Имладрис встретил их в час, когда солнце уже клонилось к закату, а длинные тени гор ложились на долину, словно плащи древних королей. Река Бруинен пела свою вечную песню, водопады сверкали серебром в последних лучах, а воздух был наполнен ароматом сосен и влажной земли. Город эльфов лежал в кольце высоких скал, где дома, высеченные из белого камня и дерева, казались выросшими из самой природы: арки мостов перекидывались через потоки, террасы садов спускались к воде, а в центре возвышался дворец Элронда — высокий, изящный, с колоннами, увитыми плющом, и окнами, в которых отражались звёзды даже днём.
Аэлинэль, Тауриэль и Фаэлон — отец Аэлинэль, присоединившийся к отряду в пути — спешились у главных ворот. Стражи Имладриса, в серебристых плащах, поклонились им с достоинством, узнавая знаки Лотлориэна и Темнолесья. Дорога через ворота вела к главному залу, где ждали Владыка Элронд и Гэндальф.
Элронд стоял у высокого окна, глядя на долину. Его волосы цвета воронова крыла были заплетены в косы, глаза — глубже, чем воды Андруина. Рядом, у камина, сидел Гэндальф — старый, но полный силы, в сером плаще, с посохом, прислонённым к стене. Его трубка дымилась, кольца дыма поднимались к потолку, словно мысли, что не хотят покидать голову.
"Добро пожаловать, Аэлинэль, Тауриэль, Фаэлон," — произнёс Элронд, его голос был тихим, но полным древней мудрости. "Я ждал вас. Тени движутся быстрее, чем мы думали."
Гэндальф повернулся, его глаза блеснули под широкополой шляпой.
"Ах, юная воительница Лотлориэна и дочь Темнолесья. И ты, Фаэлон, страж границ. Садитесь. У нас мало времени."
Они сели у длинного стола, на котором лежали свитки и карты. Элронд развернул один из них — древний пергамент с рунами.
"Кольцо Всевластия, — начал он, — не уничтожено, как думали многие. Фродо и полурослики, Мерри, Пиппин, Сэм, сделали всё, что могли. Они принесли его в Ородруин, и Саурон пал. Но Кольцо — хитрое. Оно ускользнуло в последний миг, унесённое отрядом нуменорцев, что служили Тьме ещё со времён Ар-Фаразона. Они спрятали его в руинах южных гор, а теперь несут в Мордор, через долину Андуина и мёртвецкие болота."
Аэлинэль почувствовала, как холод пробежал по спине.
"Но зачем? Саурон мёртв."
Гэндальф выпустил кольцо дыма.
"Саурон мёртв, но его воля живёт. Кольцо — это часть его души. Тот, кто наденет его, получит силу, что может перевернуть мир. Оно даёт невидимость, власть над умами, способность видеть в тьме. Но цена — душа. Оно развращает, как яд, медленно, но верно. А сейчас оно в руках тех, кто хочет возродить Тьму."
Тауриэль сжала кулаки.
"И что мы можем сделать?"
Элронд посмотрел на неё спокойно.
"Мы должны перехватить его. Отряд нуменорцев идёт долиной Андуина. Они уже взяли в осаду деревню беорнингов у дома Беорна. Там — Назгулы, олог-хаи, лучшие воины. У беорнингов нет шансов."
Аэлинэль встала, её лицо побледнело.
"Мы должны идти. Сейчас же."
Гэндальф кивнул.
"Да, дитя. Но будь осторожна. Кольцо шепчет. Оно будет искушать тебя — обещать силу, чтобы спасти друзей, чтобы отомстить. Не поддавайся. И помни: истинная сила — в отказе от него."
Элронд добавил:
"Возьми с собой лучших. Я дам тебе эльфов Имладриса. И будь готова — путь через мёртвецкие болота тяжёл. Там, где мертвецы шепчут, а вода помнит кровь."
Аэлинэль кивнула, её голос был твёрд.
"Мы пойдём. Ради Лотлориэна. Ради всех, кто ещё дышит под солнцем."
Гэндальф улыбнулся — грустно, но с искрой надежды.
"Тогда иди, Аэлинэль. И пусть звёзды светят тебе в пути."
Они вышли из зала, и Аэлинэль почувствовала, как мир стал шире и тяжелее. Впереди ждали мёртвецкие болота, Назгулы и Кольцо, что могло уничтожить всё, что она любила. Но она знала: она не отступит.
(Конец главы 8)