«Теперь уже в достаточной мере выяснилась непригодность холеных чистокровных лошадей, каких много у венгерской конницы. Лучше всего, по-моему, иметь лошадь степной породы, не избалованная, с привитым удачными скрещениями хорошим сердцем и мощным костяком. Ростом вершок или два».
Уважаемый читатель, не удивляет эта фраза: лошадь ростом вершок или два?
Рост лошадей в холке измеряли в вершках свыше двух аршин. Два аршина приравнивались к 142,2 см. Вершок – приблизительно 4,5 см.
Значит, степная (казачья) лошадь имела в холке 151,2 см.
«Тогда она будет хороша на ходу, тверда в «сшибке», неприхотлива и вынослива в походной бескормице и, наконец, что очень важно, не будет вязнуть в каждом болоте», – делал вывод из боевого опыта Леонид Викторович Попов (1889-1945), участник Первой мировой войны, дослужился до штабс-капитана, был контужен, отравлен газами, неоднократно награждён, после революции работал в «Окнах РОСТА». Выпустил несколько сборников рассказов и воспоминаний под псевдонимом Саянский. (Саянский Л. В. Три месяца в бою: дневник казачьего офицера. М. 1915).
Мировая война – это позже она станет Первой, Великой, а пока просто война – началась именно так, как её видели боевые генералы и как описал её Саянский в своих воспоминаниях о первой схватке с противником, да не простым, а знаменитым: венгерские кавалеристы известны с давних пор!
Венгры вели свою родословную от кочевых народов Азии. Венгерская степь-«пушта» между Дунаем и Тиссой в начале ХХ века кормила почти 4 миллиона лошадей, местные породы считались одними из лучших в Европе. Поэтому, по мнению современников, возникла одна из лучших кавалерий Первой мировой: немецкая военная школа, отчаянные венгерские всадники, хранящие дух неотразимых набегов Аттилы, и отличные лошади, растущие на приволье.
И ведь главное, началась война так же, как в планах седоусых генералов, прусских, русских и венгерских: кавалерийский рейд, прорыв границы, сотни всадников, поэскадронно форсирующих реку и разворачивающихся в лаву, а затем – лихая схватка, отчаянные поединки всадников, сверкание сабель, блеск палашей и на всю жизнь заполнившаяся деталь, оставшаяся в воспоминаниях русского офицера: «И дай Бог рубить так всякому, как, например, рубанул один венгерский гусар, разбивший дульную накладку на винтовке и вогнавший свой тяжелый длинный палаш на целый ноготь в сталь винтовочного ствола. Оценить этот удар может только тот, кто знает – что такое рубка». (Саянский Л. Три месяца в бою. Дневник казачьего офицера. М., 1915).
Кто же мог представить, что война, которая станет борьбой техники и экономики, стартовала почти как во времена Аттилы и Чингисхана?!
В августе 1914 года первыми в наступление пошли огромные массы конницы, десятки тысяч кавалеристов, у которых сабли, шашки, палаши и даже пики всё ещё считались главным оружием – всё именно так, как представляло командование каждой армии, накапливающей массы кавалерии!
Самой многочисленной конницей обладала Россия – почти 100 тысяч всадников и лошадей в мирное время, ещё столько же дала мобилизация казаков.
Второй по численности кавалерией Европы была германская – почти 90 тысяч всадников и лошадей. Германские генералы точно так же тоже были убеждены, что война продлится максимум полгода, лихие рейды кавалеристов и следующие за ними прорывы пехоты быстро сломят противника.
28 июля 1914 года Австро-Венгрия объявила войну Сербии. В тот же день российский император совершил главную ошибку всей своей жизни: Россия вступалась за Сербию, и по приказу высшего командования русской императорской армии к австрийской границе двинулась 2-я сводная казачья дивизия.
Эта дивизия состояла из донских, терских и кубанских казаков, её задачей стало прикрытие мобилизации и сосредоточение войск 8-й армии генерала Брусилова.
И в первую неделю августа 1914 года линией фронта стала пограничная река Збруч, приток Днестра, разделявший владения Австрийской и Российской империй.
К началу Первой мировой войны в армии Австро-Венгрии было 16 гусарских полков, которые комплектовались из венгров – одной из самых «кавалерийских» наций (память о предках-кочевниках?).
Две недели шли перестрелки, поиск разведки, но 17 августа 1914 года австро-венгерские гусары начали переправу через пограничную реку Збруч.
Участвовавший в том бою казачий подъесаул Евгений Тихоцкий так пописывал эти события: «Переправа была смелая и безостановочная. Австро-венгерские эскадроны переправлялись под обстрелом наших спешенных сотен, выравнивали строй и рысью двигались по дороге…» (Атака Австро-Венгерской конницы на 2-ю Сводную казачью дивизию под м. Городок 4/17 августа 1914 г. — Белград, 1935).
