— Мамуль, я все продумал! Квартиру мы твою выставляем на продажу. Мам, да погоди ты, выслушай! Выручить за нее мы сможем приличные деньги. Сначала купим тебе небольшую, уютную квартирку, потом махнем в кругосветку. В путешествие, мам, на огромном, белоснежном лайнере! Я все устрою! Ты же мне веришь, мамуль?! Уже завтра оценщик придет.
***
Инна стояла на стремянке, вытирая пыль с верхней полки массивного дубового шкафа. Тряпка быстро становилась серой, а пальцы ломило от холодной воды. Зинаида Петровна, бабушка, сидела внизу, в своем кресле с высокой спинкой, и внимательно следила за каждым движением внучки.
— Ты там аккуратнее, — проскрипела старушка, поправляя на коленях шерстяной плед. — За сервизом «Мадонна» не забудь протереть. И статуэтку балерины не задень, она хрупкая.
— Бабуль, я уже пятый раз за месяц её протираю, — отозвалась Инна, стараясь, чтобы голос не звучал слишком раздраженно. — С ней ничего не случится.
— Вот помру, тогда и будешь ворчать. А пока я жива, в доме должен быть порядок. Как при дедушке твоем. Он не выносил небрежности.
Инна вздохнула и промолчала. Обычный разговор, обычный день. Она знала этот сценарий наизусть. Последние годы её жизни превратились в бесконечный марафон между работой в районной библиотеке и этой квартирой. Сталинка на три комнаты, высокие потолки, лепнина, которая потихоньку осыпалась по углам. Для кого-то — элитная недвижимость, для Инны — добровольная тюрьма, за которую ей когда-то, возможно, выдадут ключи в вечное пользование.
— Чай будем пить? — спросила Инна, спускаясь со стремянки.
— Позже. Сейчас сериал начнется. Включи-ка мне второй канал.
Инна взяла пульт, но не успела нажать на кнопку, как в прихожей раздался звонок.
— Это еще кто? — Зинаида Петровна нахмурилась. — Почтальонка? Так пенсия только через три дня.
Инна пошла открывать. На пороге стоял мужчина. На нем было длинное кашемировое пальто, начищенные до блеска туфли. Он выглядел так, будто сошел с рекламного плаката мужского парфюма, если бы не легкая одутловатость лица и мелкая сеточка морщин у глаз.
— Ну, здравствуй, Инночка. Совсем взрослая стала. Красавица.
Инна почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Папа?
— Он самый, — Вадим легко отодвинул дочь в сторону и вошел в коридор. — А где мамуля? Мам! Встречай блудного сына!
Он бросил ключи на тумбочку — те самые ключи, которые он, оказывается, хранил все эти двенадцать лет. Из комнаты раздался вскрик, потом шум падающей подушки.
— Вадичка? Господи, Вадичка!
Инна стояла в коридоре, глядя на его спину. Вадим ввалился в гостиную, рухнул перед креслом на колени и принялся целовать руки старушки. Это выглядело как плохая театральная постановка, но Зинаида Петровна, обычно холодная и расчетливая, вдруг преобразилась. Она плакала, гладила его по голове и что-то бессвязно шептала.
— Мам, ну ты чего? Всё хорошо теперь. Я вернулся, — Вадим поднял голову, сияя глазами. — Насовсем вернулся. Хватит мне по заграницам мотаться, надо и о семье подумать.
— Где же ты был, сынок? Столько лет ни слуху ни духу...
— Дела, мамуль. Строительный бизнес в Эмиратах, потом в Сингапуре. Но там, знаешь, души нет… А я по нашему Питеру скучал. По твоим пирожкам.
Инна зашла в комнату и прислонилась к косяку.
— И как там Сингапур? — сухо спросила она. — Почтовые отделения там работали? Или за двенадцать лет ни одной открытки нельзя было отправить?
Отец обернулся.
— Инка, не начинай. Я виноват, каюсь. Закрутился. Деньги зарабатывал, чтобы вам потом ни в чем не отказывать. Вот, смотри, — он вытащил из внутреннего кармана пальто пухлый конверт. — Это так, на первое время. Чтобы ты, мамуль, себе ни в чем не отказывала.
Зинаида Петровна даже не взглянула на конверт. Она не могла оторвать взгляда от лица сына.
— Мне ничего не надо, Вадичка. Лишь бы ты рядом был.
— Буду, — пообещал он. — Более того, у меня на нас с тобой грандиозные планы.
