🔻«Сдайте меня в пансионат, а я продам квартиру и уеду!» — ответила мать детям, решившим выжить её из дома.

— Собирай вещи, мама, мы уже нашли тебе отличный пансионат в Подмосковье, там сосны и свежий воздух!

Артем стоял посреди просторной гостиной, небрежно стряхивая невидимую пылинку с рукава своего дорогого пиджака. Его голос звучал так уверенно, будто он не человека выселял, а закрывал нерентабельный филиал компании.

Марина Петровна медленно опустила чашку на блюдце. Фарфор тихо звякнул, отозвавшись эхом в пустоте большой квартиры.

— В Подмосковье? — тихо переспросила она. — Но я думала, мы договаривались о ремонте здесь, на Кутузовском.

— Мам, ну какой ремонт? — вмешалась Лена, младшая дочь, не отрываясь от экрана смартфона. — Ты здесь одна в четырех комнатах как в склепе живешь. Тебе скучно, нам далеко ездить. А в деревне — благодать!

— В деревне? — Марина Петровна перевела взгляд на старшего сына, Виктора, который молча изучал вид из окна. — Витя, ты тоже так считаешь?

Виктор обернулся. В его глазах читалась холодная решимость делового человека, привыкшего принимать жесткие решения.

— Мам, давай без драм. Мы уже купили тебе дом. В Калужской области. Экологически чистое место, речка рядом. Ты же всегда говорила, что любишь тишину.

— Я говорила это тридцать лет назад, когда вы маленькие на головах ходили, — грустно улыбнулась мать. — Сейчас мне тишины хватает с избытком.

— Вот и отлично, — Артем хлопнул в ладоши. — Значит, вопрос решен. Мы уже наняли риелтора для этой квартиры. Деньги пойдут в оборот, часть отложим тебе на содержание.

— А меня кто-нибудь спросил? — Марина Петровна встала, расправляя плечи.

— Мы о тебе заботимся, — отрезала Лена. — Всё, мам, у меня встреча через сорок минут. Вещи соберет клининговая служба, не утруждайся.

Они ушли быстро, оставив после себя запах дорогого парфюма и ледяную пустоту. Марина Петровна подошла к окну. Дети садились в свои лакированные внедорожники, даже не взглянув на ее окна.

Прошло полгода. Деревня «Тихий плес» полностью оправдывала свое название. Здесь было так тихо, что иногда Марине Петровне казалось, будто она оглохла.

Она сидела на крыльце маленького, аккуратного домика, обшитого свежим сайдингом. Сын Артем называл это «европейским стандартом», но для нее это была просто пластиковая коробка посреди чужого поля.

Телефон на коленях молчал.

— Ну что, Петровна, опять деток ждешь? — крикнула через забор соседка баба Нюра.

— Обещали в субботу заскочить, — отозвалась Марина Петровна, стараясь придать голосу бодрости.

— Суббота-то уж к закату клонится, — резонно заметила соседка. — Мои-то тоже... всё в делах. А ты чего сидишь? Пойдем, хоть чаю с мятой попьем, я пирог затеяла.

Марина Петровна посмотрела на экран телефона. Последний звонок от Виктора был три недели назад. Продлился сорок секунд.

«Мам, привет, всё ок? Денег закинули. Целуем, заняты».

Она вздохнула и встала.

— Пойдем, Анна Степановна. Пойдем пить чай.

Внутри что-то надломилось. Годы ожидания, оправданий их занятости, прощения их холодности вдруг сложились в одну тяжелую гирю. Ей было шестьдесят восемь лет. У нее было три успешных ребенка, четверо внуков и ни одного близкого человека рядом.

— Знаешь, Аня, — сказала она, присаживаясь за стол в соседском доме. — Я ведь всю жизнь им отдала. Думала, это инвестиция в любовь. А оказалось — просто откупились.

— Они не со зла, Петровна, — попыталась утешить подруга. — Жизнь сейчас такая... быстрая.