Австрийская конница прорывалась на Каменец-Подольский, один из древнейших городов Руси, где сейчас располагался штаб русского Юго-Западного фронта.
Командующий 5-й австро-венгерской кавалерийской дивизии генерал Эрнст-Антон фон Фрорайх-Сабо лихим кавалерийским набегом прорвался на русский берег пограничной реки Збруч, но в 2 часа дня 17 августа 1914 года австрийская конница наткнулась на казаков, оборонявших посёлок по имени Городок.
Атаковали самые настоящие гусары, в расшитых витыми шнурами тёмно-синих куртках-«доломанах», знакомых каждому читателю по образам ещё 1812 года…
Гусар из старослужащих, подкручивая ус, повествовал новобранцам о том, такой гусарский френч именовался «аттила», а сам термин «гусар» восходит к венгерскому Huszar, обозначавшему легкую степную кавалерию, и замирающие от восторга молодые слушали невероятный рассказ о том, что (хотите верьте, хотите – нет!), расшитые шнурами куртки корнями восходят к эпохе Великого переселения народов и гуннам Аттилы, легендарным предкам угров-венгров.
Русский свидетель той кавалерийской атаки так описывал её: «Стройные линии венгерских гусар в яркой форме представляли красивое зрелище. Невзирая на артиллерийский огонь, гусары широким галопом продвигались вперёд, сохраняя полный порядок. Всадники, потерявшие коней, быстро поднимались с земли, собирались в цепи и наступали пешком… Из наших окопов не раздавалось ни единого выстрела. Стрелки, положив винтовки на бруствер, спокойно ожидали врага на дистанцию прямого ружейного выстрела. Когда гусары подошли на 900–1000 шагов, по приказанию полковника Кузьмина по всей линии окопов был открыт пачечный ружейный и пулемётный огонь». (Цит. по кн. О. Казаринов. «Неизвестные лики войны». Вече. 2005).
Огонь оружия XX века был убийственен для атакующих всадников, сохранившихся от веков минувших: «Гусары дрогнули, стали падать люди и лошади, линии спутались, и порядок движения нарушился. Не выдерживая огня, всадники стали сбиваться в кучи и частью поворачивали назад, частью сворачивали вправо и ещё некоторое время продолжали скакать в беспорядке вдоль фронта, устилая поле телами людей и лошадей. В течение короткого времени линии гусар почти совершенно растаяли, скошенные фронтальным и фланговым огнём… Местность впереди снова опустела и только лошади без всадников, носившаяся по полю, и большое количество тел убитых и раненых гусар и лошадей, лежавших на желтой стерне напоминали о разыгравшемся здесь кровавом боевом эпизоде».
Большинство атаковавших гусар были убиты, все их офицеры погибли или получили ранения. Среди раненых, попавших в русский плен, был и командовавший атакой майор Барцай, венгр на австрийской службе.
Неудача не остановила австрийского генерала: пока шла лобовая атака, севернее Городка австрийские кавалеристы попытались обойти позиции русских.
Произошло самое страшное: кавалерийский бой – типичный для предыдущих веков и тысячелетий: два эскадрона венгерских гусар столкнулись с двумя конными сотнями кубанских казаков. Две конных линии сошлись фронтально лоб в лоб, рубя друг друга саблями. Это были профессионалы
Ожесточенная рукопашная под Городком продолжалась буквально несколько минут, но закончилась большими потерями для обеих сторон. Зарубленные саблями, погибли почти все участвовавшие в той схватке командиры и австрийцев, и русских, погибло порядка 500 венгерских гусар. Потери русских были меньше из-за того, что казаки не атаковали в плотном строю под артиллерийским и ружейным огнём. Преследуемые казаками, австрийские кавалеристы стали отступать, вскоре обратная переправа чрез реку Збруч обернулась паникой и катастрофой. 5-я кавалерийская дивизия потеряла боеспособность. Её командующий, 59-летний генерал Фрорайх-Сабо, застрелился прямо на поле боя.
И нужно бы закончить восторженным восклицанием: знай силу русской сабли, но война только началась, и выяснится, что одной храбрости и умения отчаянно бросаться в атаку недостаточно, в схватки вступят не храбрецы на боевых лошадях, а тяжёлые орудия, засыпающие противника снарядами за несколько вёрст, и пулемёты, превратившие конные атаки в самоубийство...
А потом на поля сражений выползут уродливые (по сравнению с верным другом-конём) танки, армии, окутанные облаками ядовитых газов, заливаемые струями пламени из огнемётов, зароются в землю, и начнётся война моторов, техники, уровня производства, война инженеров и предпринимателей, и храбрость будет цениться меньше, чем умение произвести в месяц снарядов больше, чем заводы противника, и в этой войне экономик Россия будет не самая успешная.