Что-то меняется, простите мое занудство. Не могу так не думать. Появляется новое кино, вероятно, потому, что все неладно в королевстве датском. Очень яркое, захватывающее, очень стильное и одновременно – очень растерянное. Как фильмы Йоргоса Лантимоса или как недавний успех «Филателии».
Даже если не учитывать, что восприятие «Филателии», короткометражки из 90-х, поменялось еще и оттого, что мы опять рискуем вернуться в ту самую реальность, с которой, казалось бы, благополучно простились. Этот самый привкус без какого-либо заранее расчета, обостряет внимание и придает дополнительное значение – и поворотам романтического сюжета, и актерской игре. Как усилитель вкуса.
В 2025 году появились фильмы тоже - с усилением вкуса. Обозначившие некий перелом. Запускающие мыслительный процесс, буквально маскируясь под массовые жанры. Но в них всегда присутствует что-то дополнительное, какой-то еще бонус. Позволяющий охватить картину шире, чем допускает невинное развлечение.
Фильм – из этой вот серии. Хотя, серию соорудить было бы определенно затруднительно.
«Сират», Испания, Франция, 2025 год. Режиссер Оливер Лаше. Критики назвали фильм «странным в хорошем смысле», большинство включило «Сират» в список лучших фильмов 2025 года. Приз жюри Канского кинофестиваля, приз на фестивале в Берлине, две номинации на Оскар, две на Золотой глобус, 11 номинаций на премию Гойя, 5 побед на Премии Европейской киноакадемии. Рейтин IMDb – 7,5, популярность – 8.0.
Сират в арабской мифологии - мост над преисподней, по которому душа должна пройти после смерти.
Это по жанру - роуд-муви. Фильм-путешествие, с элементами апокалипсиса. По стилю, скорее, артхаус. Красиво и не вполне понятно. Развлекательно-неразвлекательное кино, оставляющее сильное впечатление не за счет операторских трюков или техничных сценарных находок, все это присутствует на своем месте, но неким общим посланием.
Начинается красиво – с рейва в пустыне. Причем, это такое «красиво», которое нисколько не красиво, как минимум с точки зрения общего глянца. Поскольку здесь плохо одетые и совершенно неумытые люди, добавив в кровь веществ, танцуют под музыку, которую музыкой было бы трудно назвать. Драммы, барабаны. Полная свобода и одновременно протест, два в одном. Для продвинутых граждан.
(Нельзя, правда, не отметить, что по мере развития мирового туризма, за романтикой приходится перебираться аж в пустыню, или уже в Антарктиду. Патаму шта во всех остальных местах – Макдональдсы и интернет)
Рейв - это своего рода мистического действо, суть которого заключается в том, что под ритмичные звуки, когда ты в ритм включаешься, мозговые волны участников синхронизируются. Они действуют и ощущают себя как один безмерно великий и безмерно во все стороны распространившийся субъект. Единое сознание включает в себя опыт, эмоции и потенциал всех поголовно участников. Воздействие гипнотическое. Так себя чувствовали, вероятно, только титаны. В момент сотворения мира.
Это такая форма ностальгии по настоящему, в понятия, рожденных еще эпохой революционных 60-х, отсчет, который не случайно начинается с титанов. Как бы даже не имея особого отношения к самому сюжету.
На этом рейве в пустыне Марокко отец-испанец вместе с маленьким сыном ищет свою дочь. Которая пять месяцев как не выходит на связь. Может быть здесь. Отец обыкновенный, не передовой, а просто - отец. Достаточно встревоженный, но не одиозный. Не критичный. Не моралист, желающий вернуть блудного ребенка в лоно буржуазной цивилизации. Он просто волнуется. Хочет найти.
Бродит между всеми этими странно одетыми людьми, особого контраста не представляет, раздает фотографии дочери со своим телефоном. Расспрашивает, не видел ли кто эту девушку. Не встречал ли.
Рейвовая публика относится к его расспросам вполне спокойно. Кто-то сочувствует, на вопросы отвечают, фотографии берут, обещают позвонить, если. Никто особо не циничен, не вежлив, но и не груб. Это не секта, это – собрание свободных людей. Совершенно свободных.
А дальше начинается интересно. Приезжает грузовик с вооруженными солдатами, в стране бунт, война, люди бегут к границе, рейв сворачивают, всех грузят в машины и везут под конвоем. Неизвестно, куда.
В пустыне намечался еще один рейв, в другом месте. Две машины с усилителями из-под конвоя сбегают. Отец с сыном в неразберихе – за ними. Просят взять их с собой, на этот самый другой рейв. Может быть, дочка как раз там.
