Самые мрачные прогнозы аналитиков по отношениям России с новыми властями Сирии не оправдались. В среду 28 января президент РФ Владимир Путин принял нового сирийского лидера Ахмеда Шараа. Это их вторая встреча всего за три месяца, что говорит о стремлении обеих сторон к развитию прагматичного, стратегического сотрудничества, объяснили URA.RU аналитики.
Москва встретила высокого сирийского гостя сильным снегопадом. Впрочем, для Шараа это не стало проблемой. В Кремль он приехал чуть позже запланированного времени и сразу — в Зеленую гостиную, уже знакомую ему после встречи с президентом Путиным в октябре.
Здесь гостя уже ожидали члены российской делегации: помощник президента Юрий Ушаков, глава МИД Сергей Лавров, вице-премьер Александр Новак, глава Минобороны Андрей Белоусов и его заместитель Юнус-Бек Евкуров, замначальника Генштаба Игорь Костюков, министр финансов Антон Силуанов и другие. Почетный караул распахнул перед президентами позолоченные двери Зеленой гостиной. Путин и Шараа поприветствовали друг друга.
Путин начал с того, что с момента октябрьской встречи «многое сделано с точки зрения восстановления межгосударственных отношений». «Время не прошло даром. Удалось сдвинуть с мертвой точки и уровень взаимодействия в экономической сфере — четыре с лишним процента. Не так амбициозно, как бы нам хотелось, но все-таки движение заметно, и нужно обязательно сохранить эту замечательную тенденцию», — сказал Путин.
Он также отметил, что за время дипломатических отношений России и Сирии «не было никаких мрачных страниц». И в новых условиях диалог развивается. Россия готова участвовать в восстановлении республики.
«Мы внимательно наблюдали за вашими усилиями по поводу восстановления территориальной целостности Сирии, и хочу вас поздравить с тем, что этот процесс набирает обороты. Мы всегда выступали за восстановление территориальной целостности Сирии, и мы поддерживаем в этом направлении все ваши усилия», — заверил Путин.
Снег в Москве все-таки произвел впечатление на Шараа: с этого сирийский лидер и начал свое приветствие. «По дороге из аэропорта я видел очень много снега. Я знаю, что были многие военные операции, военные пытались достигнуть Москвы, но стойкость народа и погода даже помогали отразить эти нападки. И мы желаем вам, конечно, всего наилучшего, — сказал он и подчеркнул, что „Россия играет большую роль в стабилизации ситуации не только в Сирии, но и в регионе“.
За последние три месяца это уже второй визит Ахмеда Шараа в Москву. В октябре Путин впервые принимал нового сирийского лидера в Кремле. И тогда российский президент высоко оценил прошедшие парламентские выборы в стране и назвал их «большим успехом» лично Шараа. В свою очередь, сирийский лидер заверил Путина, что новые сирийские власти приложат «усилия для развития общих политических целей», и признал историческую связь с Россией.
К слову, через несколько дней после той встречи Шараа принял президент США Дональд Трамп. При этом Шараа стал первым сирийским лидером, который оказался в Белом доме с 1946 года, когда Сирия обрела независимость.
Эксперт Российский совет по международным делам Кирилл Семенов в разговоре с URA.RU отметил, что контакты между Москвой и новыми сирийскими властями «идут по нарастающей». В 2025 году, особенно с момента первой встречи президентов, диалог заметно активизировался.
«Отношения между нашими странами возвращаются к стратегическому уровню. Конечно, это все равно не тот уровень, который был при прежнем режиме, но правительство Дамаска заинтересовано в развитии связей с Москвой и видит Россию в качестве одного из приоритетных партнеров.
Худшие опасения после смены режима Башара Асада не оправдались. На сирийские власти не повлияли никакие ультиматумы Евросоюза (для возобновления диалога ЕС требовал от сирийских властей вывода России из республики, — ред.) – Шараа не поддается такого рода давлению», — отметил аналитик.
По словам Семенова, встреча на высшем уровне затрагивает много тем для обсуждения. Вопрос сохранения в Сирии российских военных баз — один из основных. Стороны прорабатывают новое двустороннее соглашение по присутствию армии РФ в Арабской республике.
«России сейчас не нужен прежний формат присутствия наших военных в Сирии: содержать там военную авиацию, например, нет необходимости — в боевых действиях наши военные участвовать не будут. России просто нужна база для обеспечения нашего присутствия в Африке (некий хаб, откуда можно будет перевести все, что нужно, в любую точку, — ред.). Та же база Хмеймим может быть двойного назначения: там могут располагаться и сирийские ВВС, и она же может использоваться российской авиацией (так, например, функционирует база в Катаре, которая используется как американцами, так и самими катарцами)», — пояснил Кирилл Семенов.
По словам руководителя Политической экспертной группы Константина Калачева, после смены власти в Сирии в декабре 2024 года «характер взаимодействия между Москвой и Дамаском трансформировался, но сохранил стратегическое значение для обеих сторон». «Шараа — прагматик, поэтому все упирается в вопрос — кто и что сейчас предлагает Сирии.
Партнерские связи с ЕС для Сирии, очевидно, важны. Но в регионе нужен баланс. Россия нужна Сирии для баланса, Сирия России – для сохранения присутствия на Ближнем Востоке. Это значит, что прагматичное партнерство России и Сирии, пусть даже ограниченное, возможно.
Поэтому обсудить состояние и перспективы развития двусторонних связей в различных областях, а также текущую ситуацию в Ближневосточном регионе лидерам никогда не лишне», — полагает Калачев.
Похожей позиции придерживается и руководитель Бюро военно-политического анализа Александр Михайлов. По его словам, Россия не может утратить свое присутствие на Ближнем Востоке и выход в Средиземное море. Но и новые сирийские власти видят в России определенную защиту.
«В Сирии постоянно идет борьба за власть между вооруженными группировками. Поэтому для Шараа важно развитие отношений с Россией для баланса. В Сирии есть объективные проблемы по линии курдов, непростые отношения с Турцией. А Путин — как раз один из наиболее опытных мировых политиков, который может помочь новой сирийской администрации налаживать мосты с лидерами других государств, которые могут непосредственно влиять на ситуацию на Ближнем Востоке», — поясняет Михайлов.