Как мама ее без мужа родила
Столь строго-задумчивой баба Галя была всего миг, пока серьезно смотрела в объектив фотоаппарата, а так сыпала шутками и прибаутками, даже вспоминая о своей трудной доле, в которой всегда находила повод для радости. Удивила она и феноменальной памятью, стройностью разговора в столь не юном возрасте. Завтра, 24 апреля, Галине Степановне Гадышевой из села Большие Поляны исполнится 95 лет. Как труженице тыла этой весной ей была вручена медаль к 80-летию Победы в Великой Отечественной войне. Рассказ о своей жизни начала с печального факта, который наложил тяжелый отпечаток на все детство. Мама «нашла» дочку в 25 лет без мужа, уехала ненадолго в Кирю ухаживать за парализованной теткой, а вернулась с животом, в Ардатове родила, первые полгода жила у сестры в Чапаевке. Галина Степановна так и не узнала, кто был ее отец. Это сейчас словосочетание «мать-одиночка» не ранит, а добавляет выплаты и льготы, а тогда было клеймом для всей семьи. Дед и бабушка Яков Васильевич и Анна Васильевна Кутыревы были где-то 1867 и 1868 годов рождения, они вырастили пятерых детей, Галина Степановна легко перечислила, кто из них в каком году родился: самая старшая тетка – в 1902 году, ее мать – в 1905-м и так далее. Все к тому времени уже были семейными, а тут такое. Бабушка все-таки упросила, умолила деда забрать дочь с внучкой домой, но, разрешив это, дед поставил условие, чтобы девочка не знала, кто ее мать. Подросшая Галя мамой звала бабушку, деда - тятей, и даже когда потом добрые люди просветили, как дело обстоит на самом деле, не смела ни подойти, ни обнять ту, что ее родила. Вскоре началась коллективизация, людей начали загонять в колхозы. Дед не захотел туда вступать, его поддержал и сын, как раз вернувшийся из армии, быстренько устроившийся работать завхозом на Пашков завод (нынешний Лесозавод). Из-за этого у них отобрали лошадь и корову, отдали их удойную кормилицу бабушкиной сестре, у которой детей была куча, а муж - пьяница и лентяй. С той поры они держали в хозяйстве только коз, корову не позволялось. – Буду Гальку растить, эта нам кусок хлеба в старости даст, – рассудил дед, - она нас и схоронит. А мама в этом доме была бессловесной работницей, никогда в жизни больше не посмотревшей даже в сторону мужчин, только молилась Богу да потом Галиных пятерых детей вынянчила. Как бабушка семерых сирот спасла В 1941 году началась Великая Отечественная война. Сына, что на Пашковом заводе работал, а жил в поселочке Скипидарка, как раз на три месяца отправили учиться на пулеметчика, он вернуться должен был, а тут такое. Прямо с учебы той и призвали, 16 августа он уже погиб. Его вдову с тремя детьми из дома попросили, раз работника на заводе не стало. Они поселились в Больших Полянах по соседству, и эти трое детишек все время были у дедушки с бабушкой, к ним прибавились трое детей от рано умершей их дочери, той, что жила в Чапаевке и приютила когда-то маму с новорожденной Галей. Дед с бабушкой были уже в годах, не работали, но каким-то образом протащили через войну семерых осиротевших внуков, хотя столько народу тогда в селе умерло, каждый день кого-то несли на кладбище. - В одной семье, помню, за два дня умерло четверо детей, хоронили разом, и нас, подростков лет десяти-двенадцати, заставили тащить до кладбища детские гробики, они махонькие, легкие, а несем вчетвером на веревках, специальные рушники для этого дела были одни на все село, а тут четверо, мне так это врезалось в память, – вспоминает Галина Степановна. – У той женщины тогда уже и муж погиб, один сын остался, его и вырастила. И голод, и холод страшный, два военных года подряд даже картошка почему-то не родилась. Как мы выжили, уму непостижимо. Ладно