В настоящее время перед денежно-банковской системой страны стоит задача её цифровой модернизации, которая не так проста, как это может показаться на первый взгляд – взяли, да и заменили электронные рубли на цифровые. Пока и среди ответственных за денежно-финансовую политику нет ясности в том, насколько актуальна повальная цифровизация всего и вся. Не получится ли замена коня на свиня, как говорят в таких случаях, и станет ещё хуже? За 35 лет от деноминации до «сбалансированного развития» денежное обращение почему-то особо лучше не становилось. Появился относительный порядок, но это скорее стабилизец, не более того. Сейчас появилась надежда исправить ситуацию, ухватившись за цифровизацию как за то звено, потянув за которое мы вытянем всю цепь (по Ленину) накопившихся экономических проблем. А что касается решений, что следует положить в основу цифровизации регистрационных и платёжных операций - государство или рынок, единства ни среди учёных, ни практиков не наблюдается. На пользу ли этот разнобой? Рыночники, даже претерпев очередной облом от всё и вся регулирующей «невидимой руки рынка», тем не менее, продолжают придерживаться его постулатов. Среди учёных тоже нет единства, да в их обоснования нерыночных решений никто особо и не вникает, даже не пытаясь их опровергнуть.
А представим себе гипотетически, что состоялся обмен мнениями между двумя учёными, один из которых стоит за государственное регулирование денежного обращения, а другой считает, что нужны и рыночные регуляторы. Прообразом такой дискуссии послужило реальное обсуждение, которое состоялась накануне Нового года. Первый участник я, Евгений Скобликов, являясь автором «Новой теории денег[1]», дал теоретическое обоснование приоритета государственного регулирования выполнения регистрационных и платёжных операций. А вторым участником будет как бы собирательный образ разработчиков денежных систем, назовём его Собеседник, причём его реальный прототип, не отрицая важности государственного регулирования, при этом считал, что на него должна быть наложена рыночная конкуренция платёжных систем, находящихся в частной собственности. Какими доводами они будут оперировать? Это очень важно понять, чтобы совершенствование денежно-платёжных систем помогало развиваться стране, а не наоборот.
Государство как оператор
Евгений Скобликов, обращаясь к Собеседнику: Вы ознакомились с кратким изложением концепции Триединства, проекту реализации которой было дано название Казначейский блокчейн, но вы дали более удачное название ему - Госчейн, которое мне просто не приходило в голову. Но надо, чтобы дело было продолжено. А под каким именем, моим или под вашим, совершенно не важно. Мне уже 86 лет, авторство меня совершенно не волнует, а Вы, в отличие от меня, располагаете всеми возможностями.
Собеседник: Я в итоге вашу задачу понял. Могу предположить, что Вы стали решать проблему гораздо раньше, чем в 23-м, когда вышла в свет ваша книга. И когда я прочитал в ваших соображениях апелляцию к блокчейну, у меня возник вопрос: ведь когда Вы изначально формулировали 12 законов денег (или 12 гипотез), скорее всего никакого блокчейна не было? Я не являюсь блокчейн-фетишистом, на него смотрю очень прагматично со всех сторон, и с точки зрения спекулятивных возможностей ряда решений, и как механизма доверия, отсутствие единого центра принятия решений и, соответственно, отсутствие возможности вранья из одного центра.
Я знаю, что при всем при том, что блокчейн позиционируется как децентрализованная система, где вранья не может быть в принципе, потому что должны, грубо говоря, врать больше половины участников. Тем не менее известно, что если посмотреть на принадлежность узлов к блокчейну, она сконцентрирована между малым количеством игроков. То есть, декларируя свою децентрализованность, тем самым он уже показывает признаки централизации во владении. Поэтому я на него смотрю если не скептически, то прагматично. То есть все, что хорошее там есть, что нам может помочь в решении наших задач, надо взять оттуда. А что помочь не может, и можно решить и так, и эдак, тут надо выбирать, что лучше.
Поэтому хотелось бы мне в первую очередь осознать и понять те ключевые идеи, которые возможно сконцентрированы в меньшем количестве в этих 12 законах или гипотез, которые действительно вы считаете важнейшим для развития экономики и финансовой сферы. Что, на ваш взгляд, является таким самым содержательным, самым, на ваш взгляд, инновационным в том, что вы предлагаете? Вот с этого я бы начать обсуждение, чтобы познакомиться с тем, какая наработка, на ваш взгляд, сейчас сформировалась, которую стоило бы учитывать? Мы привлекаем к этому молодёжь, но это не означает, что гениальные прозрения не могут осенить и нас с вами. Если действительно что-то сверхинтересное будет, то вопросов нет. Мы же, в общем-то, работаем для того, чтобы было удобно платить, быстро, незаметно, безопасно. Вот наш ключевой аспект. Для того, чтобы мы могли продолжить обсуждение, действительно хотелось бы понимать те ключевые идеи, которые заложены в предложенных вами законах, чтобы, базируясь на них, что-то можно было сделать.