Вечер прошел в суете. Вадим привез три огромных чемодана, заставив ими всю прихожую. Он заказал еду из дорогого ресторана — устрицы, какие-то заумные салаты, вино в бутылке с золотистой этикеткой. Инна сидела за столом, ковыряя вилкой салат, который казался ей безвкусным.
— Так вот, — Вадим пригубил вино, отставив мизинец. — Мам, я тут подумал. Ты всю жизнь в этой пыли провела. Ну что ты видела?
— Ну, мы с отцом в Гагры ездили... — робко вставила Зинаида Петровна.
— Гагры! — Вадим рассмеялся. — Мам, это прошлый век. Я хочу отвезти тебя в кругосветку.
— Куда? — Инна чуть не поперхнулась вином.
— В кругосветное путешествие на лайнере, — спокойно повторил Вадим. — Представь: огромный белый корабль. Пятнадцать палуб. Бассейны, театры, рестораны. Просыпаешься — под окном Марсель. На следующий день — Барселона. Потом Марокко, Карибы, Майами...
— Вадичка, да мне ж лет-то сколько... — Зинаида Петровна раскраснелась, глаза её лихорадочно блестели.
— И что? Там медицина на борту лучше, чем во всей нашей стране. Свой врач, диетическое питание, свежий морской воздух. Ты там помолодеешь на двадцать лет! Я уже и маршрут присмотрел. На полгода.
— На полгода? — Инна отложила вилку. — А жить мы на что будем? И кто за квартирой присмотрит?
Вадим посмотрел на дочь как на неразумное дитя.
— А зачем за ней присматривать? Инка, ты не понимаешь масштаба. Зачем нам эта рухлядь? Тут одни трубы менять — целое состояние нужно. А налоги? А коммуналка? Я предлагаю вариант: мы продаем этот антиквариат. Сейчас цены на сталинки на пике. На эти деньги мы покупаем тебе отличную однушку в новостройке — чистую, современную. А на остаток — катим в круиз. И еще останется на безбедную старость в каком-нибудь уютном домике у моря. В Болгарии, например. Там климат для сердца — идеальный.
— Продать квартиру? — Зинаида Петровна осеклась. — Но это же... родовое гнездо.
— Мам, гнездо — это там, где тебе хорошо, — мягко сказал Вадим, накрывая её руку своей. — А тут что? Соседи-алкаши? Вечный холод из окон? Ты заслужила отдых. Настоящий. Посмотри на себя — ты же как тень стала в этих стенах.
Старушка посмотрела на свои руки, потом на облупившийся потолок.
— Может, ты и прав, сынок... Инночка, а ты как думаешь?
— Я думаю, что это бред, — отрезала Инна. — Бабушка, ты из дома-то выходишь раз в неделю до аптеки. Какое Марокко? Какие Карибы? Ты же там сляжешь на второй день.
— Ну, зачем ты так, — обиделся Вадим. — Я же всё продумал. Я буду рядом. Каждую минуту.
***
Следующую неделю квартира напоминала штаб-квартиру сетевого маркетинга. Вадим приносил глянцевые брошюры с изображениями белоснежных лайнеров и лазурных пляжей. Он часами сидел с матерью, показывая ей на планшете видео из кают-люкс. Зинаида Петровна слушала его, затаив дыхание.
— Инна, посмотри, — звала она внучку. — Тут в каюте даже балкон есть. Можно завтракать прямо над океаном.
— Бабуль, ты высоты боишься. Тебя на пароме до Кронштадта мутило, помнишь?
— То — паром. А это лайнер! Вадик говорит, там стабилизаторы, качки совсем не чувствуется.
Вадим тем временем действовал. Однажды вечером, когда Инна вернулась с работы, она застала в гостиной незнакомого мужчину в сером костюме.
— Познакомься, это Олег, — представил его Вадим. — Ведущий эксперт по недвижимости. Пришел оценить наши хоромы.
— Уже? — Инна бросила сумку на стул. — Мы же еще ничего не решили.
— Мы с мамой всё решили, — холодно ответил Вадим. — Мама дала добро. Нужно двигаться быстро, пока рынок не просел.
Олег деловито ходил по комнатам, простукивал стены и что-то записывал в блокнот.
— Объект интересный, — резюмировал он. — Но ремонт, конечно, «бабушкин». Придется скинуть процентов десять на демонтаж. Но за восемнадцать миллионов улетит за неделю.
— Сколько? — переспросила Зинаида Петровна. — Восемнадцать?
