— Сынок, не спорь со мной. Твой папаша совершил огромную глупость, когда сынка от первого брака в завещание вписал! Наша задача — заставить Ваньку отказаться от его доли. Тебе нужно сделать так, чтобы он тебе двинул! Знаешь что… Ты про мать его вверни что-нибудь эдакое… Да пообиднее! Он точно не вытерпит, вмажет тебе, как следует. А я все, что надо, зафиксирую…
***
Гул в цеху стоял такой, что собственные мысли казались тихими и неразборчивыми. Иван шел по пролету, чувствуя подошвами ботинок мелкую дрожь пола. Станки работали на полную, металл лязгал о металл, и этот ритм был единственным, что удерживало его на плаву последнюю неделю. После похорон отца всё вокруг стало каким-то ненастоящим.
К нему подошел Петрович, мастер. Он вытер руки ветошью и сплюнул под ноги.
— Слышь, Андреич, — Петрович кивнул на застывшую шестую линию. — Опять электроника летит. Твой батя всегда говорил: неча китайские платы ставить, лучше у немцев переплатить. А теперь что? Стоим.
— Я разберусь, Петрович, — Иван потер виски. — Сейчас в офис поднимусь, посмотрю контракты.
— Ты уж разберись. А то Егор твой вчера заходил, руками махал, кричал, что всё под снос надо и склад тут делать. Мы, мол, логистикой больше заработаем. Ты ему скажи, что завод — это не коробки переставлять.
— Егор просто горячится. Он в этом деле еще...
— Да какой горячится! — перебил Петрович. — Он под матерью своей ходит. А Вера Николаевна, сам знаешь, на железо смотреть не может. Ей бы цифры в тетрадке, чтоб красиво было.
Иван только кивнул и пошел к лестнице. В кабинете отца всё осталось по-прежнему: тяжелый стол, старая лампа с зеленым абажуром и стопки бумаг, которые Андрей Николаевич никогда не доверял компьютеру. Иван сел в кресло. Оно было слишком глубоким, неудобным.
Дверь открылась, и на пороге появилась Вера. Она выглядела безупречно — строгий костюм, ни одной выбившейся пряди, холодный взгляд.
— Опять в цехах пропадаешь? — спросила она, закрывая дверь. — От тебя скоро искры лететь будут, Ваня.
— Там проблемы с шестой линией, Вера. Надо решать.
— Проблемы надо решать в суде и в банках, а не у станка. Мы теряем время. Егор подготовил план перепрофилирования. Ты видел его?
— Видел. Это чушь. Мы не будем сносить цеха ради складов.
Вера подошла к столу и положила на него тонкую кожаную папку.
— Ты так уверен, что понимаешь, чего хотел отец?
— Я с ним здесь с десяти лет ошивался.
— Это ты так думаешь, — Вера присела на край стола, и её голос стал вкрадчивым, почти нежным. — На самом деле, Андрей очень переживал. Он видел, что ты тянешь завод назад.
— Что ты несешь? Он сам меня сюда привел.
— Привел, потому что надеялся. А потом разочаровался.
Она открыла папку и вытащила оттуда лист бумаги. Обычный лист А4, исписанный знакомым, корявым почерком.
— Я нашла это вчера. В его личном сейфе дома. Это письмо он начал писать за месяц до инфаркта. Видимо, хотел отправить тебе в день твоего рождения, но не успел. Или побоялся.
Иван взял лист. Руки начали мелко дрожать.
«Ваня, — прочитал он первую строчку. — Пишу тебе это, потому что сил больше нет смотреть, как ты мучаешь и себя, и производство. Ты хороший парень, но ты не лидер. Я оставил тебе долю в заводе только из чувства долга, но видит бог, лучше бы я отдал всё Егору сразу. А от тебя толку никакого…
Иван дочитал до конца. В глазах потемнело.
— Это не он, — выдавил Иван. — Не мог он так...
— Посмотри на подпись, — тихо сказала Вера. — Ты же знаешь его почерк. Эти его закорючки на «в», этот нажим.
Иван смотрел на бумагу, и буквы начали расплываться. Слишком похоже. Слишком в его стиле — рубить правду-матку, не глядя, кому она летит в лицо.
— Уходи, — прошептал он.
— Ваня, я не хотела тебя обидеть. Просто... Егор должен взять на себя управление. Так будет честно. Перед памятью отца.
— Уходи, Вера! — сорвался он на крик.
Она кивнула, забрала папку (письмо осталось на столе) и вышла, мягко прикрыв дверь. Иван сидел в тишине, слушая, как где-то внизу завывает станок.
***
Вечером в загородном доме было душно. Гроза ходила кругами, небо затянуло серой хмарью, но дождь так и не начинался. Егор сидел на террасе, закинув ноги на перила, и лениво листал ленту в телефоне.