Евгений Скобликов: Я дал обоснование 12-ти законов денег, среди которых третьим законом является Закон приоритета государственного регулирования денежного обращения. Я начинал думать над предлагаемой мной системой ещё где-то в 2008-2009 году, и тогда что я предположил? Централизовать выполнение всех денежно-расчётных операций через приходно-расходные кассы (ПРК) Центрального банка. Но разрабатывая детально схему платежей, я понял, что работать в интересах государства она не будет, поскольку по закону ЦБ у нас независим от государства. Но независимых структур в принципе не бывает и, если ЦБ независим от правительства своей страны, значит он зависим от каких-то других структур: недаром же Набиуллину награждают уже который раз как лучшего банкира в мире наши геополитические противники. Я стал искать российскую структуру, независимую от внешнего влияния, и нашёл, что платёжная система должна быть казначейской - ей не надо будет исполнять указания из МВФ, МБР и других международных организаций. Платежи - это наше внутренне дело. А для этого у Казначейства должны быть платёжные узлы, являющиеся его структурными единицами. Они могут быть как физическими платёжными офисами, так и виртуальными, наподобие того как сейчас можно оплачивать все коммунальные затраты, не выходя из дома.
Занимаясь разработкой казначейской расчётно-платёжной системой, я обнаружил и другое её преимущество. Как показано в статье на моем сайте, в трёх чеках из разных магазинов содержится вся информация о товаре, назначении платежа, плательщике и получателе платежа. Так вот, всякий системотехник скажет, что если эта информация распределена между всеми банками, состыковать их в принципе невозможно. Но если вся информация собирается в одной специализированной системе, то проблема снимается. А далее мне пришла в голову мысль, что если в чеке есть данные о том, кто платит, кому и за что, то в платёжном узле должна фиксироваться и вся персональная информация о физ и юрлицах, включая их имущественные права на недвижимость, акции, автомашины и землю. Таким образом, вместо ПРК Центробанка в предлагаемой системе должен быть регистрационно-платежный узел – РПУ Казначейства. В итоге родилась концепция Триединства, согласно которой в РПУ: 1) все физлица получают ИНН, а все юрлица ОГРН; 2) происходит регистрация имущественных прав всех юр и физлиц; 3) все их платежи и перечисления проходят только через РПУ. А для их обработки в каждом регионе должен быть Центр обработки данных – ЦОД Казначейства, т.е. государственный орган, тогда как наш цифровой вице-премьер Григоренко считает, что эти ЦОДы обязательно должны быть частными. Но если, как вы сказали, даже обращением биткоина управляет ограниченное число лиц, то и всеми ЦОДами будет обязательно распоряжаться с десяток крупных собственников, которые поделят обработку данных между собой. Где там место рынку? Я просто не понимаю, почему, когда затевается то или иное важное государственное дело, зачем-то стараются обязательно ввести в него рынок как в том анекдоте про грузинского повара, который не знал как положить перец внутрь варёного яйца. Рынок, как и перец, не надо стараться воткнуть туда, где ему не место, да и сам рынок-то у нас, честно говоря, не получился.
Что я ещё хочу заметить - я автор и другой книги, которая была издана 10 лет тому назад: «Третий путь - через революцию, переворот или трансформацию[2]». Концепция Триединства, Третий путь - всё у меня почему-то на три получается, как Святая Троица … Я не хочу революции – я сторонник такой трансформации экономики, чтобы ведущими в стране стали государственные органы, а рынок был ограничен производством предметов потребления и услуг. И все ресурсы, в т.ч. информационные, должны быть государственными. Тогда у нас не будет вот этой борьбы с инфляцией таргетированием. Кстати, я проводил корреляционно-регрессионный анализ, который показал, что за 10 лет таргетирования между ключевой ставкой и инфляцией какая-нибудь зависимость практически не наблюдалась, о чём говорит коэффициент корреляции по Пирсону - всего 0,2245. Тут уже сама математика вопиёт против этого метода, но поклоняясь рынку, до того до спасались от «перегрева» экономики, что теперь кабы успеть «поймать» её при падении в пропасть.
