Каракас. Автомобиль президента — всегда больше, чем просто средство передвижения. Это политический манифест на колёсах, символ эпохи и зеркало, в котором власть пытается показать своё лицо народу. В Венесуэле за последние четверть века этот «манифест» претерпел радикальную трансформацию — от демонстративной скромности до демонстративной оборонной мощи.
*ЭПОХА ЧАВЕСА: «ПРЕЗИДЕНТ В «ЖИГУЛЯХ»
Когда Уго Чавес пришёл к власти в 1999 году, его транспортный парк стал инструментом «боливарианской революции». Новый лидер должен был отринуть буржуазную роскошь прежних элит.
- Главный символ: Скромный Fiat Palio или Siena в невзрачном цвете. Именно за рулём такого автомобиля Чавес чаще всего появлялся на неофициальных мероприятиях. Это был расчётливый жест: «Я — такой же, как вы». Журналисты окрестили его стиль «популизмом на малолитражке».
- Идеология в металле: В гараже также числились подержанные Mercedes W123 — «рабочие лошадки» 80-х, и даже подаренный советский «Запорожец», который Чавес с гордостью демонстрировал как символ социалистической солидарности.
- Скрытая реальность: Разумеется, для официальных церемоний и обеспечения безопасности использовались Mercedes-Benz S-Class и американские Chevrolet Suburban. Но публика видела в основном Fiat.
«Чавес гениально использовал автомобиль как пропагандистский инструмент, — считает политолог Карлос Ромеро. — Fiat был частью его имиджа «президента-трудяги», который ест в дешёвых столовых и спит в гамаке. Это создавало ощущение близости, которого так не хватало прежним правителям».
**ЭПОХА МАДУРО: ОТ КРИЗИСА К КРЕПОСТИ
С приходом к власти Николаса Мадуро и углублением экономического и политического кризиса риторика сменилась. На смену «простоте» пришёл образ «осаждённой крепости», а автомобили стали демонстрировать не близость к народу, а силу и внешнеполитические альянсы.
- Новый главный символ: Бронированный российский внедорожник ГАЗ «Тигр». Этот угловатый, милитаристский автомобиль стал визитной карточкой Мадуро. Он регулярно использует его для поездок по Каракасу, отправляя ясный месседж: страна находится в состоянии противостояния, а её лидер защищён техникой от «империалистических угроз».
- Геополитика на асфальте: В парке появились китайские седаны FAW и Chery — знак стратегического поворота к Пекину. Исчезли итальянские Fiat, американо-германский Mercedes отошёл на второй план.
- Кризисный фон: Эта демонстрация силы происходит на фоне коллапса обычного авторынка Венесуэлы. Пока президентский кортеж сопровождают новейшие «Тигры», большинство граждан не могут найти запчастей для своих десятилетних автомобилей. Контраст стал болезненной метафорой растущего социального разрыва.
Экспертное мнение: ««Тигр» — это не транспорт, а сообщение, — утверждает аналитик Росио Сан Мигель. — Оно адресовано и внешним противникам («мы сильны и имеем могущественных союзников»), и внутренней оппозиции («власть неприкосновенна и готова к жёсткому противостоянию»). Это логичный финал эволюции: от президента-гражданина к президенту-крепости».
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ: ДВА ПОРТРЕТА, ДВЕ ВЕНЕСУЭЛЫ
Транспортные предпочтения лидеров рисуют два портрета страны.
- Венесуэла Чавеса: Молодая, уверенная в своей революционной правоте, стремящаяся к социальному равенству и делающая ставку на народную любовь. Её символ — неказистый, но «свой» Fiat.
- Венесуэла Мадуро: Осаждённая, находящаяся в тисках кризиса и санкций, делающая ставку на военную дисциплину и внешних покровителей. Её символ — бронированный «Тигр», движущийся по пустеющим улицам.
От Fiat до «Тигра» — этот путь в 25 лет измеряется не только километрами, но и градусом политической поляризации, утраченными иллюзиями и жёсткими реалиями власти в условиях распада. Президентский автомобиль, как и сама страна, сменил шины «народного единства» на гусеницы «перманентного противостояния». И куда этот путь ведёт — вопрос, на который у Венесуэлы пока нет ответа.