— Нет, — твердо сказала Марина. — Жизнь одна. И она у меня заканчивается в этом пластиковом домике. Знаешь, что я сделаю?

— Что? — баба Нюра замерла с чайником в руках.

— Я перестану ждать.

В чате «Семья», где обычно писали только поздравления с праздниками и чеки об оплате счетов, появилось сообщение от матери.

«Дорогие дети, у меня важная новость. Я продала дом. Уезжаю через два дня. Не ищите».

Первым отреагировал Артем. Через десять минут он уже звонил.

— Мам, это что за шутки? Что значит «продала дом»? Он на тебя оформлен, но это же вложение!

— Здравствуй, Артем, — голос матери звучал удивительно спокойно. — Я рада, что ты нашел минуту позвонить.

— Не уходи от темы! Какой дом? Кому продала?

— Фермеру одному, местному. Ему земля нужна под пасеку, а дом под склад пойдет.

— Под склад?! — взревел Артем. — Мы туда два миллиона только в отделку вбухали! Ты с ума сошла?

В разговор включился Виктор, создав конференц-связь.

— Мама, спокойно. Давай без резких движений. Кто этот фермер? Мы аннулируем сделку. Ты не имеешь права распоряжаться имуществом в ущерб интересам семьи.

— Витенька, — ласково сказала Марина Петровна. — Имущество мое. Вы сами так решили, когда оформляли дарственную, чтобы «не возиться с налогами».

— Мам, ты где? — это уже Лена, судя по звукам, на заднем сиденье такси. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? На что ты жить собираешься?

— О, об этом не беспокойтесь. Я не одна.

В трубке повисла мертвая тишина.

— В смысле — не одна? — в один голос спросили братья.

— Я встретила человека. Его зовут Геннадий. Он бывший капитан дальнего плавания. У него есть мечта — кругосветка на яхте. И он позвал меня с собой.

— Какая яхта?! — закричала Лена. — Тебе семьдесят скоро! Какая кругосветка с первым встречным? Мама, он тебя обберет до нитки и выкинет за борт!

— Геннадий очень надежный, — парировала мать. — И он умеет слушать. Мы уже купили билеты до Марселя, там его судно.

— Мы едем к тебе, — отрезал Виктор. — Никуда не выходи. Мы будем через три часа. Артем, бери юриста. Лена, ты со мной.

Три дорогих автомобиля подняли тучу пыли на проселочной дороге. Дети выскочили из машин так, будто штурмовали вражескую крепость.

Дом встретил их распахнутыми окнами. На крыльце стоял большой чемодан, обклеенный яркими наклейками с изображениями тропических островов. Сама Марина Петровна, в элегантном брючном костюме, которого они на ней не видели лет десять, пила кофе.

Рядом с ней в кресле-качалке сидел широкоплечий мужчина с седой бородой и загорелым лицом. На нем была тельняшка и капитанская фуражка, сдвинутая на затылок.

— Так, — Артем первым влетел на веранду. — Где документы? Кто этот гражданин?

Мужчина поднялся, возвышаясь над Артемом на целую голову.

— Геннадий Борисович, — представился он густым басом. — А вы, стало быть, те самые «занятые дети»? Много о вас слышал. Жаль, только плохое.

— Ты рот закрой, капитан Немо, — огрызнулся Виктор. — Мама, зайдем в дом. Нам нужно поговорить без посторонних.

— Здесь нет посторонних, Витя, — мягко сказала Марина Петровна. — Гена теперь мой самый близкий человек.

— Мам, — Лена присела на корточки перед матерью. — Ты посмотри на него. Это же классический аферист! Он узнал про твою квартиру на Кутузовском? Он знает, сколько у тебя на счету?

— О квартире он знает, — кивнула мать. — Мы ее, кстати, тоже выставили на продажу. Нам нужны средства на переоснащение яхты. Старушка «Беда» требует вложений.