Чтобы экономика не сваливалась в пропасть, почему именно Казначейство должно выполнять регистрационно-платёжные операции? Потому что Казначейство – это бюджет, чтобы социальная помощь гражданам была адресной и точной. Численность населения у нас падает, ну а как ей не падать, если у нас самые нищие люди – это многодетные семьи? А этого быть не должно. Поэтому если в ЦОДах будет вся информация по народонаселению, им станет легче помогать, все бедные будут на виду. Вот как сейчас считают инфляцию? Вручную – наблюдатели ходят по торговым точкам и смотрят ценники. А это ручной и управляемый подсчёт уровня инфляции, который можно корректировать в нужную сторону. Когда он слишком большой, занизить его нельзя, но если будет организовано прохождение всей информации по платежам через РПУ, мы будем получать весь комплекс статистических данных о том, кто и что где и за что купил, кому и куда деньги направились.
Вот сейчас у нас развернулась борьба с мобильным мошенничеством. Я сам чуть было не пострадал месяца три назад. Звонят мне ... причём с раздражением: вас почему не было дома, когда к вам приходили менять счётчик? Это акция, мы бесплатно меняем счётчики, а вы … Я начинаю оправдываться ... Они: чтобы возобновить заказ, его теперь можно сделать только через госуслуги. Вам сейчас придёт код, сообщите его нам. И таки да, приходит код, я его называю якобы операторам Энергосбыта, и тут мне сразу начали поступать один за другим СМС с одобрением кредитов из восьми разных банков. Жена, что стояла рядом, поняла, что меня разводят, заставила прекратить разговор, и мы тут же собрались и пошли в МФЦ, чтобы поменять пароль на госуслуги. А вот если бы работала предложенная мной система согласно концепции Триединства, т.е. чтобы у каждого человека был один номер телефона и один расчётный счёт, то никакое мошенничество было бы невозможным. Ибо если приход денег можно легко проследить, то никакой злоумышленник не станет рисковать обнаружением своего преступного промысла. А у нас Дума собирается сократить число мобильных номеров аж до 20-ти. Это просто уму непостижимо - кому, зачем столько? То есть, к сожалению, власть предержащая непонятно на кого работает. Мошенничество с такими решениями не исчезнет. У моих знакомых дочь сейчас находится в СИЗО другого города, поскольку мошенники её запугали тем, что через её счёт идёт оказание помощи террористам. И она, чтобы избежать наказания, согласилась участвовать в «спецоперации» якобы силовых структур по защите сбережений бабушек, и ей теперь грозит до 10 лет лишения свободы. А почему банк не привлекают к ответственности за то, что он выдал наличными пенсионерке 600 тысяч рублей, которые девочка отнесла мошенникам, не спросили на какие-такие цели ей нужна такая сумма, и не предупредили о возможности участия в мошеннической схеме? Это мошенники прекрасно знают, как и то, что им позволено иметь полный карт-бланш без ограничений покупать инвалюту и переводить её в другие страны (Минфин разрешил до миллиона долларов), обращать присвоенные деньги в криптовалюту и обналичивать. А девочка будет отдуваться за эти послабления? Ну как же – пособница, ату её! И на этом конец – преступление раскрыто. А мошенник продолжит свою преступную деятельность, вовлекая других в своё грязное дело.
Но если будет работать предлагаемая мной система, не то что мошенничество, любое корыстное преступление становится невозможным. Мне в комментариях писали: вы предлагаете ограничить свободу распоряжаться собственными деньгами, это будет электронный концлагерь. Ну, концлагерь, не концлагерь, но всё дело в том, что по любому, хотим мы этого или нет, система обработки самой важной информации должна быть централизована. Поэтому я предлагаю присмотреться к моему проекту, а я готов предоставить любую информацию разработчикам платёжных систем. Я могу не знать всех нюансов техники обработки самой информации, но здесь куда важнее организация сбора, архитектура построения и структура органов обработки информации, т.е., надо опираться на эти основания и идеи, а техника и технологии обработки информации вторичны.
Собеседник: В поддержку ваших идей могу сказать, во-первых, что ряд ваших соображений абсолютно верны. Это прям ключевое, что я хочу подтвердить и оказать мою личную поддержку этих идей. Во-вторых, кое-что из того, что мы сейчас обсуждаем, уже делается. Возможно, не все делается именно с вашим теоретическим подходом. Я иду здесь не с точки зрения критики, а с точки зрения механистичности что ли мер, которые вы предложили: это один телефон, один счёт. Вот здесь можно пообсуждать. Но то, что у человека должен быть единый, контролируемый и, важно, прослеживаемый профиль, в котором все телефоны известны, все счета известны, все карты известны и все действия известны, вот в этом вы абсолютно правы. Мы не хотим ограничивать человека в его возможности использовать разные банки, разные инструменты. Знаете, молодёжь неплохо экономит на этом - в этом банке мне дают хорошую скидку при покупке продуктов питания, я буду там вот с этой картой. А здесь мне дают хорошую скидку, когда я заправляю топливо - 5% сегодня очень серьёзный кэшбек на топливо. Вот почему у молодёжи не одна карта. Но я не понимаю, когда у молодёжи, у какого-то человека 100, 200, 500 карт - очевидно, что это потенциал к мошенничеству.
