Прорыв границ
В ночь на 28‑е всё изменилось.
Стук раздался, как всегда, в 00:17. Но на этот раз, когда Лиза прильнула к глазку, она увидела.
Тень.
Высокая, неестественно вытянутая, она стояла прямо перед дверью. Лиза отпрянула, но успела заметить: у тени не было лица. Только тёмный овал там, где должна быть голова.
А потом тень постучала снова.
Три удара.
И голос — тихий, как сквозняк:
— Открой.
Лиза бросилась в спальню, забаррикадировала дверь стулом, закуталась в одеяло. Она слышала, как шаги удаляются по коридору, но теперь они звучали внутри квартиры.
Утром она обнаружила на двери следы. Влажные, как будто оставленные мокрыми пальцами. Они тянулись от глазка вниз, к замочной скважине.
Последняя ночь
Лиза решила уехать. Собрала чемодан, позвонила Раисе Ивановне с просьбой присмотреть за квартирой. Но когда она уже стояла у двери, собираясь выйти, часы на стене остановились.
00:17.
Стук.
Три удара.
Она обернулась. На двери больше не было следов. Вместо них — надпись, будто выцарапанная когтями:
«Ты уже открыла.»
Лиза рванула ручку. Дверь не поддавалась. Тогда она бросилась к окну, но за стеклом увидела её. Ту самую тень. Она улыбалась.
А потом Лиза поняла, почему квартира была такой дешёвой.
И почему хозяйка сказала: «Не открывайте дверь».
Потому что дверь уже была открыта. Давно.
Эпилог
Раиса Ивановна нашла её на следующий день. Лиза сидела на полу в прихожей, уставившись на дверь. На губах играла странная улыбка.
— Ты чего, деточка? — спросила соседка.
Лиза повернула голову. Её глаза были… другими.
— Она больше не стучит, — прошептала она. — Теперь я стучу.
С тех пор в квартире № 14 снова тихо. Но иногда, в 00:17, жильцы нижних этажей слышат три удара сверху.
И если прижаться ухом к потолку, можно разобрать шёпот:
— Открой.