лес близко. Я таскала оттуда липовые листья мешками, а ходили за ними толпой. Жил неподалеку парень старше нас, местный дурачок, он нас соберет, в лес поведет, а боялись мы не волков, а лесников, которые сильно шугали, не разрешали листья обдирать, ведь лучше всего были те, что с молоденьких деревцев сорваны. Он идет впереди, нас подбадривает, что любого лесника убьет, если встретит, нам и не страшно, сами еще глупые. Бабушка листья высушит, растолчет, через сито просеет, эту муку на козьем молоке замесит - ну как высший сорт тесто, даже тянется, только цветом зеленое. А уж какие вкусные те лепешки были, только в животе не задерживались, в туалет просились. Вот бы сейчас их снова попробовать, – задумчиво произносит, - да наверное, никто есть не станет, - тут же делает вывод. Ходили в лес за ягодами, грибами, чаще для того, чтобы продать их. Бабушка с тетей Душей ягод наберут, скажут: «Галька, отнеси домой наши кузовки, а мы еще походим». Где б они ни были, без боязни шла одна обратно, ни разу не заплуталась, где в лес зашли, на том месте и выходила, ведь с малолетства там. Если бабушка одна раненько сбегает, ей грибы мыть, пока та отдыхает. Бывало, понесут их в Ардатов на базар. Продадут кое-как, а денег наторгуют только на стакан соли, очень дорогая она во время войны была - 4 рубля стакан стоил, а грибы - 30 копеек. Учиться в пятый класс дедушка ее не пустил, сказал, что две пары лаптей за неделю изнашивать будешь, лучше дома сиди. Так и осталась с четырьмя классами образования. Как с пятнадцати лет с мечом ходила Маму и ее сестру в первый же месяц войны забрали рыть окопы, скорее всего на Сурский рубеж, только вернулись, опять ее куда-то отправили по разнарядке, и так весь год. А потом ей кто-то сказал: «Дунь, что ты ездишь, чай у тебя тоже дите». Она и не подчинилась в очередной раз, тут же из сельсовета пришли, штраф огромный наложили, да чтобы к вечеру уплатить, а денег нет, тканину из дома забрали, бабушка побегала по селу, заняла, уплатила - и тканину вернули, и от матери отстали. Тогда как раз торфопредприятие открыли, мама туда уголь жечь ходила, чурки пилить. Во время войны и дети ее возраста вместе с матерями работали в лесу, сосновые шишки собирали зимой, посадки сажали и пололи все лето, помнит она, как драли бересклет. Это такой кустарник невысокий, растет под соснами, цветет красненьким, корень с метр длиной, с палец толщиной, ребятишки его дергали, вязанками таскали, а взрослые его стукали, облупали, внутри он белый. За день вдвоем так мешок набирали, сдавали леснику дяде Ване Кудашову, говорят, из этих корней делали резину для нужд фронта. В лесу дядя Ваня и заприметил бойкую работящую Галю, и когда она в пятнадцать лет пришла официально трудоустраиваться в лесхоз, привел в бригаду к женщинам-лесоводкам, что были постарше, сказал: «Бабы, возьмите, лютая девчонка, она вам и за хлебом в совхоз сбегает, и воды из Песчанки принесет, я ее уже мечом садить научил». Так она с ними 10 лет и проработала, эти состарились, к другим перешла, лесоводов тогда три бригады было, семь месяцев сажали, пололи гектары саженцев, растили лес на делянках, а зимой наряжали их собирать шишки, да... Но тут в быструю речь Галины Степановны едва успеваю вставить вопрос про то, что значит мечом садить? Объяснение вышло простое: - Это инструмент для посадки, напарница сосенку в него тычет, я зажимаю и потом в землю втыкаю, чтоб корни поглубже ушли, и так шаг за шагом целый день. Как Богу клятву дала и исполнила - Всю жизнь это место грею, с рождения тут живу, на один и тот же угол леса смотрю. Эту избу дед построил в 1907 году, заднюю мы уже с мужем приделали в 1958-м. Бабушки не стало в 1949 году, ей уж было за