Евгений Скобликов: Небольшое уточнение. Единым будет только расчётный счёт в РПУ, а депозитные карточки каждый может иметь во многих банках, куда из РПУ будут направляться деньги для сбережения, чтобы они могли прирастать процентами. Но дебетовая карточка, которая будет привязана к расчётному счёту, будет одна. И только с неё могут пополняться депозитные карточки.
Собеседник: Вернёмся к вопросу о централизации. У нас сегодня много платёжных систем внутри страны. Хорошо это или плохо? Если говорить об основной системе, через которую проходят сотни триллионов рублей сегодня между банками, то это классическая расчётная система, построенная на древних доисторических принципах. Это платёжки. Я не говорю, что это бумажки, но это электронная форма тех же самых бумажек, где платежи идут крайне медленно. Но, конечно, появились и развиваются системы, в которых либо очень быстро двигаются обязательства, это платёжная система МИР, либо очень быстро двигаются непосредственно сами деньги. Это система быстрых платежей. Но это ещё не конец - воплощением того, о чем вы говорите, является цифровой рубль.
Другое дело, почему не Казначейство, почему выбрали Банк России? Ваш фокус сошёлся на Казначействе, но оно, во-первых, обслуживает бюджет. То есть сегодня функция казначейства главная – это перераспределение денежных потоков внутри бюджета, между регионами, внутри региона, между статьями. И в меньшей степени это взаимодействие с внешним миром. Вы правы в чём? Взаимодействие налоговое – это движение денег из коммерческих банков в казначейство. Кстати, у нас, как ни странно, ругают наше государство, но оказывается, у нас граждане совокупно из разных источников получают примерно порядка 60 триллионов рублей в год. Я могу ошибаться, может быть 65, но это не самое главное. Из них, я хочу подчеркнуть, 10 триллионов это чисто меры поддержки. Представляете? 10 триллионов! В самой разной форме. И это поддержка, значит, мамочкам за рождение детей. И поддержка ипотеки для военнослужащих, и не только для военнослужащих. Поддержка сектора строительства, который у нас сейчас, честно говоря, стагнирует. Да! Да! Я думаю, будут дополнительно вливаться деньги и для того, чтобы поднять молодые семьи. Вы правы, отмечая, что есть кризис в области народонаселения и деторождения. Это ужасно, и с этим надо что-то делать. Это тоже очень важный момент.
Вот этот цифровой рубль будет централизован. Счета всех физических лиц, всех юридических лиц будут находиться в системе Банка России, в системе цифрового рубля. Была огромная дискуссия. Правда, она до сих пор продолжается и непонятно чем закончится. Каким должен быть цифровой рубль Центрального банка? Не только нашего. Я участвовал в дискуссиях не только в России. И две парадигмы спорили всегда между собой. Должна ли быть эта система централизованной, то есть она должна представлять из себя некий централизованный конструктив, либо быть децентрализованной, то есть блокчейном. Это не означает, что у централизованной системы должен быть один сервер. Мы понимаем, что для того, чтобы решение было отказоустойчиво, серверов надо будет больше, чем один, два, может быть три или четыре, или даже больше. Но они будут принадлежать одному субъекту для того, чтобы технически выравнивать состояние остатка одного и того же счета на копиях всех четырёх, это внутриорганизационный хорошо известный процесс. У децентрализованной системы (как у блокчейна) узлы будут в разных организациях. Возможно, в разных организациях и может, это будут даже разные государственные организации. Можно по министерствам расставить? Можно. Можно частично отдать даже в коммерческие банки. Но самый главный вопрос, который задают представители регулятора: а для чего мы это делаем? Нам это зачем? Нам что, не верят? То есть ... Зачем коммерческие банки или министерства будут смотреть за денежными операциями? Ну, пусть придут с аудитом, мы же каждую операцию подписываем цифровой подписью, и те, кто её к нам присылает, они её тоже цифровой подписью удостоверяют. Пусть проверят нас, что мы исполняем точно. Зачем нам в онлайне ещё контроль огромного количества участников, которые будут смотреть, а так ли мы работаем? Что они там будут делать? Повторять наши действия, чтобы получить такой же результат. В этом смысл блокчейна. Каждый узел делает одну и ту же работу. И, значит, вот эта дискуссия во многих случаях происходит среди сотрудников центральных банков и, кстати, в Европейском центральном банке такая же дискуссия - каким путём идти. А может нам ... не нужен блокчейн для системы цифровой валюты Центрального банка? Может, это будет просто аналог электронных денег, просто принадлежащих Центральному банку и принимаемых всеми? И вот эта дискуссия не закончена. Сейчас неизвестно, какое решение примут. Но точно известно, что во многих странах рассматриваются решения централизованные.
