Двадцать четвёртая серия
До окраин города Цуша мы вышли ещё до темна. Должен признать, вторая часть пути далась мне неожиданно легче, чем до отдыха в автозаке. Втянулся что ли.
Цуша городок небольшой. Как и большинство строений за стеной практически утонул в зелени. Дома на окраине разрушились практически до фундаментов. Остатки построек обвивали плющ, лианы и ещё какая-то зелёная растительность. Более-менее уцелевшие дома были к центру. Они конечно же тоже присутствовали. Ближе к центру дома стали выше. Верхние этажи зданий, не взятые в зелёный плен, торчали бесцветными башнями с рядами мёртвых окон.
Транспорт на улицах попадался, но был явно не пригодный для езды. Машины чаще всего попадались, то основательно разбиты, то без колёс, а то и полностью сгоревший.
Через траву и кусты вдоль улиц просматривались разбитые витрины и тёмные ниши высоких подъездов. На покосившихся фонарных столбах, из своих гнёзд с интересом и тревогой выглядывали птицы.
Шли мы медленно, чуть ли не крались. Теперь оружие наготове у всех. Кто его знает какой чёртик выскочит из табакерки, то есть из бетонной коробки покинутого здания. Мы часто останавливались. Сара первая прекращала движение и резко поднимала руку как в школе, только ладонью вперёд, что означало — «стоп». Мы замирали на месте, высматривая впереди возможную опасность. Хелен закрывала глаза, слушала улицу. Я тоже закрывал глаза, но кроме щебета птиц и треска насекомых по-прежнему ничего не слышал. Хоть и старался, пока Митяй не толкал меня в спину выражая своё неудовольствие тихим ворчанием:
«Уснул что ли? Топай давай».
Последнюю остановку мы сделали перед трёхэтажным зданием с рядом колон перед фасадом и высокими и широкими дверями за ними. Здесь мы стояли особенно долго. Сара смотрела на здание, не открывая глаз и слушала, слушала, слушала, не совершая никаких движений.
— Чисто, можно заходить, — одобрила она и пошла к дверям.
Внутри разруха. Здание, по моему мнению, когда-то служило работникам местной администрации. Стулья, столы, иногда даже целые, а иногда трёхногие и кособокие в кабинетах вдоль коридора. Шкафы с открытыми створками или вовсе без них, выплюнули из себя стопки пожелтелой бумаги. Теперь эти листья, с непонятными знаками, устилали полы в кабинетах рваным ковром. Зато, окна в здании целые, причём все! Наверное, бронированные. Тяжёлые створки дверей закрывались изнутри на засов. Вроде как мы теперь в безопасности. Безопасность главное и на внутренний бардак откровенно наплевать.
— Располагайтесь, — устало распорядилась Сара, — на втором этаже есть самодельная печь, кастрюли и ёмкость с водой. Хворост должен ещё остаться, можно приготовить ужин и отдыхать. До утра выходить не будем.
Я спрятал наган в кобуру и скинул рюкзак и канистру. Лямки натёрли плечи до синяков.
— Сейчас немного отдохну и займусь ужином, — со вздохом облегчения сказал Моголиф и уселся на уцелевший стул.
Сказать по чести, Терентий меня удивил. Я был уверен, что он сломается первым. Что уже на пол дороги, начнёт ныть и причитать, ан нет. Мужичок он хоть хилый на вид, на деле оказался крепким, выносливый и с характером.
— Ни одной целой машины на улице нет, — с горечью заметил я.
— Надо искать в гаражах, в частном секторе, — подсказала Сара, — завтра займёмся. Уцелевшая техника есть. Надо искать. Пешком нам до Ваприки за день не дойти.
— Так может сегодня поищем, — предложил я, и посмотрел на часы, — до темна ещё время есть.
Сара посмотрела на свои и возразила:
— Нет сегодня лучше уже не начинать. Ночные охотники выйдут перед заходом солнца, и до рассвета спать не лягут. Пойдём с утра со свежими силами.
