Ночь была тёплая, но в салоне машины воздух стоял тяжёлый, будто недосказанность сама дышала между ними.
Ферит вел машину слишком быстро для узкой дороги вдоль холма. Илайда молчала, глядя в окно — на редкие огни, скользящие мимо, как чужие жизни.
— Сбавь скорость, — наконец сказала она. — Никакой разговор не стоит смерти.
— А стоит ли жизни ложь? — жёстко бросил Ферит, не поворачивая головы.
— Ты опять об этом? — Илайда усмехнулась, горько и устало. — Прошло всего два дня, как мы вернулись, а ты уже хочешь всё разрушить.
— Я не хочу, — холодно ответил он. — Это и есть разрушено. Просто ты не подала мне свой сценарий вовремя.
Она вздрогнула.
— Думаешь, мне было просто? Думаешь, я хотела так?!
— Хотела, — отрезал он. — Хотела внимания, защиты, имени. Всё, что можешь получить без любви.
— А ты? — огрызнулась она. — Всю жизнь прячешься за словом “долг”. Ты любишь только одну женщину, и то потому, что она ушла первой!
Ферит резко нажал на тормоз. Машина дёрнулась, но он вновь нажал на газ. Его пальцы побелели на руле.
— Не смей её впутывать, — выдохнул он.
— Тогда не сравнивай меня с призраком! — закричала Илайда. — Я тоже живая, я чувствую!
Он взглянул на неё — один миг, одно движение. Машина качнулась, колёса задели обочину.
Перед ними — резкий поворот, бетонная стена с надписью «Осторожно: обрыв».
— Ферит! — крикнула она.
Поздно. Колёса сорвались на гравии.
Всё вспыхнуло: рев мотора, визг шин, ослепляющий свет фар.
Илаяду ударило ремнём, стекло разлетелось брызгами искр, металл загремел, как гром.
Потом — тишина.
Только мягкий шорох пепла и капли дождя на раскалённом железе.
Ферит открыл глаза сквозь дым и запах топлива. Голова гудела, виски стучали. Он попытался повернуться — крик боли вырвался сам собой.
— Илайда…
Она сидела неподвижно, лицом к окну. Ремень безопасности врезался в плечо, рука безжизненно лежала на коленях.
— Илайда! Слышишь меня?! — он дотронулся — едва‑едва ощутил слабое движение.
— Ребёнок, — прошептала она, с трудом открывая глаза. — Спаси…
Он сорвал ремень, вытащил её из машины. На трассе — никого. Только гудел ветер, пахнущий солью и бензином.
— Терпи, слышишь? — бормотал он. — Сейчас приедут, сейчас…
Свет фар показался издалека, но Ферит уже знал — поздно. Слишком много крови, слишком сильный удар.
Он прижал её к груди. В её взгляде больше не было страха, только странное облегчение.
— Теперь всё честно, — прошептала она. — Больше нет лжи.
И голова её склонилась на его плечо, как заснувшая тень.
Сирены. Вспышки. Полиция, “скорая”, холодное утро.
Ферит сидел на обочине, весь в крови и пыли, глядя на стену, в которую врезались секунды его прошлой жизни.
Ему казалось, что из‑за тумана на дорогу выходит женщина — тонкая, в сером пальто, с глазами цвета моря.
Сейран. Или её призрак.
Она подошла ближе, не касаясь земли, и тихо сказала:
— Теперь ты свободен. Но какой ценой?
Ферит не ответил.
Он просто смотрел, как первые лучи рассвета обжигают мокрый асфальт. И понял — отныне всё, что он будет делать, — это искать прощение, которого никто уже не обещал.