Евгений Скобликов: Я думаю о другом: зачем Центробанку нужна эта головная боль – быть оператором цифровых кошельков всех граждан и юрлиц? А не лучше ли вспомнить известный принцип: кесарю кесарево, а слесарю слесарево? То есть, царское ли это дело обслуживать операции всех и каждого, причём неизвестно, как это будет корреспондироваться с его главной функцией - быть регулятором функционирования денежно-банковской и финансовых систем.
Собеседник: Это важный вопрос, но достаточно отдалённого будущего. А что надо решать сейчас, так это чтобы было разнообразие, очень важно именно наличие разных систем, ибо цифровой рубль, СБП, МИР, даёт человеку ощущение выбора, магазину тоже ощущение выбора, которое приводит к конкуренции. А конкуренция ведёт к снижению стоимости. То есть сегодня движение денег совсем не такое выгодное, как это было, скажем, в 50-х годах 20-го века. А все изменения в банковской сфере начались ... с маленького банка в Нью-Йорке, это банкир Биггинс во Флетбушбанке в Нью-Йорке задумал как раз систему на основе карт - 8% он брал с магазина! Безумные деньги - 8%. Сегодня в системе быстрых платежей это 0,3%. В цифровом рубле будет ещё меньше. То есть мы видим падение цены движения денег за эти 75 лет, начиная с 1950 года, или даже падение сегодняшнее - цены росли, а в процентном отношении стоимость движения денег упала в сто раз или, грубо говоря, даже больше. То есть, если сейчас анализировать, является ли платёжная сфера местом, куда инвестор должен нести деньги, нет. Точно нет. Это сфера просто стабильности государства. Это самое важное, что надо отметить. Важно, что в 2014 году государство осознало, что без наличия собственной платёжной инфраструктуры - это как быть сейчас без армии, без полиции, и все это то же самое, если нет государственности, и тогда в этом сегменте мы становимся зависимы от иностранцев. Вот это важнейшее на самом деле. Дальше могут быть варианты развития, как вы правильно сказали. В части совершенствования инфраструктуры можно было бы создать такого рода надстройки над платежами, которые бы помогали людям. Это встроенные меры поддержки, о чем вы говорили. Например, раскрасить государственные деньги, чтобы молоко, сметану купить ты можешь, а коньяк, извините, мы тебе не продадим.
Нужны сервисы, которые создадут более плавный механизм взаимодействия между участниками рынка. Потому что банки очень сильно проигрывают тем игрокам, которые создали благоприятную среду для общения продавцов и покупателей. Потому что движение денег – это всего лишь один маленький момент во взаимодействия между действующими лицами. Один малюсенький. А если посмотреть, то продавец и покупатель о чем угодно будут общаться, и могут довольно долго общаться, особенно в секторе B2B, когда две организации обсуждают: слушай, у тебя стулья, но вот эти я не хочу, а вот эти почём? Их мне будет нужно в третьем квартале, у меня там, значит, будет новый офис, надо 100 штук, но я хочу в рассрочку, 50 сразу, а остальные тогда-то. Они общаются, они не платят. И вот в чем преимущество, кстати, маркетплейсов, они создают площадки для общения. Это одна из мыслей, которая может стоить внимания и дальнейшего развития, это как раз то, что надо, чтобы создать благоприятную среду для общения тех, кто покупает и продаёт. Для тех, кто оказывает услуги и тех, кто их приобретает.