— Ночные охотники? — переспросил Митяй, — Это кто такие?
— Хищники. Их здесь много, и они разные. Некоторых даже я не видела. На наше счастье охотятся они ночью, когда добыча спит.
— Так мы тоже вроде как спать будем, — настороженно уточнил Митяй.
— Звери в центр города заходят редко. Здесь им поживиться особенно нечем. Так что спать можно почти спокойно.
— Почти? — уточнил Терентий.
— Проходить через город может кто угодно, и когда угодно, так что почти. Бдительность нельзя терять даже во сне.
На втором этаже в одной из комнат, расположенной в конце коридора мы нашли небольшую печку, сложенную из кирпичей на скорую руку, с трубой через форточку. В углу куча хвороста. Несколько кроватей, сделанных из столешниц кабинетных столов и стульев. Ёмкость с водой есть, бак литров на сто не меньше, почти полный. Воду похоже набрали где-то неподалёку. Бак наполнили перед уходом чтобы был запас. Я бы тоже так делал. Из посуды чайник и пара ковшиков с длинными ручками. Два письменных стола сдвинуты в один и установлены по центру комнаты, вокруг него стулья. Пыльные шторы на окнах с трудом пропускают свет вечернего солнца. Вот и всё убранство.
Ужин и спать. Сегодня ночью я точно не буду ходить по коридорам и разгонять мысли о себе несчастном.
Перед сном долго наблюдал как Митяй пытался наладить контакт с Али. Было забавно. Митяй пытался выяснить, что за пулемёт у верзилы и как им пользоваться. Общались они на пальцах, так как языками не владели. Сара поглядывала на них искоса и всякий раз улыбалась, когда терпеливый Али добродушно объяснял Диме для чего надо то-то или то-то. Наш морячок кивал тыкал пальцем в пулемёт и спрашивал дальше: «А это зачем?»
По итогу Митяй остался вполне доволен обучением и поблагодарил Али за науку крепким рукопожатием. Я к ним не лез, по мне так у Али самый что ни наесть ДШКМ на переносном лёгком станке, весом в сборе больше тридцати кило, даже калибр похож на 12.7 мм. Но это не точно.
Спал я крепко и хорошо, не смотря на то что на спальном месте не было матраса, подушки и одеяла. Без матраса и подушки — это ладно, а вот одеяло не помешало бы. Под утро стало прохладно. Не то чтобы холодно, но плед был бы весьма кстати.
Снов я не видел, а если и видел, то не запомнил. Сегодня мне не мешали даже храпы Митяя и Али. Может привыкать начал? Нет, к такому привыкнуть нельзя, усталость, вот лучшее снотворное. Сара эту ночь провела в одной комнате с нами. В других кабинетах не было таких шикарных кроватей из столешниц.
Ждать пробуждения храпящего дежурного в лице Митяя я не захотел. Потому и взял на себя смелость развести огонь вместо него. Сухой хворост разгорелся быстро, он уютно потрескивал в маленькой печи. Воду в ковшик и на огонь. Коли я поднялся раньше остальных, то и первая чашка кофе для меня любимого. Как говориться
«Любишь в тапочках ходить,
Надо это заслужить.
Вставай первым и тогда,
На ногах они всегда».
— Да. Вот так. И настроение хорошее, — шепнул я сам себе.
Я заварил кофе, прямо в чашку и уселся у окна встречать рассвет.
Я смотрел на улицу и представлял себе, какая здесь была жизнь до того, как случилась катастрофа. Перед зданием, в котором раньше заседали руководители Цуши, небольшая квадратная площадь. На той стороне, за площадью, вдоль улицы тянутся двухэтажные здания. Когда-то там были магазины и кафе. В уцелевших стёклах витрин поблёскивали первые лучи солнца. По центру площади растёт высокая трава. А раньше, наверняка, цвели красивые цветы в аккуратных клумбах.
