В 1991 году прекратил своё существование СССР. А ещё 1991 год был объявлен ЮНЕСКО Годом Осипа Мандельштама.
И до сих пор вокруг имени Мандельштама кучкуются сторонники либерального мировоззрения. В НИУ «Высшая школа экономики» существует аж целый Мандельштамовский центр, под эгидой которого по всей стране проводятся различные мероприятия — семинары, симпозиумы и конференции, организуются выставки и торжества.
Каким же на самом деле был Осип Мандельштам, и почему его судьба сложилась трагически? Попробуем разобраться.
Осип Мандельштам родился в 1891 году в Варшаве в состоятельной еврейской семье купца — мастера перчаточного дела и музыкантки. В 1897 году семья перебралась в Петербург. Там в 1907 году Осип хоть и с плохим аттестатом, но окончил-таки престижное Тенишевское училище и уехал учиться в Европу.
Во Франции будущий поэт посещает Сорбонну и Коллеж де Франс в Париже, а в Германии — Гейдельбергский университет. Пока родительских денег хватало, Осип вёл богемный образ жизни, вращался в кругах поэтов, художников и музыкантов, путешествовал. Но к 1911 году дела у отца пошли хуже, и денег на учёбу Осипа в Европе у семьи уже не было. В 1911 году Осип Мандельштам возвращается в Россию и поступает в Петербуржский университет.
Чтобы обойти ограничения на принятие евреев в высшие учебные заведения, молодому человеку приходится креститься.
Учится Осип по своему обыкновению плохо, но зато он знакомится и начинает общаться со множеством литераторов. В его круг общения входят Анна Ахматова, Николай Гумилёв, Бенедикт Лившиц, позже — Анастасия и Марина Цветаевы. Он знакомится с Александром Блоком. А в 1913 году издаётся «Камень» — первый сборник стихов Осипа Мандельштама. И хотя большого поэтического успеха у поэта ещё нет, он уже находится в самом центре тогдашней творческой «тусовки».
Новую власть Мандельштам принял хорошо — почти сразу же после Октябрьской революции поэт идёт служить в советские государственные учреждения. В начале 1918 года Мандельштам — чиновник в Центральной коллегии по разгрузке и эвакуации Петрограда, а с 1 июня того же года по рекомендации самого наркома просвещения А.В. Луначарского он занимает должность начальника отдела в Наркомпросе с окладом в 600 рублей. Это много — Мандельштам даже может себе позволить постоянно проживать в гостинице Метрополь.
Впрочем, долго на этой должности поэт не проработал. Чиновничья рутина была не для него. Он часто игнорировал служебные обязанности, а прогулы мог объяснить, например, так:
В начале июля я захворал истерией. По получении отпуска я уехал домой. Чувствуя себя плохо, я к 15 июля передал товарищу просьбу довести до сведения коллегии о просьбе моей освободить меня от занятий еще немного времени. Товарищ пробыл две недели в дороге и не сообщил в Комиссариат о моем нездоровье. Единственно, в чем виноват я, — это в неофициальном осведомлении коллегии о причинах моей неявки.
Да и работать где-либо Осипу было уже не обязательно, ведь вскоре после прихода советской власти к поэту Мандельштаму приходит и настоящий успех. Его охотно печатают в газетах и журналах, издают, он проводит творческие вечера, много путешествует по России. В 1922 году в Киеве Осип Эмильевич Мандельштам регистрирует брак с Надеждой Яковлевной Хазиной.
Одно время супруги жили в Москве — государство выделило поэту комнату в так называемом доме Герцена — общежитии литераторов. Затем в Ленинграде, где у отца и брата Осипа была большая квартира. В эту квартиру Мандельштамы прописались, чтобы избежать её «уплотнения» — таким образом квартира осталась в семье. Периодически Осип Эмильевич и Надежда Яковлевна отдыхают в лучших государственных санаториях, путешествуют, любят посещать Крым.
Готовилось создание союза писателей, и в 1932 году Осип Мандельштам был включён в список видных советских литераторов, составленный Кагановичем по поручению Сталина. Другом и покровителем Мандельштама был Николай Иванович Бухарин — виднейший политик, живший тогда в Кремле рядом со Сталиным. Бухарин имел огромное влияние в литературной среде — ведь именно он занимался подготовкой первого съезда советских писателей.