Есть ещё одна очень важная часть, которой мы должны коснуться. Это ответственность. Мы знаем, что с малым бизнесом много сложностей. Он, к сожалению, зачастую бывает безответственным и ни за что не отвечает. Не дай бог у вас что-нибудь дома сломалось. Например, кран сломался, да что угодно, ключ в замке. Это целая головная боль. Что делать с этим ключом, дверь заклинила, или каблук сломался. Значит, требуется жёстко и, как мне кажется, рыночными методами сделать так, как было сделано в сфере такси компанией Uber, а в России компанией Яндекс. Если раньше ты выходил, не дай Бог, из аэропорта, то тебе могли назвать за такси любую цену и в Москве, и в Шереметьево, и во Внуково, любую. И ты просто в ужасе думаешь: нет, я лучше поеду на электричке, а то неизвестно, тебя прибьют или нет, пока ты едешь в лихие 90-е. Сейчас ты можешь выбрать в категории ценовой, какая тебе доступна, вполне съедобную цену. Конечно, таксисты воют. Они искренне считают, что их всех маркетплейсы задушили, комиссии огромные, но они перестали заниматься бандитизмом в чистом виде. Что хочется сделать во всем малом и среднем бизнесе? Ликвидировать до сих пор присутствующий вот этот условный бандитизм. Тебе приходят и говорят, что починить розетку - 5000 рублей. А-а-а, у вас тут запах газа – 15 тысяч. С чего это? Создать из этого дичайшего сегодняшнего состояния рынок, это тоже одна из задач. Она не лежит непосредственно в сфере платежей. Но если её не решить, то мы не сможем ещё одну очень важную вещь сделать.
Сегодня, в последние годы, безусловно, просто фантастическое влияние на очень разные стороны работы компании оказывает то, что сегодня мы модно называем термином «искусственный интеллект». Это математика. Искусственный интеллект для того, чтобы он нам с вами был очень полезен, он должен хорошо нас знать. И вот так же, как и человека, его надо научить понимать человека. И ещё одна важнейшая задача – это как раз создание таких цифровых помощников, не просто то, что сделал Яндекс Алису, «Алиса, открой шторы», «Алиса, закрой шторы», это игрушки. Мы понимаем, что не для открытия и закрытия штор нужен помощник. Он нужен на будущее, если мы говорим о роли государства в развитии общества, он нужен для того, чтобы наблюдать за тем, как человек живёт. Из покупок узнать можно очень многое о том, как и чем живут люди, в каком состоянии находятся индикаторные стрелки у каждого человека по характеру его потребления. Не дай Бог увидеть людей, которые ничего, кроме еды, алкоголя и сигарет не покупают. Их затраты на культуру, на музеи, на кинотеатры, на развитие детей могут быть нулевые. Это же ужасно. Но разве это не сигнал для местных элит? Разве это не сигнал для руководства страны? Возможно, настало время посмотреть на знания об индивидуальном потреблении, как на инструмент, который способствует развитию общества. И как вы, наверное, заметили, у нас очень много общих подходов. Ценность не в платёжных рельсах и не в особенностях их реализации, а ценность в том, чтобы как раз создать такую среду, и наша сегодняшняя IT-сфера это позволяет, в которой людям будет комфортно, понятно. А если они в своём потреблении приближаются к красной зоне, чтобы, во-первых, попытаться их вернуть в зелёную, а во-вторых, это фиксировать. Я поясню, почему это важно. Платёжные системы и банки, действуя вместе, могут предупредить государство, что больничных коек нужно больше, потому что будет больше уровень сердечно-сосудистых заболеваний, больше уровень диабета и так дальше. Я поясню, откуда эти простые выводы. Читаю статью китайского социолога. Он говорит, слушайте, у нас же фантастическая революция произошла. Мы действительно стали фантастически богатой страной. И средний класс разбогател у нас очень сильно. И я, говорит, вам скажу о том, что когда мы проводили социологические исследования, мы увидели, что этот средний класс расслоился практически на две группы. Одна группа сохранила умеренность и разумность потребления. Другая перешла к потреблению избыточному, который теперь модно называть гедонистическим. Что, говорит, мы увидели? Среди тех, кто ведёт гедонистический образ жизни, на несколько десятков процентов выше уровень сердечно-сосудистых заболеваний, диабета. Когда мы замерили IQ, догадайтесь, в какой группе он оказался выше, а в какой ниже? Ниже он оказался в группе как раз тех, перешёл к гедонистическому образу жизни. Но не потому, что они одурели от жирной еды и красного вина. Они изначально были не очень умными и не очень твёрдыми в своих нравственных и жизненных позициях, поэтому они не удержались от этого гедонистического искушения. Так вот, платёжные системы и банки это потребление видят. Я подумал о том, что для государства важно понимать, где находится стрелка человека в его потреблении, и если она находится в крайнем красном положении, как регулятор давления, надо попытаться уменьшить это давление теми или иными мерами поддержки, возможно, объяснениями какими-то, возможно, какой-то социальный орган подключить. В конечном итоге возможно даже, извините, милицию вызвать.
