Чехова или очень любят, и таких много во всем мире, или тяготятся им. И дело не в недалёкости вторых. Среди них, к примеру, Ахматова. Загадку воздействия Чехова на тех, кто им увлечен, лучше всего сформулировал Марк Щеглов: «Не могу спокойно читать Чехова, кажется, не выдержу, умру, сожгу себя, и из пепла встанет лучший, в котором всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли».
Любят Чехова именно за это, за вдохновляющий призыв, за сладкую тоску о себе преображенном и лучшем. Те, кто не любят его, думается, раздражаются размытостью этого призыва. Да куда ж это все-таки нас зовут?
Членораздельно и определенно Чехов сказал об этом всего однажды в любимом им самим рассказе «Студент»: «Правда и красота всегда составляли главное в жизни и вообще на земле».
Заметим, что в контексте это высказывание еще конкретнее. Там речь идет не о какой-то абстрактной красоте, а о евангельских событиях, и действие рассказа происходит в Страстную Пятницу. И сама эта мысль о правде и красоте исполнена животворной силы, она дает главному герою «чувство молодости, здоровья, силы» и «невыразимо сладкое ожидание счастья».
Всё же остальное у Чехова плывет и тает, обретает очертания и тут же размывается. Почему?
Чехова можно объяснить, только если перестать старательно разграничивать литературу светскую и литературу православную.
Если взять в качестве ключа к его творчеству слова святителя Николая Сербского, то всё сразу станет понятно, станет на свои места: «Человек, если ты когда-нибудь подумаешь, что физическая пища и физическое питие могут накормить и напоить душу твою, значит, ты стоишь на одной ступени со скотами домашними и зверями лесными.
Если ты перешагнул эту ступень и надеешься, что душу твою могут накормить и напоить мудрость человеческая и красота мира сего, значит, ты стоишь на ступени полуопытных и полузрелых. Как та первая мысль безумна, так и эта вторая надежда бесплодна. Ибо на сей второй ступени ты принимаешь рычание и стон жаждущего мира за песню и веселье, пытаясь с помощью чужой жажды заглушить свою».
Всё творчество Чехова об этой самой жажде и невозможности ее заглушить. И можно не углубляться в исследования того, насколько Чехов был религиозен, потому что главное в том, что в творчестве ни единой фальшивой нотой не погрешил он против истины, сформулированной святителем.
Читайте также:
Духовные поиски Пушкина в 5 стихотворениях
Загадочные строки стихотворения Мандельштама
--
Автор: Ирина Гончаренко — учитель русского языка и литературы, автор книги «Царь Эдип и Наташа Ростова. О литературе не по учебнику»