Вера вышла к нему с двумя бокалами сока. Один поставила перед сыном.
— Ну что, съел он наживку? — спросил Егор, не отрываясь от экрана.
— Проглотил вместе с крючком, — Вера присела рядом. — Сидит там, в кабинете, как побитая собака. Теперь главное — не давать ему остыть.
— Слушай, мам, а письмо-то реально круто вышло. Ты где так подпись батину научилась подмахивать?
— Жизнь научила, — сухо ответила Вера. — Теперь слушай меня внимательно. Иван сейчас на грани. Он обижен, он злится на весь мир и на отца. Тебе нужно его дожать.
— В смысле? Опять про склады втирать?
— Нет. Тебе нужно, чтобы он на тебя набросился.
Егор отложил телефон и посмотрел на мать.
— Ты серьезно? Он же меня на голову выше.
— Ты боксер, Егор. Не придуривайся. Главное — спровоцировать его так, чтобы он ударил первым. В холле камеры, на кухне сегодня будет дежурить охрана, они всё увидят. Мы подадим иск. Судья — мой человек, он зацепится за это. Нам нужно отобрать его долю законно.
Егор прихлебнул сок, морщась.
— Как-то это... гниловато, не?
— Гниловато — это когда ты в тридцать лет будешь у брата выпрашивать деньги на новую машину. Хочешь этого?
— Не хочу.
— Тогда делай, что велено. Иди в гостиную. Он скоро приедет. Начинай с матери. Он за неё всегда горой был. Скажи, что отец её терпеть не мог, что она ему жизнь испортила. Понял?
— Понял, — буркнул Егор. — Ладно, пойду «отрабатывать».
Иван приехал через полчаса. Он выглядел паршиво: бледный, глаза впали, волосы дыбом. Он прошел мимо Егора, не глядя на него, и направился к бару. Налил себе в стакан и выпил залпом.
— О, гляди-ка, наш великий промышленник решил приложиться, — подал голос Егор с дивана. — Чего, Вань, станки не слушаются? Или письмо батино перечитывал?
Иван поставил стакан на стойку.
— Отвали, Егор. Не до тебя сейчас.
— Да ладно тебе! Чего ты такой дерганый? Батя просто правду написал. Ты же реально в мать пошел — такой же никчемный. Прикинь, он мне как-то рассказывал, что женился на ней по залёту, а потом всю жизнь жалел. Говорил, что она как чемодан без ручки — и нести тяжело, и бросить жалко.
Иван медленно обернулся. Его пальцы сжались в кулаки.
— Закрой рот, — тихо сказал он.
— А то что? — Егор встал и начал медленно подходить к брату. — Ударишь? Ну давай. Ты же у нас наследник, тебе всё можно. Только прикинь, как смешно: батя её презирал, и тебя так же. Ты для него был просто ошибкой молодости. Знаешь, как он её называл за глаза? «Моя главная неудача».
— Заткнись! — Иван шагнул навстречу.
— Да че ты «заткнись»? — Егор уже был в метре от него. — Она же была серой мышью, скучной и тупой. Не то что моя мать. Батя с ней хоть дышать начал. А про твою мамашу он говорил, что она ему всю молодость отравила. И ты такой же. Ничтожество!
Иван замахнулся. Егор внутренне сгруппировался, ожидая удара, чтобы потом красиво отлететь на ковер. Но удар не последовал. Иван замер, его рука дрожала в воздухе. Он смотрел на Егора, и в этом взгляде было столько боли, что Егору вдруг стало не по себе.
— Ты... ты же мой брат, — выдохнул Иван. — Как ты можешь это говорить?
Он опустил руку и просто отвернулся, плечи его поникли.
— Ты даже не понимаешь, что она нас стравливает, — глухо сказал Иван. — Тебе завод нужен? Забирай. Подавись ты этими акциями. Я завтра подпишу отказ. Только не говори больше про мою мать. Никогда.
Он побрел к лестнице, спотыкаясь на ровном месте. Егор стоял посреди комнаты, чувствуя себя последним подонком. На террасе за стеклянной дверью маячил силуэт его матери — она явно была недовольна финалом сцены.
Егор постоял минуту, потом бросился догонять брата. Он перехватил его на второй ступеньке.
— Вань, стой.
— Уйди, Егор. Сказал же — забирай всё.
— Да погоди ты! — Егор схватил его за плечо и силой развернул к себе. — Посмотри на меня.
Иван поднял глаза.
— Слушай... — Егор запнулся, оглянулся на дверь террасы. — Короче, это... Письмо — лажа. Мать его сама нарисовала. Она тренировалась весь вечер, я сам видел.
