Внедрение предиктивных систем управления рисками лекарственной терапии (ПСУР) — один из главных трендов современной медицины. Эти алгоритмы, анализируя данные пациента, призваны предсказать вероятность нежелательной лекарственной реакции (НЛР) и предотвратить её. Однако ключевой вопрос остаётся открытым: на каких данных «учатся» эти системы? Клинические исследования, при всей их строгости, часто не в состоянии выявить редкие, отсроченные или сложные НЛР, проявляющиеся в реальной клинической практике. Этот пробел заполняют те, кто расследует «медицинские происшествия» постфактум — судебно-медицинские и судебно-фармакологические эксперты. Их роль в создании безопасного будущего медицины не просто важна — она фундаментальна.
Цифры, накопленные к 2024 году, рисуют картину, которую нельзя игнорировать при построении предиктивных моделей:
1.По данным ВОЗ и исследований (например, Lazarou et al., 1998 с актуальными мета-анализами), серьёзные НЛР являются одной из ведущих причин госпитализаций и смертности в мире. В Российской Федерации, согласно экспертным оценкам и данным мониторинга безопасности, с нежелательными лекарственными реакциями (НЛР) в условиях стационара сталкиваются до 10% от всех госпитализированных больных.
2. Данные судебно-медицинской службы РФ (до 2024 г.): В структуре судебно-медицинских экспертиз, связанных с оказанием медицинской помощи, от 15% до 40% случаев прямо или косвенно были связаны с медикаментозной терапией. Это не только прямые передозировки, но и сложные случаи аллергических шоков, токсических гепатитов, нефропатий, кровотечений на фоне взаимодействия препаратов.
3. Официальная система спонтанных сообщений о НЛР (фармаконадзор) в РФ до 2024 года фиксировала, по разным оценкам, лишь 5-10% от реально происходящих серьёзных реакций. Судебные экспертизы становились зачастую единственным документированным источником информации по самым тяжёлым, летальным или спорным случаям.
4. Именно в материалах судебных дел аккумулируются данные о тех самых редких реакциях (с частотой 1:10 000 или реже), которые практически невозможно выявить в доклинических и даже пострегистрационных исследованиях.
Предиктивная система — это не волшебный черный ящик. Её точность и надёжность напрямую зависят от качества и полноты обучающей выборки. Вот где судебные эксперты становятся архитекторами безопасности:
1. Экспертное заключение — это результат тщательного расследования с установлением причинно-следственной связи. Эти данные (лабораторные, гистологические, клинико-документальные) лишены субъективности и случайности, характерных для спонтанных сообщений. Они дают алгоритмам высококачественные «метки» для обучения.
2.. В реальности пациенты, особенно пожилые, часто принимают 5-10 и более препаратов одновременно. Судебный эксперт-фармаколог реконструирует фармакокинетические и фармакодинамические взаимодействия в каждом конкретном случае. Эти сложные многомерные модели взаимодействий бесценны для обучения ИИ распознавать опасные комбинации.
3. Эксперты переводят трагический индивидуальный случай в структурированные данные. Описание морфологической картины лекарственного гепатита, особенностей анафилаксии на конкретный вспомогательный компонент — всё это пополняет библиотеку паттернов, которые должна научиться распознавать предиктивная система.
4. Разработанные ПСУР можно и нужно тестировать на ретроспективных данных из экспертной практики. Если система, анализируя параметры пациента, «предсказывает» высокий риск НЛР, которая в реальности привела к судебной экспертизе, это подтверждает её эффективность. Если нет — указывает на «слепые зоны».
Сегодня становится очевидным, что будущее медицины — за союзом искусственного интеллекта, клинического опыта и экспертного знания и без интеграции данных судебной экспертизы любые предиктивные системы управления лекарственными рисками будут неполноценны. Они рискуют работать лишь с «вершиной айсберга» известных реакций, упуская из виду глубинные и редкие угрозы.
МОО «Экспертный совет» может выступить инициатором и стать площадкой для пилотного проекта совместно с ведущим медицинским вузом или ИТ-компанией. Экспертная организация перестает быть «закрытым цехом», констатирующим неудачи, и становится проактивным «Центром компетенций по лекарственной безопасности». Она превращает свой уникальный, трагический опыт в формализованные знания, которые становятся топливом для интеллектуальных систем, предотвращающих вред пациентам. Это стратегический вклад в медицину будущего от нашей Организации.
Практическое внедрение ПСУР в лечебный процесс требует создания единого межведомственного контура данных, куда на правах критически важного источника будут поступать обезличенные и структурированные выводы судебно-медицинских и фармакологических экспертиз. Это превратит трагический опыт прошлого в инструмент спасения жизней в будущем.
Таким образом, судебный эксперт сегодня — это не только арбитр в правовом споре, но и ключевой поставщик знаний для медицины завтрашнего дня. Его роль эволюционирует от констатации факта к активному участию в построении системы, где предикция и профилактика заменят собой разбор последствий.