Частное дело важнее мировых событий. Тем более, что на первое еще можно как-то повлиять. В отличие от. Мировые события тем временем разворачиваются так, что уже непонятно, куда и зачем герои эти едут или от чего они бегут. Главное теперь – не останавливаться.
- Ну что, началась третья мировая? Значит, так ощущается конец света?
- Не знаю, как он ощущается. Конец света уже давно.
И вот они двигаются по пересеченной местности, через какие-то речки, по каким-то камням, по песку, по горам. Покупая левый бензин, экономя продукты, пытаясь преодолеть непреодолимые фактически препятствия, пытаясь найти помощь, оказавшись в беде.
А пустыня. Никого нет. И ничего. Кроме запредельной красоты, но правда, практически несовместимой с жизнью. То есть, на грани.
И грань эта безо всякого даже предупреждения окажется пройдена. И мы обнаружим себя совершенно в другом сценарии.
- Знаешь, что мой отец сказал перед смертью? Вот, черт. Это – не шутки.
Это – не шутки. Зрителю предстоит в этом убедиться. Когда в горах, на очередном переезде погибнет ребенок, ни за чем и ни за что. Дальше, как это и бывает в жизни, пока испытываешь шок и пытаешься с ним справиться, реальность этих состояний не учитывает. Действует в своей логике.
Свободные люди оказываются в мире, который ни их свобода, ни их проблемы, ни их цели, ни их предпочтения уже не интересуют. И это не Божий мир. То есть, он – не совсем Божий. Совсем уже нет.
После трагической потери ребенка рейверы заедут на песчаное поле, сварят травы, включат динамики, перейдут в состояние измененного сознания – не ради кайфа, а чтобы как-то справиться с болью – и начнут танцевать. А поле окажется заминировано. Один за другим люди начнут на этих минах подрываться. Выберутся только трое, да и те – чудом.
Это не спойлер. Потому что это – не триллер. Не разгадка сюжетной загадки, чтобы испортить всем удовольствие. Удовольствия здесь никакого нет. И не будет. Будет погружение в глубокую задумчивость и какие-то, не знаю, личные интерпретации. Произвольные. Заданные авторами намеренно широко.
Это никак не моральная пьеса. Не социальное кино и не религиозное. Не проповедь. Не символическое действо, где наказание приходит к грешникам за то, что они справлялись с жизнью, как могли. Доступными способами. Тут история о бессмысленности всего, мы все умрем. Тем более, что авторами этой самой бессмысленной смерти выступили вовсе не кары небесные, а конкретные люди, заминировавшие участок бесплодной пустыни конкретными моделями оружия массового поражения.
И это не совсем о том, что пока мы все тут танцевали и пока мы все тут осуществляли идеал личной свободы, кто-то мимо нас, у нас под носом закладывал нам же под ноги взрывчатку. То есть, это даже и так, но слишком уж простая мысль.
Невольно думаешь о том, как действительность обернула против нас превосходные, но чересчур наивные идеи. Слишком детские. Много не требовать и хотеть хорошего. Любовь как решение и способ.
Между тем любовь в качестве главной христианской добродетели без обязательных к ней веры и надежды – штука довольно опасная. То есть, она лишена начала и конца. Входа и выхода.
«Не будьте дети по уму», давно нас об этом предупреждали. Что если всего лишь закрыть глаза, бабайка из-под шкафа исчезнет. Хотя мы все к этом варианту действий периодически прибегаем, безо всякого даже рейва. Просто не находя других.
Все в фильме герои – не плохие люди. Более того, они – хорошие. Ужасно привлекательные. Возможно, последние действующие романтики. В мире, где романтизм постепенно становится непозволительной роскошью.
Правда, у ситуации, в которой они оказались, в принципе нет решения. Романтизм, прагматизм, реализм, фантастика, хоть стой на голове – это уже все равно. Ничего не изменит. Масла в лампадах ни у кого не запасено. Такое впечатление, очень характерное.
Что мы все автоматически получаем статус беженцев. Без каких-либо привелегий.
Дело же не в том, куда ехать или не ехать, а в том, что дальше ехать некуда. И Бог не на «стороне уток», и нет никаких больше поблажек ни для находчивых, ни для симпатичных, ни для остроумных, ни для терпеливых, ни даже для очень-очень хороших. Как-то вот по-другому все устроено, а в пионерской организации всех и вообще обманули.
Это так не работает.
Послевкусие от фильма очень горькое, но при этом – очень трезвое. Что оценено. Это – какое-то другое уже измерение, эмоциональное. В котором мы, правда, некоторое время уже существуем.
Ссылка на фильм - в первом комменте. Поддержать проект - https://dzen.ru/id/66b9d20911b5905708c0149e?donate=true не в России https://boosty.to/okovalsky/donateм