У Артема задергался глаз.

— Квартиру? Продать? Мама, это наследство моих детей! Ты не можешь!

— Могу, — Марина Петровна поставила чашку. — Вы сами сказали, что она мне не нужна. Что это «склеп». Я решила превратить этот склеп в паруса.

— Это безумие, — прошептал Виктор. — Мы подадим в суд. Мы признаем тебя недееспособной. Ты не в себе.

— Попробуйте, — вмешался Геннадий. — Я, как законный представитель фонда поддержки ветеранов флота, предоставлю вам лучших адвокатов. А еще у Мариночки есть справка от трех независимых психиатров. Мы подготовились к вашему визиту.

— Подготовились? — Артем почувствовал, как почва уходит из-под ног. — То есть это спланировано? Мам, ты нас ненавидишь, да? За то, что мы тебя сюда перевезли?

Марина Петровна встала. Она подошла к сыну и нежно поправила ему воротник, как делала это в детстве перед школой.

— Я не умею вас ненавидеть, Артем. Я вас очень люблю. Но я вдруг поняла, что моя любовь вам мешает. Вы так заняты тем, чтобы «обеспечить мне старость», что забыли спросить, хочу ли я вообще этой старости в четырех стенах.

— Но кругосветка... это же опасно! — воскликнула Лена. — А если сердце? А если шторм?

— Тогда я умру в океане, глядя на закат, — улыбнулась мать. — А не здесь, глядя на твой пост в соцсетях о том, как ты успешно закрыла сделку.

— Мама, — Виктор заговорил тише. — Мы были неправы. Хорошо. Мы признаем. Давай отменим сделку с домом. Мы заберем тебя в город. Купим тебе квартиру в соседнем доме со мной. Будешь видеть внуков каждый день.

— Витя, — Марина Петровна посмотрела ему в глаза. — Ты за полгода ни разу не привез мне внуков сюда. Хотя ехать всего два часа. Ты думаешь, соседний дом что-то изменит? Расстояние — оно ведь не в километрах. Оно в голове.

— Гена, заноси сумки в машину! — скомандовала Марина Петровна.

Геннадий подмигнул детям, легко подхватил тяжеленный чемодан и потащил его к старому, но ухоженному джипу, припаркованному за углом.

— Мама, подожди! — Артем преградил ей путь. — Мы не дадим тебе уехать. Это просто абсурд. Какой Марсель? У тебя даже визы нет!

— Есть, сынок. У меня теперь много чего есть. Например, время. И желание жить.

Она начала спускаться по ступеням. Дети пошли за ней, наперебой уговаривая, угрожая, умоляя.

— Я буду звонить каждый день! — кричала Лена. — Мама, я клянусь! Я завтра же забронирую нам путевку в санаторий, вместе поедем!

— Мне не нужен санаторий, Леночка. Мне нужно было, чтобы ты позвонила просто так. Рассказать, как у тебя дела, а не как у тебя дела в бизнесе.

— Мы увеличим содержание в три раза! — Артем уже доставал телефон. — Я сейчас распоряжусь...

— Оставь свои деньги себе, Тема. На яхте они не очень нужны, там важнее уметь вязать узлы и не бояться качки.

Она подошла к машине. Геннадий уже сидел за рулем, прогревая двигатель.

— Мам, остановись, — Виктор взял ее за руку. — Ты же серьезно? Ты действительно нас бросаешь?

Марина Петровна на мгновение замерла. Она посмотрела на своих троих детей. Взрослые, красивые, успешные. И такие потерянные сейчас, когда из-под их контроля ускользнуло то, что они считали своей собственностью — их мать.

— Я вас не бросаю, — тихо сказала она. — Я просто ухожу из режима ожидания. Вы всегда знали, где я. Теперь ваша очередь искать меня.

— Но как? Где мы тебя найдем в океане? — Лена всхлипнула.