восемьдесят лет, а дед прожил после нее девять лет и умер в 91 год, – сыпет подробностями почти вековой давности Галина Степановна. - Дед и замуж выдать меня успел, двоих правнуков увидел. В 1950 году пришел меня сватать мой одногодок Санька Гадышев, говорит, что хочет жениться еще до армии. Дед одобрил, но с условием, что жить мы будет в этом доме, который нам и достанется. А жених и не спорил, все равно вести меня некуда. В семье у них восемь детей было, он третий по счету. Отец погиб на войне через четыре месяца как призвали, двое младших во время войны от голода умерли. Мать их работала в детском саду уборщицей, прибегают к ней, говорят: «Колюшка умер и Тонюшка вот-вот...», а заведующая ей: «Пока пол и посуду не вымоешь, никуда не пойдешь». Так и не пришлось закрыть глаза дитю, вот какое время было и люди жестокие. Поженились они 3 февраля, 10-го мужу исполнилось двадцать лет, в апреле ей стукнуло столько же. В ноябре дочка Маня родилась, перед новым годом его в армию взяли, да в морфлот попал, отслужил долгих пять лет. Спустя три года в отпуск приходил, в результате сын Николай родился. Вернулся в 1955 году к двоим детям. Оттого, что сама всю жизнь безотцовщина и мама такая неприкаянная, настрадалась вдоволь, она в душе Богу поклялась, что сколько будет детей, столько и родит, так и стала многодетной, клятву свою исполнила, вырастив пятерых. Муж работал лесником, а там вино рекой лилось, оттого много пережито, да все это потом малостью показалось перед большим горем, когда в 1994 году сына Михаила убили, а виновных так и не нашли. Ему было всего 34 года, только в разум вошел, по ее мнению, работящий был, двое детей сиротами остались. Она плакала, убивалась, да пережила, а муж не смог оправиться – в 1999 году ушел вслед за сыном. - Я сейчас как в продленке живу, всем обеспечена, дети берегут, газ провели, отопление сделали, баню обустроили, живи не хочу. Дочь Нина (она на соседней улице живет) придет, настирает, пропылесосит, а я как барыня. Сын Николай почти каждый день приезжает из Ардатова, дети у меня дружные, хорошие, уж так почитают, а я их все учу. Как выйдем мотыжить, замечания делаю, а они смеются, «любишь ты, мать, всех учить», - только и скажут. Уж как я мотыжить любила, на мотыге я и работала, и отдыхала. И в это вполне верится, что после работы с мечом в лесу мотыга на огороде перышком казалась. Дети в детстве тоже всеми летами в лесу, что начинался под окнами, грибы собирали, маслята если – всей гурьбой чистили, сдавали на грибоварню, что в селе была, весь труд дневной на 5 рублей тянул. Да и то были деньги, ведь булка черного хлеба 12 копеек стоила, и баба Галя тут же перечисляет цены тех времен не только на хлеб. - Зато у меня дети до сих пор не сироты, - с гордостью сообщает. Ведь пока мама живая, дети под защитой ее, хотя все четверо давно уже пенсионеры, и у бабы Гали на сегодняшний день 9 внуков, 14 взрослых правнуков, один из которых – Сергей – находится на СВО. Еще у нее есть 4 праправнука. Днем она больше радио слушает, а телевизор мало включает, теперь и любимую прежде передачу Малахова не глядит. «Война идет, а вы тут веселитесь да поете», – корит его, переживая за правнука, который стал военным, служил во Владивостоке, а теперь воюет. Дальше рассказывает, кто из детей подарил телевизор, кто привез часы в эту комнату, кто – в другую. А уж одежды сколь надавали - шифоньер ломится. Кто-то из сельчан сказал, что старье все сжигает, а она не может: «Как я Манино пальто сожгу, из него и мой рубль торчит», – говорит. Что с того, что Маня носила его десятки лет назад, оно в таком хорошем состоянии, что сразу вспоминаются лапти, которые не стал плести дедушка, и ей пришлось бросить школу.