По двум сторонам от площади были тенистые аллеи и парк. Будь всё хорошо, то сейчас бы по улицам ехала машина «поливалка» и водяным веером смывала пыль с городских дорог, а дворники равномерно «вжикали» мётлами по асфальту на широких тротуарах.
«Здесь было уютно, — решил я, — жаль, что всё вымерло».
— Интересно, почему здесь асфальт, а не капронит? — спросил я шёпотом сам себя, делая очередной глоток кофе.
— Потому что капронит тогда был ещё в стадии разработки, — услышал я за спиной шёпот Сары.
От неожиданности я вздрогнул, это вызвало улыбку Сары.
— Кофе будет? — спросила Хелен.
— Да, да. Конечно, я мигом, — прошептал я, и поспешил к печке.
И как бы я старался не шуметь всё равно разбудил своей вознёй Моголифа.
— Доброе утро, — приветствовал Терентий.
Он сладко потянулся, прищурив от удовольствия глаза и сообщил нам о том, что он наконец-то прекрасно выспался.
— У нас мало времени, — предупредила Сара, — если не выйдем в Ваприку до обеда, придётся ночевать ещё одну ночь здесь.
— Тогда быстренько пьём кофе и бежим искать транспорт, — нараспев отдал указание Моголиф.
После кофе отправились искать транспорт. Пошли почти налегке. Митяю досталось тащить канистру, а мне сумку с запасом БК, аптечкой и водой. Всё остальное барахло осталось ждать нас в здании администрации.
Передвигались мы исключительно по центру улицы, не смотря на то что солнце уже поднялось достаточно высоко и начало припекать, куда приятнее было бы идти в тени зданий. Но Сара строго на строго запретила «прижиматься» к зданиям. Ей лучше знать, по центру улицы так по центру. У меня почему-то прекраснейшее настроение.
Цуша городок небольшой. Многоэтажные кварталы сменились частным сектором. Я обратил внимание, что сожжённых машин на улицах города слишком много, а в одном из дворов издали я заметил что-то похожее на сгоревший танк. Он валялся на боку и был без башни. В стенах разрушенных домов были много следов не только от стрелкового оружия, но и дыры от попадания снарядов. Судя по всему, битва за Цушу была серьёзной. Немого странно для города, который бросили из-за биологической опасности. Надо будет потом попросить разъяснений у Сары по этому поводу. И узнать, что за война здесь была. Сейчас к ней с расспросами лучше не лезть. Она слишком серьёзная и всё время сосредоточена.
— В дом по одному не входить, — напомнила нам Сара, — только с прикрытием.
Так мы и поступали, пока шарились по чужим дворам. Кто-то шёл к более-менее целому дому с пристройкой или гаражом, остальные его прикрывали, пока тот не выходил с разочарованным видом, уныло мотая головой. Я шёл и осматривал левую сторону улицы, прикрывал меня Али. Моголиф обследовал дома справа под прикрытием Митяя. Сара не смещалась и всегда шла по центру дороги.
Больше всего отсутствие уцелевшего транспорта забавляло Моголифа. Он всякий раз придумывал какую-нибудь фразу. Вроде таких как: «Пуста коробочка», или «Нет орешка в скорлупе», или «Опять раковина без жемчужинки».
Не знаю почему, но этот юмор начал меня потихоньку раздражать. Какая нафиг коробочка, какая раковина? Он вообще знает, что в скорлупе ядро, а не орешек, чёртов придурок. Это он перед Сарой выделывается? Остроумием блещет? А перед кем ещё, не передо мной же. От таких мыслей я раздражаться ещё сильнее. Сара как на зло, всякий раз улыбалась, этим тупым, на мой взгляд, сравнениям.
Моголиф приоткрыл очередную калитку и заглянул во двор. Я приготовился выслушать очередную глупость в его исполнении, но на этот раз Моголиф радостно крикнул:
— Есть! Есть лошадка!
Он распахнул калитку настежь и уже хотел шагнуть во двор, как Сара резко сказала.
— Моголиф стой. Замри!