Сталинские репрессии против Осипа Мандельштама начались в 1934 году — скажет нам покинувший недавно Россию знаток истории литературы Дмитрий Львович Быков и хором подхватят остающиеся пока в стране докладчики из мандельштамовского центра при «Высшей школе экономики».
Хотя Мандельштамы много путешествовали по России, полюбили Ленинград, но они всё же страстно желали жить в столице — в Москве. Причём непременно в собственной квартире. Надо сказать, что для любого жителя России собственная квартира в Москве в то время была не менее желанна, чем сейчас. И не менее дорога.
В 1933 году началось заселение в писательский дом в Нащокинском переулке — это был один из первых жилищных кооперативов. Мандельштамы очень хотели иметь там квартиру, но на первый взнос денег у них не было. Помог друг семьи Николай Бухарин. Он организовал подписание Осипом договора с издательством на собрание сочинений. Из воспоминаний Надежды Мандельштам:
Путешествие в Армению, квартира, пайки, договоры на последующие издания, не осуществленные, но хотя бы оплаченные,... — все это дело рук Бухарина.
Собрание сочинений так и не было издано, — позже Мандельштам нарушит взятые на себя обязательства, и выход книг сорвётся — но аванс в размере 13 тысяч рублей поэтом был получен. Таким образом, деньги на первый взнос за столь желанную квартиру у семьи появились.
Но даже при наличии денег попасть в число квартировладельцев было не просто. Каждую кандидатуру на собраниях обсуждали литераторы — будущие жильцы. За заносчивость, скверный характер и склонность к скандалам Мандельштама они не любили, такого соседа иметь не хотели. Из мемуаров подруги семьи Мандельштамов литературоведа Эммы Герштейн:
Дом был одним из первых кооперативных, и кандидатуру каждого жильца обсуждали сами писатели. При упоминании фамилии Осипа Эмильевича они стонали: «Ох, этот Мандельштам!» Я возмущалась, что такому большому поэту не дают квартиры, говорила об этом в доме Осмеркиных. А бывавший там поэт и прозаик Константин Аристархович Большаков возражал: «Вы поймите: Мандельштам не имеет права на квартиру в писательском кооперативном доме, он даже не член Союза поэтов».
И тут на сцене вновь появляется всемогущий друг Мандельштама Бухарин. Под его давлением поэта всё-таки приняли в жилищный кооператив. Правда, кого-то при этом пришлось исключить, кого именно — история умалчивает. Но этот человек наверняка был не согласен со своим исключением. Именно поэтому жене Мандельштама Надежде пришлось в день, когда дом был сдан, с матрасом бежать на пятый этаж в заветную квартиру. Из мемуаров Эммы Герштейн:
По действующим тогда законам жильца нельзя было выселить, если на спорной площади стоит его кровать. Надя прекрасно это знала, и как только был назначен день общего вселения, она с ночи дежурила у подъезда, поставив рядом с собой пружинный матрац. Утром, как только дверь подъезда открыли, она ринулась со своим матрацем на пятый этаж (дом без лифта) и первая ворвалась в квартиру.
Но почему же Мандельштам не захотел бежать по этажам с матрацем сам, а снарядил на это предприятие свою слабую, больную туберкулёзом жену? Вопрос риторический. Разве можно представить Осипа Мандельштама бегущим с матрацем? Ни в коем случае! Поэт был выше всех этих бытовых моментов.
Всё это — и возникшие обязательства перед Бухариным, и унижение жены — очень сильно ударило по психике и так нездорового в душевном плане поэта. А душевная болезнь его начала проявляться уже давно — вспомним истерию, настигшую Мандельштама когда-то на государственной службе.
И в таком состоянии в 1933 году, сразу же после заселения, он написал стихотворение «Квартира тиха, как бумага», посвящённое своей новой квартире в писательском доме — одно из первых резко критических по отношению к власти. В этом стихотворении есть строки:
А стены проклятые тонки,
И некуда больше бежать,
А я как дурак на гребенке
Обязан кому-то играть.