— Я буду присылать открытки. Из каждого порта. Если захотите — прилетайте. Но только если захотите увидеть меня, а не обсудить недвижимость.

Она села в машину и захлопнула дверь. Джип медленно тронулся с места, оставляя детей стоять посреди пыльной деревенской улицы.

— Она вернется, — уверенно сказал Артем, хотя голос его дрожал. — Через неделю поймет, что старая яхта — это не ее, и приползет обратно.

— Не приползет, — Виктор смотрел вслед уезжающему автомобилю. — Вы видели ее глаза? Она помолодела лет на двадцать.

Через три часа дети сидели в ресторане на полпути к Москве. Настроение было траурным.

— Надо пробить этого Геннадия по базам, — Артем яростно тыкал в планшет. — Наверняка уголовник со стажем.

— Я уже пробила, — Лена вытерла слезы. — Мой помощник скинул данные.

— И?

— Геннадий Борисович Колесников. Шестьдесят пять лет. Вдовец. Действительно капитан. Только не дальнего плавания, а... школьный учитель географии на пенсии. Из соседнего района.

Братья замерли.

— Какой учитель? — переспросил Виктор. — А яхта? А Марсель? А фонд ветеранов флота?

— Нет никакой яхты, — Лена шмыгнула носом. — И дома нет проданного. Я позвонила местному участковому, которого мы нанимали за домом приглядывать. Он сказал, что мама никуда дом не продавала. Она просто попросила соседа, дядю Гену, подыграть ей.

Артем медленно опустил планшет на стол.

— То есть... это был спектакль?

— Весь этот «капитан Немо», чемодан с наклейками, кругосветка... — Виктор закрыл лицо руками. — Господи, как мы купились.

— Не мы купились, Витя, — тихо сказала Лена. — Это она нам зеркало показала. Мы ведь даже не знали, что у нее в соседях учитель географии живет. Мы вообще ничего о ее жизни здесь не знали.

В этот момент у всех троих одновременно звякнули телефоны. В семейном чате появилось новое сообщение от матери. Это была фотография.

Марина Петровна и «капитан» Геннадий сидели на берегу той самой речки, которую дети так расхваливали при покупке дома. Перед ними стоял маленький складной столик, на нем — чай в термосе и тарелка с пирогами бабы Нюры.

Мать улыбалась — искренне и широко, так, как не улыбалась на последних семейных фотосессиях.

Под фото была подпись:

«Кругосветка началась. Мы только что пересекли экватор местного малинника. Здесь удивительно красиво, когда есть с кем разделить закат. Чай остывает. Если поспешите, может быть, вам еще достанется по кусочку пирога. Но только если вы оставите свои галстуки и юристов в машине».

Артем посмотрел на Виктора. Виктор посмотрел на Лену.

— У меня в багажнике есть плед, — первым нарушил тишину Артем. — И, кажется, я видел по дороге магазин с нормальными сладостями.

— Разворачиваемся? — спросила Лена, уже вытирая потекшую тушь.

— Разворачиваемся, — кивнул Виктор. — И на этот раз, кажется, нам придется постучаться, прежде чем войти.

Они вышли из ресторана. Три дорогих внедорожника, которые еще утром неслись «спасать имущество», теперь медленно разворачивались в сторону маленькой деревни «Тихий плес».

А на веранде дома Марина Петровна смотрела на дорогу.

— Едут? — спросил Геннадий Борисович, подливая ей чаю.

— Едут, — улыбнулась она. — Кажется, урок усвоен.

— А как же яхта? — подмигнул «капитан». — Я ведь и вправду могу лодку старую подлатать. На озере порыбачим.

— Обязательно, Гена. Но сначала я хочу просто поговорить с детьми. По-человечески. Без графиков и дедлайнов.

Над деревней опускался теплый вечер, и тишина больше не казалась Марине Петровне звенящей пустотой. Она была наполнена ожиданием — но теперь это было доброе ожидание.