Мы все остановились и замерли на всякий случай. Терентий же вошёл в роль храброго балагура и шагнул дальше, оглядывая двор.
— Да здесь всё чисто! — утверждал он, с улыбкой победителя на лице, — смотри какой чудесный пикап!
Моголиф сделал ещё один шаг вперёд.
— Стой я сказала! — не громко, но жёстко скомандовала Хелен, — Там кто-то есть. Это ловушка.
— Ловушка… — Терентий похоже вспомнил, где он находиться и одумался.
Лицо его вдруг переменилось, и он медленно попятился со двора целясь из автомата в сторону пикапа.
— Шагай ещё медленней, — попросила его Сара, — и без резких движений.
Я в это время стоял на противоположной стороне улицы. За мной в нескольких метрах замер Али. Сара по-прежнему стояла по центру, находясь немного позади всех, Митяй замер недалеко от Терентия.
Пока Моголиф медленно пятился со двора, я напряг слух и прислушивался к улице, как это делала Сара. Результат был прежним, ничего подозрительного я не услышал. Я только мог разглядеть край кузова белого пикапа, мимо Терентия через калитку и никого рядом с ним.
Моголиф сделал ещё шаг, и что-то выскочило из-за пикапа, легко перемахнуло через забор и приземлилось за спиной Моголифа, прямо перед нами. И это совсем не зверюга.
Это… Это… Это человекоподобное существо с длинным, как у ящерицы хвостом, вытянутой башкой с клочками волос на приплюснутой лысине. Существо приземлилось на две мощные лапы. Хотя нет, это не лапы. Это ноги! Ноги, чтоб меня! Да, мощные. Да, короткие, но это всё равно ноги! А вот руки у «парня» не совсем чтобы человеческие. Правая вроде нормальных размеров, разве что с мощными жёлтыми когтями, а вот левая лапка выросла на столько, что волочилась плетью по асфальту. Нос как у гориллы, глаза большие без зрачков, словно киселя в глазницы налили. Тварь мускулистая, какого-то бурого цвета и понятное дело без одежды.
— Не дёргается только, — тихо попросила нас Сара, — он поймёт, что нас много, что он не справиться и уйдёт.
Но тварь, с мощным торсом и разными руками, не спешила прыгнуть обратно в свою нору. Монстр наклонил голову набок и своим мутноглазием начал рассматривать нас. Считал, наверное, сколько нас или пытался понять кто мы, еда или опасность.
— Только не делайте резких движений, — просила Хелен и посмотрела именно на меня.
Я и не собирался дёргаться со своим пистолетиком. Я только очень медленно взвёл курок револьвера. В это мгновение мутноглазый резко посмотрел на меня. У него поднялась верхняя губа и вперёд высунулась верхняя челюсть, оголились изогнутые острые клыки. Существо зашипело. Как я понял — это было предупреждение для меня. Я замер. Вдоль позвоночника под мундиром прокатилась крупная капля пота. Моголиф стоял к нам спиной, как отступал из двора, так и замер. Только скукожился от страха. Тварь зашипела снова, на этот раз громче, пронзительней и с каким-то присвистом.
— Нет, Моголиф! — крикнула Сара, но было поздно.
Терентий не выдержал нервного напряжения. Он выпрямился и резко обернулся, направляя автомат в сторону чудища. Раздались хлопки выстрелов. Из ствола автомата вырвались огненные вспышки.
— Огонь! Огонь! Огонь! — в отчаянии закричала Сара.
Она присела на одно колено и прицельно открыла огонь на поражение по монстру.