Я ещё одну статью прочитал об изменении тональности в социальных сетях, как тональность высказываний меняется от нормальной до радикальной и до террористической. И поэтому крайне важно видеть ту динамику, которой крайне важно дать не свершиться, что платёжные системы и банки могут видеть, объединившись с теми же коллегами из отечественных социальных сетей и мессенджеров. Я не сторонник, знаете, цифрового концлагеря в том виде, в котором, возможно, его кто-то там видит. Но при всех степенях свободы, на мой взгляд, которые есть сегодня у людей, желательно сделать так, чтобы не было того, что у нас ежегодно 30 тысяч человек гибнет в автомобильных авариях. Это ужасно, целый город. Потому что люди садятся за руль в состоянии алкогольного опьянения. А что, разве по характеру потребления не ясно, что владелец автомобиля бухает? Это же видно! Поэтому, если честно, я более важным считаю ставить задачи гуманитарного характера, общечеловеческие. И не только потому, что это важно для государства, это важно для нас с вами, и в итоге для нашего общего будущего. Это если говорить о моем личном фокусе. То, о чем вы говорите, то, что Вы предлагаете, будет во многом реализовано в цифровом рубле. То есть вот та механика централизации, о которой вы говорите, будет в цифровом рубле. И прослеживаемость будет там.
Евгений Скобликов: Спасибо за столь хорошее разъяснение своей позиции, своё видение и всё прочее. Вот у меня к вам ещё такой вопрос. Я представлял, что каждый цифровой рубль, как и бумажный, будет иметь серию и номер, как раньше. А в каком виде он сейчас разрабатывается и чем он отличается от электронного, и почему об этом все как-то молчат? Ведь если каждый будет иметь серию и номер, то мы можем посчитать, сколько раз этот рубль обернулся в течение года, и получим точное значение скорости обращения, которую ввёл Маркс в формулу количества денег, чтобы сумму стоимости всех товаров делить на скорость оборота. И если каждый рубль будет иметь такую конкретную метку, тогда мы можем проследить, а у кого же он в итоге-то оказался. Но об этом что-то никто ничего не говорит.
Собеседник: Я могу вам сказать, что в процессе создания новых платёжных рельсов ещё много дискуссий. Это первое. А второе, конечно, безусловно, об этом все думают. Почему? Прослеживаемость рубля и целевая функция этого рубля – это одно из важнейших свойств. Все понимают, что если у нас не будет механизма прослеживаемости, если у нас не будет механизма контроля целевого использования, мы не сможем эффективно стимулировать экономику. А одна из ключевых целей цифрового рубля – стимулировать те направления экономики, которые государство считает важнейшими. Оно сегодня это как-то тоже делает, но цифровой рубль становится очень, я бы сказал, таким ярким, простым и хорошим механизмом для реализации этих идей. Я уверен абсолютно, что то, о чём вы говорите, в цифровом рубле будет. Я не могу прямо сказать, что там оно уже есть, потому что это реализовать можно по-разному, не обязательно номер и серию, но можно, например, как вы говорите, окрашивать рубли.
Евгений Скобликов: Дело в том, что я предлагаю систему, в которой регистрационно-платёжные узлы специализированы не на отдельные функции, а на выполнение комплекса взаимосвязанных функций. Что касается платежей, если их выполнение будет централизовано в РПУ так, как я предлагаю, то банковской системе волей-неволей придётся заниматься исключительно банковскими операциями, а не всем, на чём можно делать деньги, включая платежи. А то посмотрите, во что у нас банки превратились? Все диверсифицированные, ни одного специализированного.
В завершение диалога у меня есть небольшой вопрос - как в нашей системе образовалось такое слабое место, благодаря которому мошенники могут обманывать граждан, встраиваясь в телефонную сеть? Сейчас они свободно представляются сотрудниками банков, госуслуг, Финмониторинга и правоохранительных органов, запугивая людей тем, что через их счета, например, идёт финансирование терроризма или помощь ВСУ. Почему это стало возможным?
Собеседник: Вы абсолютно правы, но, к сожалению, так работает социальная инженерия. Поэтому нам всем придётся защищать нас с вами от самих себя, от нашей доверчивости, именно это самое слабое место, потому что мы по натуре люди добрые, доверчивые. А вдобавок к этому всегда боимся, что государство нас накажет за что-то, что мы сами не знаем. И эти два момента нас подводят, как ни странно.