Наглей комсомольской ячейки
И вузовской песни бойчей,
Присевших на школьной скамейке
Учить щебетать палачей.
Какой-нибудь изобразитель,
Чесатель колхозного льна,
Чернила и крови смеситель,
Достоин такого рожна.
Какой-нибудь честный предатель,
Проваренный в чистках, как соль,
Жены и детей содержатель,
Такую ухлопает моль.
Жена поэта Надежда Яковлевна считала, что это стихотворение наравне с эпиграммой про Сталина в дальнейшем фигурировало в деле поэта.
Имел ли Мандельштам право клеймить своих соседей «честными предателями», «чернила и крови смесителями»? Этим стихотворением Мандельштам как бы отказывался от подачки Бухарина, а в его лице — от подачки государства. Правда, отказался он только на словах. А на деле они продолжали жить и принимать гостей в стенах якобы ненавистной квартиры. От денег по заключённому с подачи Бухарина договору Мандельштам тоже не спешит отказываться — он продолжает регулярно получать с издательства крупные суммы. А вообще, этим стихотворением Мандельштам сильно «подставлял» поручившегося за него Бухарина.
Кстати, Михаил Афанасьевич Булгаков с 1934 года жил в том же писательском доме. Там он писал свой роман «Мастер и Маргарита». И слова Воланда про квартирный вопрос, испортивший москвичей, вполне вероятно, появились в романе под влиянием истории с мандельштамовской квартирой.
Мандельштам сорвал публикацию собрания сочинений, аванс за которое был потрачен на покупку квартиры. Тем самым он ещё раз подставил своего друга Бухарина.
Ну и венцом болезненного состояния психики поэта стала та самая его эпиграмма «Мы живём, под собою не чуя страны». Эпиграмма была написана в ноябре 1933 года — по горячим следам заселения в новую квартиру. Злился Мандельштам на Николая Бухарина, у которого теперь находился в огромном неоплатном долгу, и на Сталина. Поэт вскоре даст пощёчину писателю Алексею Толстому за обиду, нанесённую совершенно другим человеком.
8 января 1934 года умирает поэт Андрей Белый. На похоронах на Мандельштама случайно падает крышка гроба. Присутствующие расценили это как страшное предзнаменование, на что сам поэт ответил с иронией: "Я к смерти готов".
В итоге на Мандельштама ожидаемо донесли, и в ночь с 16 на 17 мая 1934 года он был арестован (по иным данным в ночь с 13 на 14 мая). Следователь подвергает автора пыткам, которые спустя почти сорок лет детально опишет А. И. Солженицын в произведении "Архипелаг ГУЛАГ". Методы НКВД не отличались особым разнообразием: яркие лампы, карцеры, смирительные рубашки и т. д. - словом, все, что могло сломать человека, унизить его. Мандельштам признается во всем, и не просто признается, но и перечисляет имена тех, кому читал "эпиграмму". Почему в списке слушателей не числилось имя Пастернака, узнавшего о сочинении одним из первых, до сих пор остается загадкой. Позже Осип Эмильевич признается жене, что на Лубянке он испытывал настолько сильный страх, что даже пытался вскрыть себе вены. Кстати, следователь Шиваров, допрашивавший поэта, спустя некоторое время был арестован и покончил жизнь самоубийством.
Последовало наказание для Мандельштама — ссылка в город Чердынь Пермского края сроком на три года. Мы помним, что это было время, когда готовилось объединение советских литераторов в союз. Впереди страну ждали сложные времена, и в среде писателей и поэтов — тогдашних «властителей дум» — государству нужна была сплоченность. Поэт, входящий в список известнейших, бегающий по знакомым с антигосударственной, оскорбительной для лидера страны эпиграммой, формированию этой сплочённости мягко говоря не способствовал.
Тем не менее, за Мандельштама вступились. Сначала хлопотал Бухарин — тот самый, неоднократно «подставленный» Мандельштамом. Бухарин доложил об аресте поэта Иосифу Сталину. Состоялся знаменитый звонок Сталина Пастернаку с вопросами о Мандельштаме. Пастернак поддерживать Мандельштама витиевато отказался, чем Сталин был возмущён.
