27 января, в день полного освобождения Ленинграда от блокады, «Геликон-опера» представила музыкальный спектакль-концерт «Два часа без войны. Аншлаги в блокаду». Постановка посвящена подвигу музыкантов, которые, несмотря на голод и холод, продолжали музыкальную жизнь в городе и поддерживали дух горожан, и, конечно, самим ленинградцам.
Вы когда-нибудь задумывались, что афиша может быть символом жизни? Если афиши в городе сменяются на новые, значит, жизнь в нем продолжается, значит, есть еще артисты и публика — так о подвиге ленинградских музыкантов рассказали в «Геликон-опере», где 27 января представили премьеру «Два часа без войны. Аншлаги в блокаду». Режиссер Ольга Мелкумова и дирижер Филипп Селиванов с помощью декораций-видеопроекций перенесли нас из уютного и теплого зала в центре Москвы в блокадный Ленинград. Исторические события переплели с музыкальными символами сопротивления горожан в исполнении артистов «Геликон-оперы». Прозвучали знаменитые номера из «Летучей мыши», на которой зрители тогда продолжали смеяться, несмотря на начало блокады и обстрелы, Рахманинов, которым открыли в октябре 1941-го сезон в Филармонии, конечно же, знаменитая «Ленинградская» симфония Шостаковича и многие другие.
8 сентября 1941 года — в день, когда началась блокада, не только звуки обстрелов звучали в городе, в театре Музкомедии давали «Летучую мышь», а еще через 20 дней после начала блокады Большой симфонический оркестр Ленинградского радио дал уникальный ночной концерт, который показал всему миру: город жив.
О Ленинградской музкомедии стоит сказать отдельно: это единственный театр в городе, труппа которого осталась в полном составе — давали спектакли и даже готовили премьеры. А билетов было не достать! Ленинградцы из последних сил собирались и вставали в очередь в кассу, а затем также из последних сил шли на спектакль, где на сцене всегда царил праздник. «Летучую мышь» 8 сентября 1941 года прервал артобстрел, но когда после тревоги зрители вернулись на свои места, зал снова бахнул — взорвались хохотом.
В Большом зале Ленинградской филармонии премьера — «Кармен» Жоржа Бизе. Началась бомбежка, погас свет, но в зале зрители зажгли фонарики, арии требовали повторять, а артисты с радостью бисировали. Силы благодарить музыкантов аплодисментами были не у каждого — размахивали белыми платочками, а артисты и сами едва держались на ногах от голода и бессилия. А мы тем временем в зале столичного нарядного театра слушаем арию Хозе в исполнении Сергея Абабкина и рукоплещем ему со слезами на глазах. Какую цену приобретает возможность услышать знаменитую оперную тему сейчас, зная, каково было тогда ленинградцам!
С трудом удается представить себе, чего стоило в годы блокады организовать новый Городской театр, правда, позже переименованный в Блокадный. В наше непростое кризисное время, но все же далеко не такое страшное, как в годы Великой Отечественной войны, такие затеи нечасто удаются, а у ленинградцев получилось! В труппу вошли артисты, которым не удалось эвакуироваться, и они готовили музыкальные спектакли. Первым спектаклем нового театра стала опера «Евгений Онегин». В наши дни подготовка к премьере — дорогостоящее удовольствие, а каково людям, которым нечего есть? Простоту их костюмов отчасти отразили артисты хора «Геликон-оперы», знаменитый хор «Девицы-красавицы» — скромные черные платья, которые найдутся в гардеробе у каждой, и полупальто. Наверняка на сцене Блокадного было невообразимо холодно, учитывая, что премьера состоялась в ноябре. Еще один большой нюанс ленинградской премьеры «Евгения Онегина» — артисты хора не могли стоять, их тела поддерживались специальными т-образными деревяшками. Один из очевидцев вспоминал: «Так они и пели, обвисая на этих грабельках». А на качестве исполнения ни голод, ни бессилие не отразились.
Еще один шедевр Чайковского в Блокадном театре услышала 16-летняя Галина Вишневская, которая тогда служила в частях ПВО, она вспоминала: «Весь спектакль отпечатался в памяти, как на кинопленке».
— И сейчас вижу перед собой изможденного Германа, Лизу с обнаженными, синими, тощими, как у скелета, плечами, на которых лежит толстый слой белой пудры; великую Софью Преображенскую — графиню (такого драматического меццо-сопрано я уже за всю свою жизнь не услышу), она тогда была в самом расцвете своего таланта. Когда они пели, изо рта у них валил пар.
Вершина — «Ленинградская» симфония Дмитрия Шостаковича. Исполняли ее, правда, не всю, выбрав фрагмент первой части — вариации, основная простодушная шансоньеточная тема которых по замыслу символизирует фашистскую угрозу. Первые мысли: «Почему именно этот фрагмент?» Хотелось услышать часть сначала, когда звучит тема сопротивления советского народа. Но быстро стало ясно: звучит один из самых знаковых фрагментов симфонии, где надвигающийся мрак сталкивается с силами света. И победа — за добром: вдруг среди мерзкой фашистской темы с грязным лязганьем меди прорывается мужественная ясная мелодия с русским колоритом, сначала по кусочкам, а затем увереннее. И картинка на видеопроекции становится другой — фотографии ослабленных людей, тащащих за собой саночки с трупами, сменяют фотографии детей, мирной жизни, где родители прогуливаются со своими малышами, и все в городе спокойно.
Летом 1942 года на улицах города появилась афиша с фамилиями дирижера Карла Элиасберга и композитора Дмитрия Шостаковича, а 9 августа состоялась премьера, сложность подготовки которой трудно сравнить с чем-либо. Весь мир тогда услышал, как звучит город, который многие считали почти мертвым. Так звучала Победа.
Подпишитесь на Telegram "МК": еще больше эксклюзивов и видео!
Автор: Марина Бляшон