В истории человечества были периоды, когда даже самые страшные недуги превращались в предмет восхищения. Задолго до современных пандемий мир столкнулся с коварным врагом, который уносил жизни миллионов — туберкулезом. Но если сегодня мы воспринимаем его как тяжелое заболевание, то в XIX веке в высшем обществе он считался почти модным и желанным явлением.
Культ «болезненной хрупкости».
Парадокс того времени заключался в том, что туберкулез (или чахотка) ассоциировался с высоким уровнем интеллекта и тонкой душевной организацией. Считалось, что страдать от этой болезни могут только натуры с особыми талантами и интеллектуальным развитием.
Женщины буквально мечтали выглядеть как «чахоточные дамы», ведь болезнь создавала востребованный мистический образ:
• Бледная, полупрозрачная кожа;
• Тонкие, будто осунувшиеся черты лица;
• Загадочно блестящие глаза и чуть посиневшие губы.
Этот эталон утонченности заставлял здоровых женщин идти на жертвы. Чтобы имитировать симптомы, в глаза закапывали сок белладонны для расширения зрачков, веки натирали соком бузины для эффекта усталости (красноты), а лицо покрывали толстым слоем рисовой пудры.
Мода на грани выживания.
Даже одежда подстраивалась под признаки болезни. В моде была болезненная худоба, торчащие лопатки и впалый живот. Чтобы достичь нужного силуэта, дамы использовали специальные приспособления для плеч, имитирующие сутулость, и экстремально тугие корсеты, которые становились настоящим испытанием для организма.
От мистического образа к суровой реальности.
Долгое время туберкулез считался наследственным, а не заразным, поэтому больных не изолировали. Все изменилось в 1882 году, когда Роберт Кох открыл возбудителя — «палочку Коха». Это открытие перевернуло представление о гигиене: появились марлевые повязки, санитарные меры, а позже и первый антибиотик — стрептомицин.
В России ситуация была особенно острой — от болезни страдала четверть населения страны. Для борьбы с недугом начали строить лечебницы в местах с мягким климатом: в Крыму, Сочи, Кисловодске.
Жертвы и наследие в искусстве.
Болезнь не щадила никого: от нее страдали османские султаны Махмуд II и Абдул Меджид I, польский композитор Фредерик Шопен, английская писательница Эмили Бронте и великая княгиня Мария Николаевна.
В культуре туберкулез оставил неизгладимый след:
• Художники, такие как Анри де Тулуз-Лотрек, воспевали в портретах бледность и печальный взгляд парижских красавиц.
• Поэты (например, Джон Китс) представляли болезнь в образе «безжалостной красавицы» — одновременно соблазнительной и смертоносной.
Лишь в начале XX века, с развитием медицины и социальных перемен, здоровье и сила наконец вытеснили культ слабости. Романтизация болезни ушла в прошлое, уступив место новым идеалам жизни и успеха.
Понравилась статья — поставьте, лайк. Вам не сложно, но благодаря этому статья найдет новых читателей. Спасибо!