— Это минимум, — подмигнул ей Вадим. — Хватит и на лайнер, и на домик, и на конфеты внучке.
Инна чувствовала, как земля уходит из-под ног. Она видела, как отец обрабатывает старушку, как он подсовывает ей на подпись какие-то доверенности, объясняя это «техническими моментами». Ей нужно было что-то предпринять, но прямые обвинения не работали — бабушка злилась и называла её эгоисткой.
***
Шанс выпал через пару дней. Вадим ушел «на встречу с юристом», забыв на кухонном столе свой второй телефон. Тот постоянно вибрировал от сообщений. Инна, презирая себя за это, взяла аппарат. Пароля не было.
Она открыла мессенджер. Чат с неким «Лехой».
«Ну что там со старухой?» — спрашивал Леха.
«Почти созрела. Подписала предварительный. Завтра риелтор принесет аванс — три ляма наличкой. Остальное после сделки».
«А с круизом че? Реально потащишь её?»
«Ты дурак? Какой круиз? Я нашел ей "пансионат" под Лугой. "Тихий берег" называется. Пятьсот рублей в сутки, удобства в коридоре. Скажу, что это сборный пункт перед вылетом, мол, карантин сейчас такой. Оставлю её там, отберу телефон — и привет. Пусть внучка её потом ищет. А я с деньгами в Тай. Там сейчас такие темы мутятся, закачаешься».
Инну затрясло. Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас проломит ребра. Она быстро сфотографировала экран и положила аппарат отца на место.
Нужно было действовать. Прямо сейчас.
Вечером отец вернулся в прекрасном настроении.
— Ну всё, девчонки! Завтра важный день. Принесут задаток. Наличкой, как я и просил. Сразу забронируем билеты. Мам, готовь чемоданы!
— Ой, Вадичка, прямо завтра? — засуетилась Зинаида Петровна. — Надо же вещи перебрать...
— Ничего не надо! Там всё купим. В Парижах этих ваших!
Ночью Инна не спала. Она слушала, как поскрипывают половицы в комнате отца — он, видимо, тоже не спал. В её голове созрел план. Безумный, опасный, но единственно, наверное, верный.
***
На следующий день, около полудня, пришел Олег. Он положил на стол в гостиной шесть пачек пятитысячных купюр, перетянутых банковской лентой.
— Вот, три миллиона. Проверяйте, — сказал он.
Вадим жадно схватил деньги. Его руки заметно дрожали.
— Мам, посмотри! Это начало нашей новой жизни!
Зинаида Петровна с опаской коснулась пачки.
— Такие деньги... В доме... Страшно как-то, Вадик. Может, в банк?
— Зачем в банк? — отмахнулся он. — Завтра уже за билеты отдадим. Я их пока в секретер положу, под замок. У тебя же есть ключ?
— В шкатулке лежит, — кивнула старушка.
Когда Олег ушел, а Вадим запер деньги и отправился на кухню открывать шампанское, Инна поняла: пора.
— Бабуль, я в магазин сбегаю, — крикнула она. — Хлеба куплю к празднику.
Она вышла из квартиры, но дошла только до первого этажа. Там, в темном углу под лестницей, она надела заранее приготовленную старую куртку соседа, которую тот сушил на площадке, натянула на лицо балаклаву и достала из сумки монтировку — её она взяла в кладовке.
Ей было страшно до тошноты. Но образ «пансионата» под Лугой стоял перед глазами.
Инна поднялась на свой этаж. Она знала, что замок на их двери — старый, еще советский, его можно было открыть сильным толчком, если знать, куда давить. Вадим не удосужился сменить личинку.
Она глубоко вздохнула и с силой налегла на дверь, одновременно вставив монтировку в щель. Раздался хруст дерева. Дверь распахнулась.
Инна влетела в коридор.
— Эй! Кто там? — закричал Вадим из кухни.
Инна не отвечала. Она знала планировку идеально. Она ворвалась в гостиную, где Зинаида Петровна сидела перед телевизором. Старушка вскрикнула, увидев темную фигуру в капюшоне.
— Тихо, мать! — грубо, стараясь изменить голос до неузнаваемости, крикнула Инна.
Она подскочила к секретеру. Вадим выбежал из кухни с бутылкой шампанского в руке.
— Ты кто такой? Убью! — заорал он, но в его голосе было больше паники, чем угрозы.
Инна с силой дернула дверцу секретера монтировкой. Дерево треснуло, замок вылетел. Она схватила деньги и, не оглядываясь, бросилась к выходу.