Евгений Скобликов: Избавить людей, всех и каждого, от излишней доверчивости - архисложная задача, тогда как государство может защитить своих граждан от мошенников достаточно простыми мерами, которые я предлагаю: ограничить до одного наличие расчётного счёта и одного номера телефона, что в общем-то, не так уж и сложно. Но вместо этого придумывают какие-то безумно сложные регламенты под истошные крики: «Это же бизнес! Его нельзя трогать! Даже смотреть в его сторону с мыслями об ограничениях нельзя!». И таким образом навязываемая вера в догматы «свободной рыночной экономики» выливается в миллиардные потери для граждан. Не хочу вас перегружать, у вас много неотложных дел и задач, но если у вас есть время и желание, посмотрите мои обоснования, возможно, что-то и можно использовать с пользой при разработке проектов денежных систем.
Собеседник: Хорошо, именно в этом и был смысл нашего обсуждения. Познакомиться подробнее с идеями, и если их нельзя отлить прямо вот в бронзе один к одному, то мы постараемся посмотреть ту часть идей, которые могли бы быть реализованы в том или ином виде. Моя цель – понять, какие варианты можно было бы использовать, чтобы они не остались без внимания. Вот главная цель.
Евгений Скобликов: Разрешите в завершение общения заметить, что ваша идея насчёт госчейна очень хороша. Ведь под этой маркой можно двигать и то, что кажется излишне радикальным.
Собеседник: Я высказал эту мысль автоматически, у меня как-то так вырвалось, это бывает. Если появится что-то новое, давайте присылайте.
Заключение
Как читатель видит, диалог начал строиться как обсуждение организационных и технических решений вне рыночных отношений. Однако, когда тема рынка возникала, сразу же виделись разные подходы: мой Собеседник считал не только допустимым, но и желательным выполнение регистрационных и платёжных операций не только госорганами, но и частными компаниями, исходя из известного постулата, что конкуренция позволит выполнять их с меньшими затратами, чем государство, и улучшать удовлетворение потребностей в такого рода услугах. То есть, несмотря на провал рыночных реформ, которые привели к стагнации в экономике и ознаменовались уже четырьмя кризисами за 35 лет при назревающем пятым, неизъяснимым образом этот постулат остаётся ведущим при принятии решений как проводить экономические преобразования – они де не принесут пользы, если отсутствуют рыночные механизмы их реализации.
Чтобы понять, почему не может быть рынка там, где его не должно быть в принципе, представим себе птицу-тройку по Гоголю, которая в повозке везёт груз социальной помощи, обороны и развития экономики, а кучером на ней сидит государственная власть. Если все три лошадки представляют собой рынок, то это никакая не птица-тройка будет, потому что одна будет рвать повозку вперёд, другой будет хотеться идти неспешно, а третья, плохо кормленная, вообще ляжет или будет сопротивляться идти, как не стегай её кнутом. Если две лошадки будут рыночные, а средняя государственная, то, вероятно, повозка уже поедет, но не слишком быстро и с остановками, ну, вот как сейчас, потому как бы не напрягалась гослошадка, ей не одолеть двух упёртых рыночных, каждая из которых будет стараться тянуть воз в свою сторону. И лишь когда в середине будет рыночная каурка, а по бокам государственные пристяжные, повозка может и полетит как птица-тройка, а вернее всего - нет. Всё дело в том, что каждому коню – своё. Рыночный будет тормозить движение не потому, что он слабосильный, а потому что всё государственное ему не интересно, ему бы пастись на жирных лугах, а государственные ограничения мешают. Так что пусть рыночные лошадки возят рыночные грузы и конкурируют между собой, а государственную повозку должны везти чисто государственные люди, которые должны также направлять и контролировать движение частного и банковского капитала, чтобы их карман полнился не от спекуляций, а от работы на подъём экономики страны.
Аллегория, конечно, чисто условная, но она даёт понять, почему никакого рыночного участия не может быть при выполнении регистрационных и платёжных операций, потому что разные капиталисты неминуемо начнут торговать персональными данными, и каждый ставить свои условия и назначать ставки выполнения платёжных операций. Судя по тому, что три ведущих банка Сбер, Альфа-банк и Т‑Банк собираются потратить 10 млрд рублей на разработку второй платёжной системы, банковские магнаты почувствовали в платежах «новую нефть». Прибавит ли ещё одна система платежей эффективности и удобства для пользователей, неизвестно, тогда как теория говорит однозначно - чем быстрее выполнение этих операций будет поставлено на государственные рельсы, тем лучше станет для страны и людей.
Так победиши!
10 января 2026 года
[1] Скобликов Е.А. Новая теория денег: законы, принципы, практика: монография / Е.А.Скобликов. — Москва : ИНФРА-М, 2023. — 436 с. — (Научная мысль).
[2] https://ffi-eas.ru/content/третий-путь-–-через-революцию-переворот-или-трансформацию-общества.