Загадочный телефонный звонок в квартиру Пастернака
Несмотря на ужасающее положение дел, Бухарин все же делает некоторые попытки спасти Мандельштама. Одна из них - письмо, адресованное напрямую вождю. Получив его, Сталин неожиданно звонит Пастернаку:
Сталин: Дело Мандельштама рассматривается. Все будет хорошо. Почему вы не обратились в писательские организации или ко мне? Если бы я был поэтом и мой друг поэт попал в беду, я бы на стены лез, чтобы ему помочь.
Пастернак: Писательские организации не занимаются этим с 1927 года, а если б я не хлопотал, вы бы, вероятно, ничего не узнали.
Сталин: Но ведь он же мастер? Мастер?
Пастернак: Но дело не в этом!
Сталин: А в чем же?
Пастернак ответил, что хотел бы встретиться и поговорить.
Сталин: О чем?
Пастернак: О жизни и смерти.
На этом Сталин бросил трубку.
Этот разговор имеет еще одну версию, в которой автор "Доктора Живаго" предстает не таким смелым: говорит, что Осип Эмильевич ему вовсе не друг, а вот Иосиф Виссарионович! С ним он, якобы, давно хотел пообщаться. Сложно сказать, какая из версий наиболее всего близка к истине, но то, что этот разговор оставил после себя множество загадок и не раз пятнал репутацию Пастернака, очевидно. Представить, что Сталин звонил писателю, чтобы узнать подробности дела, невозможно. "Вседержитель судеб" советского народа не мог не знать всех деталей. Тогда зачем ему понадобился этот разговор? По мнению одного из исследователей Б.М. Сарнова, Сталин хотел выпытать ценность Мандельштама как поэта, величину его таланта. Он понимал, что потомки будут вспоминать его не по тем стихам, которые были написаны из лести, а по тем, которые смогут донести его величие искренне и талантливо. Уже будучи в ссылке, Мандельштам действительно напишет несколько восхваляющих вождя сочинений, но ни одно из них не врежется в память народа так, как "злостная эпиграмма". Поэт Фазиль Искандер также полагал, что Сталину понравилось критическое сочинение Осипа Эмильевича. С одной стороны, герой стихотворения предстает здесь в гиперболизированном и даже "мерзком" образе тирана, с другой - за этим обликом скрывается "неодолимая сила Сталина": его слова "как пудовые гири, верны", он "играет услугами полулюдей" и вся страна живет в страхе перед ним, так как даже "речи за десять шагов не слышны".
Сталин, которого так старался оскорбить Мандельштам в своей эпиграмме, фактически поддержал поэта, поспособствовав смягчению наказания. В результате Мандельштаму было позволено самому выбрать место отбывания ссылки. И Осип Эмильевич с Надеждой Яковлевной решили ехать в Воронеж.
Жизнь Мандельштамов в Воронеже, имея доступ к местным архивам, глубоко исследовал воронежский историк Николай Сергеевич Сапелкин. В Воронеже Мандельштам занимает высокооплачиваемую должность заведующего литературной частью в местном драмтеатре, работает в радиокомитете, в газете «Коммуна», ведёт литературные курсы при журнале «Подъём». Периодически он получает гонорары за сделанные ранее переводы. Кроме того, поэту в качестве помощи регулярно присылают и привозят деньги коллеги и знакомые из Москвы. Свою московскую квартиру супруги сдают в аренду. Согласно цифрам, приводимым Сапелкиным, среднемесячный доход Мандельштама составлял около 2000 рублей. Это при том, что зарплата воронежского рабочего составляла в то время около 150 рублей. Жили Мандельштамы в отдельной квартире в новом доме. Они хорошо питались, но не забывали и о развлечениях — по местным меркам весьма состоятельная чета Мандельштамов старалась посещать все важные культурные мероприятия в городе.
По другим данным Мандельштамы практически нищенствовали.
В Воронеже Мандельштам напишет стихотворение «Ода Сталину». По поводу литературных достоинств этого произведения мы полагаемся на мнение Иосифа Бродского, который считал оду произведением грандиозным, пророческим. Именно воронежский цикл стихотворений Мандельштама ("Воронежские тетради") принято считать вершиной его творчества. Пока поэт "вымучивал", как утверждала Надежда Яковлевна, оды Сталину, уверявшие вождя в успехе его плана, жена бережно сохраняла искренние и выстраданные сочинения супруга.