— Стоять! — Вадим попытался схватить её за куртку, но Инна резко развернулась и ткнула его монтировкой в плечо.
Он взвизгнул и отпрянул, споткнувшись о ковер. Инна выскочила на лестничную клетку, пролетела два пролета вниз и юркнула в подвал, ключ от которого она заранее «позаимствовала» у дворника.
Там, в сырой темноте, она сорвала с себя куртку, капюшон, засунула деньги в старый ржавый ящик из-под инструментов и завалила его ветошью. Сердце колотилось так, что, казалось, оно выпрыгнет из груди. Руки тряслись.
— Спокойно, — прошептала она себе. — Теперь обратно.
Она подождала пять минут, привела в порядок волосы и вышла из подвала. Поднимаясь по лестнице, она уже слышала крики на своем этаже.
Дверь в квартиру была распахнута. В коридоре метался отец, прижимая руку к плечу. Зинаида Петровна сидела на полу в прихожей, её лицо было белее мела.
— Что случилось? — закричала Инна, вбегая в дом. — Бабушка! Папа!
— Ограбили! — взвыл Вадим. — Средь бела дня! Ворвался с ломом, ударил меня... Деньги забрал! Всё забрал!
— Какие деньги? — Инна подбежала к бабушке. — Господи, ты жива? Тебя тронули?
— Нет... нет... — шептала Зинаида Петровна. — Он только на него кинулся... Вадик, как же так? Полицию надо! Срочно!
— Какую полицию? — Вадим вдруг осекся. — Нет, погоди... Какая полиция...
— Как это какая? — Инна вскочила, глядя на отца в упор. — У нас в доме разбойное нападение! Человек с ломом! А если бы он бабушку прибил? Звони давай!
— Инна, подожди... Там же... Деньги не задекларированы... Олег говорил...
— Плевать на Олега! — крикнула Инна. — Бабушка, ты видишь? Ты видишь, что происходит? Ты еще не уехала, а тебя уже чуть не прибили в собственной квартире!
Зинаида Петровна начала мелко дрожать.
— Он прав, — прохрипела она. — Они знали. Они знали, что деньги здесь. Вадик, это твои риелторы... Это они навели!
— Мам, да при чем тут они...
— А кто еще? — Инна наступала на отца. — Ты всю неделю орал на каждом углу, что квартиру продаешь! Ты притащил сюда чужого мужика с наличкой! Ты хоть понимаешь, что нас теперь в покое не оставят? Если они один раз зашли, они и второй придут. За остальным.
— За чем — остальным? — пролепетал Вадим.
— За твоей жизнью! И за бабушкиной! Ты хочешь её по лайнерам возить? Да её в первом же порту прирежут за цепочку золотую, если ты такой беспечный!
Зинаида Петровна вдруг встала. Она держалась за стенку, но её взгляд стал непривычно жестким.
— Хватит.
— Что «хватит», мамуль? — Вадим сделал шаг к ней.
— Хватит круизов. Хватит продаж. Я никуда не поеду.
— Но мам... Договор... Мы же должны...
— Кому должны? — старушка прищурилась. — Тебе? А ты мне сколько за двенадцать лет задолжал? Внимания, заботы? Инна права. Ты привез в этот дом беду!
— Мам, это просто случайность...
— Случайность — это когда кирпич на голову падает. А когда в мой дом воры входят — это твоя вина. Уходи, Вадим.
— В смысле — уходи? — он опешил. — А деньги? Мои три миллиона!
— Это были деньги за мою квартиру, — отрезала Зинаида Петровна. — Ищи воров и отбирай!
— Да вы с ума сошли! Обе! — Вадим сорвался на крик. — Я тут ради вас... Я жизнь свою ломаю...
— Уходи, папа, — тихо сказала Инна. — Пока я всё-таки не вызвала полицию.
Вадим посмотрел на дочь.
— Ну и гнилой же ты стала, Инка, — процедил он. — Сиди здесь, в этой берлоге. Вместе с ней.
Он схватил свое пальто и вылетел из квартиры. Бабушка неожиданно спокойно попросила ее сварить какао.
Инна кивнула и ушла на кухню. Она стояла у плиты, глядя, как закипает молоко, и чувствовала, как её постепенно отпускает. Она знала, что через пару часов, когда бабушка окончательно успокоится, она «случайно» найдет деньги. И отдаст их полиции, которую вызовет. И все у них будет нормально.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.