Было жарко и душно. Пятигорск, июль 1841 года. Кавказские воды притягивали не только страждущих здоровье, но и скучающих офицеров, чиновников, дам — то самое «водяное общество», которое Михаил Лермонтов люто презирал и над которым беспощадно издевался. Он был здесь не по своей воле — вторая ссылка за «непозволительные» стихи и дерзкий характер. И будто нарочно, сама судьба свела его со старым знакомым, который стал орудием рока.
Глава 1. «Господин с большим кинжалом»
В доме у генеральши Верзилиной собралось общество. Среди гостей — отставной майор Николай Соломонович Мартынов. Высокий, франтоватый, болезненно самолюбивый. Когда-то они вместе учились в юнкерской школе, но пути разошлись. Мартынов, обиженный на службе и вынужденный подать в отставку, теперь играл роль трагического романтического героя: носил черкесску, притороченный к поясу длинный кинжал, ходил с мрачным видом. Он купался в этой роли.
Лермонтов, с его орлиным взглядом и ядовитым остроумием, не выдержал. Весь вечер он колол Мартынова острыми эпиграммами, обращаясь к нему на французский манер: «Montagnard au grand poignard!» («Горец с большим кинжалом!»). Шутки сыпались одна за другой, срывая с Мартынова тщательно выстроенный образ. Тот хмурился, просил прекратить. Но Лермонтов, разгорячённый спором и всеобщим вниманием, не останавливался. Апофеозом стало публичное обращение: «Эй ты, горец! Ну что, как поживает твой большой кинжал? Кого собрался заколоть?».
Для Мартынова это был не просто смех. Это было публичное уничтожение. Его и без того уязвлённое самолюбие было растоптано перед всем светом. В глазах мелькнула ярость. Он резко оборвал Лермонтова: «Сколько раз я просил вас оставить эти шутки при дамах...» И, отведя его в сторону, тихо, но чётко произнёс: «Я вызываю вас».
Глава 2. «Стреляться, так стреляться»
Вызов был принят моментально. Лермонтов, для которого дуэль была почти обыденностью, отнёсся к ссоре легкомысленно. Он считал Мартынова пустым фанфароном и не верил, что дело дойдёт до серьёзной крови. Говорят, он даже шутил накануне: «С этим дураком Мартыновым будем стреляться — вот потеха!».
Секунданты — князь Васильчиков и корнет Глебов — оказались людьми злонамеренными. Вместо того чтобы сделать всё для примирения, они, по слухам, условились драться «до конца», до тяжёлого ранения или смерти. Это был приговор.
Глава 3. Роковой выстрел под гром
Ранним вечером 15 (27) июля 1841 года противники встретились у подножия горы Машук. Небо хмурилось, собиралась гроза. Казалось, сама природа протестовала против нелепости происходящего.
По команде они сошлись к барьеру. По самой распространённой версии, Лермонтов, сохраняя своё презрение к этой «комедии», демонстративно поднял пистолет дулом вверх и выстрелил в воздух. Он стоял беззащитный, в расстёгнутом сюртуке, не желая целиться в старого товарища. Он ждал, что Мартынов, отстрелявшись тоже в сторону, подойдёт для примирения.
Но Мартынов был другим человеком. Обида, злость, желание разом покончить с насмешками превратили его в машину для убийства. Он долго и тщательно целился в неподвижную фигуру Лермонтова и нажал на курок. Выстрел прогремел почти одновременно с громом. Пуля пробила грудь навылет, задев лёгкое и сердце. Поэт упал, не успев издать ни звука. Первыми его словами, когда он пришёл в сознание на мгновение перед смертью, были: «Кончено...».
Дождь хлынул, смывая капли крови с камней. Величайший поэт России, наследник Пушкина, автор «Героя нашего времени», был мёртв. Ему не было и 27 лет.
Глава 4. Последствия: Приговор и безмолвие власти
Суд был скорым. Мартынова приговорили к разжалованию и ссылке, но благодаря связям наказание свелось к недолгому церковному покаянию и лёгкому аресту. Император Николай I, получая донесение о гибели ещё одного неудобного поэта, как гласит молва, бросил: «Собаке — собачья смерть». Официальная версия: «туда ему и дорога». Светское общество в Петербурге в целом одобрило исход — надоедливого насмешника убрали.
Тело Лермонтова сначала похоронили на Пятигорском кладбище. Позже, по настойчивой просьбе его безутешной бабушки Елизаветы Арсеньевой, прах перевезли в родовое имение Тарханы, где он и покоится.
Шутка, ставшая эпитафией
Так погиб Михаил Лермонтов — не в бою за идею, а из-за пустяковой ссоры, спровоцированной его же колким языком. Он шутил до конца, не веря, что шутка может убить. Его смерть стала символом страшной несоразмерности: гениальная жизнь, оборванная пустым, почти комическим конфликтом.
Дуэль на Машуке — это не просто несчастный случай. Это притча о поэте в мире пошлости, где острое слово сталкивается с тупой обидой, а талант — с посредственностью, вооружённой пистолетом. И посредственность всегда стреляет на поражение. Лермонтов ушёл, успев сказать всё, что было отпущено, и оставив навсегда вопрос: что бы он написал, доживи до седых волос? Ответа нет. Есть только эхо того выстрела под раскаты гроза и горькая ирония судьбы, превратившая «господина с большим кинжалом» в орудие литературной трагедии.