенно среди тех, кто придерживается так называемых либеральных ценностей.
Согласно идеологии постмодернизма, «автор умер» (это в нашей стране, согласно Конституции, (якобы) идеологии нет – у постмодернизма она есть!). Иными словами, мало ли что автор хотел сказать или выразить в своём произведении – он «умер» (хотя, может быть, физически он жив).
А раз «автор умер» – на смену ему приходят новые «творческие личности», которые вместо того чтобы создавать свои собственные шедевры (пьесы, сценарии, рассказы) – перекраивают текст бедняги-автора по принципу «я так вижу» и, главное, кардинально меняют авторские смыслы (то, что авторы хотели сказать, выразить, донести).
Жаль, что ни Пушнин, ни Тургенев, ни Островский, ни Шекспир ничего о подобном методе «творчества» ничего сказать не могут. Вряд ли им понравилась бы «пляска на их же костях».
Впрочем, Шекспир, будь жив, возможно, кое-что о таком приёме и рассказал бы. Позволю небольшое отступление. Вы знаете, что Лев Николаевич Толстой не любил Вильяма "нашего" Шекспира и даже статью большую об этом написал? А знаете, почему? А потому, что обнаружил наш замечательный российский классик среди ранних английских пьес первоначальную версию «Короля Лира» от другого, малоизвестного автора.
И Вильям "наш" Шекспир этого малоизвестного автора в свой пьесе довольно вольно проинтерпретировал, причём и название прежнее оставил (!), а для пущего эффекта добавил странные и логически не связанные между собой (в оценке Л.Н.) сцены: буря, страдания героев и т.д., создающие, тем не менее, желаемую энергетику. Толстой подробно это описывает, прочитайте! Вот не уважал Лев Николаевич, сам автор ряда классических пьес, такие творческие решения!
А что же говорит о подобных творческих приёмах наша российская наука? Приведу слова известного российского учёного (учёной мирового уровня) Т.М. Дридзе: «Недооценка колоссальных этических, эстетических, социально-экологических, экономических, гражданских и иных потерь, связанных с распространившейся «модой на разночтения», социально опасна».
Это слова из её последней прижизненной статьи, опубликованной в 2000 году. И действительно, «мода на разночтения» стала не просто «опасной», а очень и очень опасной и реально приносящей вред всем нам. Следуя этой «моде», наши оппоненты вольно интерпретировали и интерпретируют, например, Минские соглашения, исторические факты, а также и многие другие договоры и документы.
Так что, если вернуться к творческим приёмом героя нашей публикации в том варианте, который он доселе активно использовал, – это «вода на мельницу» идеологов либеральной повестки, даже если на сцене происходят действия из очень отдалённых исторических времён. И дело не столько в том, как интерпретируются события, – главная проблема в том, что сценическая «мода на разночтения» оказывается заразительной и, как результат, оказывается основанием и наглядным примером для других разночтений, уже в реальной жизни и даже – в мыслительной деятельности наших соотечественников.
Поэтому, по моему убеждению, главное в театре – это не «просто» энергия, а энергия высоких смыслов – будь это энергия нетленных смыслов великих авторов (не надо их переиначивать, на то они и великие!), или – энергия новых оригинальных смыслов, возносящих человеческую мысль и человеческие эмоции на новые значимые высоты, где не потребуется ни банальная обнажёнка «под потолком», ни шокирующие «нежданчики» вместо розы в руке у Кармен.
В заключение надо сказать, что без осознания пагубности для общества и для настоящего искусства «моды на разночтения» и наш отечественный театр, и программы обучения в театральных вузах, и, в целом, вся наша отечественная культура так и будут пребывать в состоянии «шаг вперёд и два шага назад».
P.S. Приглашаю подписаться на канал тех, кто пока этого не сделал! Все статьи здесь (кроме, конечно тех, что для детей) предназначены для читателя интеллектуального, желающего узнать новый оригинальный взгляд, высказать своё мнение, поспорить.