Нижегородский оперный театр - "В состоянии аффекта"
На сцене Концертного Пакгауза Нижегородского театра оперы и балета представили барочное пастиччио в футуристическом стиле. Известная художница-перформер и начинающий режиссер Саша Фролова в тандеме с опытным драматургом Ильей Кухаренко создала неожиданный спектакль "В состоянии аффекта", основанный не на сюжете, а на коллекции чувств за гранью нервного срыва.
Как и следует из немного провокативного названия, это представление организовано по правилам знаменитой "Теории аффектов" - доминирующей эстетической концепции в барочной музыке, когда главное, что есть в произведении - это высшая степень эмоциональных переживаний. И в Европе в конце эпохи Возрождения и в эпоху барокко понятие аффекта не имело той судебно-психиатрической (патологической) коннотации, какой оно наделено в современном мире.
Композиторы прошлого писали оперы, будто собирали смальту, спокойно допуская бесконечные заимствования, как из собственных сочинений, так и из опусов коллег, ибо авторского права в те времена не существовало. Главное, чтобы в опере присутствовали головокружительные арии, воплощающие кульминационные те самые аффекты - "безудержный гнев", "леденящий ужас" или, напротив, "верную любовь", "радостное ликование". В одной опере арии, что обычно перемежались с танцами, могли быть даже на разных языках. Вот точно по такому принципу и построена нынешняя премьера нижегородского барокко.
Читайте также:
Ростовский музыкальный театр представил сказочную "Фею кукол"
Это музыкальное дефиле с антрактом составили 15 номеров - в основном арии из опер и ораторий (удивительно, что не было ни одного дуэта или трио) Антонио Вивальди, Николо Порпоры, Георга Фридриха Генделя, Алессандро Скарлатти, Риккардо Броски и Джеминиано Джакомелли в исполнении солистов театра, признанных мастеров барочных изысков вокала. Таким образом, представление стало бенефисом для сопрано Диляры Идрисовой, меццо-сопрано Яны Дьяковой и тенора Сергея Година. Особенно пронзительно прозвучали теноровые сомнения Телемака из одноименной оперы Скарлатти, оцепенение Фарнака из оперы "Фарнак" Вивальди, предназначенное меццо-сопрано. Музыкальным апофеозом же всего действа явились страдания Ирены из "Баязета" Джакомелли и признания Клеопатры из оперы Генделя "Юлий Цезарь в Египте", которые исполнила Диляра Идрисова.
Читайте "Российскую газету" в Max - подписаться
Главное впечатление оставили не музыка и пение, а фантасмагорические, яркие костюмы из надувного латекса, точно подсвеченные прожекторами
При этом в музыкальном плане для постановки выбрали камерный (интимный) формат - ансамбль из шести солистов оркестра La Voce Strumentale, руководство которыми взял на себя виолончелист Игорь Бобович. Легкое инструментальное обрамление певческих голосов максимально контрастировало с визуальной презентацией каждого образа. Да к тому же музыкальная ткань спектакля то и дело рвалась, когда на киноэкране возникали эпизоды интервью режиссера с солистами в попытке бытовой философии на заданную тему аффектов.
В итоге, наверное, как и было задумано авторами спектакля, главное впечатление от него оставили не музыка и пение, а фантасмагорические, яркие костюмы из надувного латекса, придуманные Сашей Фроловой и точно подсвеченные разноцветными прожекторами художником по свету Григорием Манышевым. С одной стороны, они явно высмеивали излишества "Галантного века", сходствуя с игрушечными поделками из воздушных шариков. С другой же, напоминали об образе дивы Plavalaguna из "Пятого элемента". Вот такая дерзкая связь времен и поколений.
Читайте также:
Автор: Мария Бабалова