Иван застыл.
— Что ты сказал?
— То и сказал. Подделка это. Батя ничего такого не писал. Она хотела, чтобы ты на меня кинулся, понял? Чтобы тебя «недостойным» выставили через суд. Охрана вон за углом стоит, ждет, когда ты мне морду чистить начнешь.
Иван долго смотрел на брата, пытаясь осознать услышанное.
— Зачем ты мне это говоришь? — спросил он наконец. — Ты же всё мог забрать.
Егор шмыгнул носом и отвел взгляд.
— Да ну его... этот завод. Прикинь, я как представил, что мы всю жизнь вот так лаяться будем. Ну, типа, деньги есть, а брата нет. Хрень какая-то. Ты, конечно, зануда со своими станками, но ты... нормальный. Короче, не подписывай ничего.
В гостиную вошла Вера. По её лицу было видно, что она всё слышала.
— Егор, ты идиот? — спросила она ледяным тоном. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал?
— Понимаю, мам, — Егор обернулся к ней. — Я человеком остался. А ты... ты реально перегнула. Зачем было про его мать так врать? Ты же знаешь, что отец её до последнего уважал.
Вера подошла к ним, её каблуки сухо стучали по паркету.
— Уважал? Он её терпеть не мог за её слабость! Такую же, как у Ивана! Я хотела сделать тебя королем, Егор. Хотела, чтобы у тебя было всё.
— А спросить меня не забыла? — Егор шагнул к брату. — Мне не нужно «всё», если ради этого надо брата в грязь втоптать.
Иван молча слушал их перепалку. Пустота внутри него начала заполняться тихой, холодной яростью. Он спустился со ступеньки и подошел к Вере.
— Значит, письмо — подделка? — спросил он.
— Это не имеет значения, — огрызнулась она. — Ты всё равно не справишься. Ты развалишь завод за год.
— Может, и развалю, — Иван кивнул. — Но это будет мой завод. И Егора. А твоего здесь больше нет ничего. Завтра я вызову юристов. Мы проведем аудит. И я обещаю тебе, Вера: если я найду хоть одну твою левую подпись в документах завода за последние десять лет — ты сядешь.
Вера рассмеялась, но смех вышел нервным.
— Ты? Ты меня посадишь? Да у тебя смелости не хватит заявление написать.
— Хватит, — вдруг сказал Егор. — Я помогу. Я много чего видел, мам. Про обнал через те подставные конторы в Твери, помнишь? Я тогда молчал, думал — так надо. А теперь не буду.
Лицо Веры на мгновение исказилось, она стала выглядеть намного старше своего возраста. Она посмотрела на сына, потом на пасынка, резко развернулась и ушла вглубь дома.
Иван и Егор остались стоять у лестницы. За окном наконец-то грохнуло, и на крышу обрушился тяжелый, плотный ливень.
— Слышь, — Егор неловко замялся. — Прости за то, что я там наговорил... Ну, про мать твою. Это я... по сценарию.
— Забудь, — Иван протянул руку и крепко сжал плечо брата. — Ты главное сказал. Спасибо.
— Да ладно. Чего теперь делать будем? Она же просто так не свалит.
— Свалит, — Иван посмотрел на капли, стекающие по стеклу. — У неё нет выбора. Завтра поедем на завод вместе. Покажу тебе шестую линию.
— Опять твои железки? — Егор поморщился, но тут же усмехнулся. — Ладно. Только давай сначала выспимся. А то день был — просто атас.
— Согласен. Пошли на кухню? Там вроде пицца оставалась.
— Холодная, правда, — оживился Егор. — Погнали.
Они сидели на кухне, жуя сухую пиццу и глядя, как молнии разрезают черное небо.
— Вань, — позвал Егор, доедая корочку.
— Чего?
— А батя реально немцев хотел на шестую линию поставить?
— Хотел. Говорил, они надежные.
— Ну... давай поставим. Денег, конечно, жалко, но раз он говорил...
— Поставим, Егор. Обязательно поставим.
Дождь колотил по стеклам, смывая пыль с подоконников, а двое братьев сидели в полумраке кухни, и впервые за долгое время им не нужно было ничего делить. Они просто были дома.
А на следующее утро Вера уехала. Она не стала дожидаться юристов, просто загрузила в машину пару чемоданов и исчезла еще до рассвета. Иван видел из окна, как её красные габаритные огни растворились в тумане. Иван этому не обрадовался — предполагал, что так и будет. Ему и брату предстояла большая работа. Во-первых, нужно поднимать завод с колен, а во-вторых… Надо бы брата научить нормально разговаривать. А то вечно «че» да «реально»… Негоже совладельцу такого крупного предприятия так изъясняться.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.