Но жизнь в Воронеже была омрачена обострением душевной болезни поэта. В 1936 году обследуют и лечат Мандельштама лучшие врачи города во главе с директором медицинского института. Ему ставят диагноз: «шизоидная психопатия, признаки рассеянного склероза», он получает инвалидность.
В мае 1937 года срок ссылки закончился, и Мандельштам едет в Москву. Там он в пытается вновь прописаться. Психическое заболевание никуда не делось, и в попытке добиться легализации в столице в чиновничьих кабинетах поэт устраивает громкие истерики. Ведёт он себя крайне неосторожно.
Пока Мандельштамы жили в Воронеже, Ставский занимался сдачей в аренду за 600 рублей в месяц их московской квартиры. Возможно, поэт в очередном параноидальном припадке обвинил приятеля в какой-нибудь манипуляции с арендной платой. Так или иначе, Владимир Ставский, будучи Генеральным секретарём Союза писателей, в 1938 году пишет о Мандельштаме наркому внутренних дел СССР Николаю Ежову:
"Сейчас он вместе с женой живет под Москвой. Но на деле — он часто бывает в Москве у своих друзей, главным образом — литераторов. Его поддерживают, собирают для него деньги, делают из него страдальца — гениального поэта, никем не признанного. В защиту его открыто выступали Валентин Катаев, И. Прут и другие литераторы, выступали остро. С целью разрядить обстановку — О. Мандельштаму была оказана материальная поддержка через Литфонд. Но это не решает всего вопроса о Мандельштаме. Вопрос не только и не столько в нем, авторе похабных клеветнических стихов о руководстве партии и всего советского народа. Вопрос — об отношении к Мандельштаму группы видных советских писателей. И я обращаюсь к Вам, Николай Иванович, с просьбой помочь".
Можно ли это письмо считать доносом? Скорее всего, Ставский не желал гибели своего давнего приятеля, он хотел, чтобы Мандельштама изолировали и сохранили, прежде всего защитив от самого себя. Но известный своим «гуманизмом» Ежов отправляет беспокойного поэта в обычный лагерь.
Характер Мандельштама оставлял ему мало шансов вписаться в коллектив простых арестантов. Плюс прогрессирующее психическое заболевание. Происходит конфликт, в ходе которого арестанты на какое-то время выталкивают Мандельштама на мороз. В 1938 году поэт гибнет в пересыльной тюрьме от простуды. Это одна версия. По другой версии поэта погубил тиф, а причина, указанная в официальном заключении НКВД, - паралич сердца.
Как рассказала «Газете.Ru» кандидат исторических наук и старший научный сотрудник Музея истории ГУЛАГа Татьяна Полянская, паралич сердца, скорее всего, был сопутствующей, а не основной причиной смерти Мандельштама. Незадолго до кончины, в конце осени 1938 года, поэт в своем последнем письме брату Александру сообщил о крайнем истощении.
«Ближе к 1940 году распорядились в случае смерти от дистрофии и фактически голода не ставить истощение как основной диагноз, а ставить сопутствующий — паралич сердца. В Музее истории ГУЛАГа находится справка за 1938 год о том, что Мандельштам умер от истощения. Кроме того, он пережил тяжелый этап до Владивостока», — пояснила Полянская.
Также существует версия, что Мандельштам умер от сыпного тифа. В 1938 году это заболевание было крайне распространено среди заключенных из-за антисанитарии. Однако очевидцы указывали, что в больнице Мандельштама обследовали и тифа не обнаружили.
Нельзя было отправлять психически больного человека в тюрьму. Почти сразу после расправы над Мандельштамом Ежова настигнет возмездие. Он попадёт в опалу, и в 1939 году будет арестован, а затем в 1940 году расстрелян. Ставский же, будучи военкором, геройски погибнет 14 ноября 1943 года.
В 1938 году Иосиф Сталин не заступился за ищущего гибели Мандельштама.