Как баба Галя лосенка спасла Вся жизнь ее в лесу прошла, 23 сезона в лесхозе отработала, да урывками между дел бегала туда за грибами и ягодами до девяносто лет, не для наслаждения, а чтобы добыть копейку и купить обновку детям, собрать их в школу. При этом ни разу волка не видела, змея не нападала. - Однажды повела за ягодами уже внучат, набралось их человек семь, собирали чернику в кружечки, высыпали мне в ведро, уж почти полное было, как вдруг затрещали кусты, выскочил на нас разъяренный лось, рога - огромные. Я испугаться не успела, как закричу на него, ведром замахнулась, он и ломанулся обратно. Оглядываюсь, а мои все врассыпную, за соснами спрятались, одна я, как Геракл, стою. Вышли, давай меня корить, что я ведром размахалась, а если бы ягоды все рассыпала, жалко им свой труд стало, видите ли. Где-то невдалеке лосиха телилась, я по крикам поняла, да значения не придала, вот самец и взволновался, услышав нашу возню, – рассказывает Галина Степановна в ответ на мою просьбу вспомнить какие-то случаи из лесных походов. На стене, рядом с многочисленными фотографиями детей, внуков и старым портретом, где они с мужем только поженились, в красивой рамке висит фотография статьи, напечатанной в «Маяке», где рассказывается, как 16 мая 2017 года 88-летняя баба Галя спасла лосенка. - Окна уж выставлены были, рано утром слышу а кустах ивняка крики, как плач, вышла на крыльцо в валенках, опять кричит, я обувку скинула, так как сыро кругом, в носках по колкой стерне туда кинулась, хоть и знала, что если лосиха рядом, затопчет насмерть. Лосенок был еле живой, совсем истощенный, принесла под окно, молоком напоила. Сказала зятю, чтоб леснику сообщил. Он не так ли растолковал, тот ли не понял, только передают мне, что поросенок у лесника дома, не пропадал. А когда дошло, что лосенок, тут уж начальство из Ардатова приехало, погрузили в машину, на железный пол брякнули, как я ни просила на мягкое сиденье уложить, я ведь ноги ему платком перевязала, не упал бы, побоялись, что запачкает. Пока до Саранска везли, он и умер от того, что бился об железяку, - считает Галина Степановна, жалея животное. - Надо было мне сразу не отдавать, а отпоить, откормить. Девять лет перед пенсией отработала на пекарне, тогда уж внуки пошли, она и их растить помогала. Маня как раз Сереженьку привезла, а сама квартиру зарабатывала в Волгограде, Нина в Редкодубье работала, ей тоже Лену некуда девать. Рано утром Галина Степановна внука брала с собой, муж шел на наряд, приводил к ней внучку, обоим было по два с половиной года. Привязывала их к ножке стола, давала буханку хлеба, в блюдо насыпала сахар, они ели, играли друг с другом, пока бабушка с напарницей тесто месили. А как хлеб посадят в печь, домой вела, туда тетка приходила и день их донянчивала. - Теперь что не жить, автолавка прямо к моему крыльцу подъезжает, выбирай, чего душа желает, - делает она вывод. - А чего покупаете? - Что понравится: колбасу, печенье, майонез, нарезной батон, чтобы мягкие гренки сделать. А больше всего я, не поверишь, «бомжовскую» лапшу люблю - варится быстро и вкусная. Сейчас Великий пост идет, так я на этой неделе мешочки, где что-то куриное, выбрасываю, без них кипятком заливаю. Стало понятно, за что Господь еще дает ей жизни, которой она не нахвалится. В благодарность за адскую работу с мечом в пятнадцать лет, за дорогую клятву ему, что исполнила, несмотря ни на что, за этот краткий пост, что великому подвигу сродни в ее возрасте. За то, что мудрость ее не покинула, ведь когда война идет, и рядом со смертью ходят ее правнук Сереженька и другие парни страны, невозможно не только веселиться, а и Малахова смотреть, о чем забыли и знать не хотят там, где передачи развлекательные делают, ради денег и рейтингов обо всем забывая.
В. КОНОВАЛОВА. Фото автора.