Мы стреляли много и все неудачно, потому что мутноглазый начал прыгать и двигаться так быстро и резко, что толком прицелиться не получалось. Я опустошил барабан револьвера и нырнул спиной во двор, который хотел осмотреть. Пока я летел, что-то ужалило меня за плечо. В пылу перестрелки я даже внимания на это не обратил. Я приземлился на спину и судорожно начал перезаряжать наган. И вот тут я увидел монстра в проёме моей калитки. Он приземлился на свои мощные ноги после очередного прыжка, уклоняясь от пуль, но на этот раз ему не повезло. Пули из пулемёта Али летели аккурат в то же место. Али угадал место очередного приземления чудища и выпустил очередь куда надо. Я видел, как пули шлёпают по телу мутноглазого, вырывая из него куски плоти. Фонтаны чёрной крови брызнули из его бурого тела. Монстр выкинул в сторону Али свою длинную руку, но слишком поздно. Теперь монстр стал лёгкой мишенью для всех. Я захлопнул перезаряженный барабан и выстрелил несколько раз. Впрочем, это было уже лишним. Растерзанное пулями тело монстра дёргалось в луже собственной крови в предсмертных конвульсиях. Выстрелы стихи.
Я поднялся на ноги и вышел на улицу. Посмотрел на отвратительный труп и только потом увидел, что все столпились у Али. Я поспешил к остальным. Али лежал на асфальте широко раскинув ноги и держался двумя руками за живот. Пулемёт валялся рядом, из ствола полз еле заметный сизый дымок. Из-под ладоней Али по одежде расползалось красное пятно. Сара сидела у изголовья верзилы, уложив его голову на свои колени. По её щеке скатилась слеза.
Я посмотрел на лицо Али, его глаза были открыты, но уже мертвы. Даже в мёртвых глазах можно было рассмотреть изумление и страх, которые человек испытал перед смертью.
— Он его рукой насквозь проткнул, — тихим басом пояснил мне Митяй причину смерти Али, — позвоночник переломился.
Я обернулся. До трупа монстра до Али метров двадцать. Как он дотянулся?! Неужели этот мутноглазый урод смог в предсмертном выпаде левой руки дотянуться до пулемётчика, да ещё проткнуть его насквозь! Как чёрт возьми? Как?
Сара вытерла слёзы и злобно посмотрела на Моголифа. Терентий поник, хоть вины своей до конца похоже не осознал. Митяй присел у Али и двумя пальцами закрыл ему глаза.
— Похоронить бы надо, — пробасил он.
Терентий отвернулся и отошёл от нас в сторону на пару шагов, нервно потирая лоб пальцами.
Али похоронили во дворе, в котором я судорожно перезаряжал пистолет. Лопата нашлась в сарае у дома. Копали по очереди. Закапывать Моголиф не позволил никому. Похоже, он понял, как сильно «накосячил» своей беспечностью. Мы стояли перед холмиком свежей могилы.
— Что за тварь убила нашего друга? — спросил я у Сары.
— Это антигам, — тихо ответила она.
— Мутант? — уточнил я.
— Нет, — Хелен покачала головой, — это боевая единица биологического войска. Био-тевт. Снят с разработки за чрезмерную эмоциональность.
— Эмоциональность? — переспросил я.
— Он мог просто уйти, — продолжила Сара, — он понял, что нас больше, что мы вооружены, мы сильнее. Он уже сам боялся нас. Начал шипеть. Он думал как бы ему уйти без боя.
Моголиф ушёл со двора первым. Мы ещё несколько молчаливо минут прощались с Али, потом тоже последовали на улицу. Тело атигама уже облепили насекомые. Терентий посмотрел на него не скрывая отвращения. Последним вышел Митяй.
— Машину заберём? — кивнул в сторону бывшего логова монстра Митяй.
— Надо проверить её. Если на ходу, то да, — неохотно согласилась Сара.
— А там больше никого нет? — спросил Моголиф у Сары указывая во двор стволом автомата.
— Нет. Никого, — заверила его Хелен, — антигамы одиночки. Около себя никого не терпят.
Пулемёт Али перешёл в распоряжение Митяя. Тяжёлый для меня, зараза.
Машина нам подошла. Сара вложила в аккумуляторный отсек всё тот же чёрный брусок, которым когда-то оживила клавиатуру по ту сторону Стены. Слили старое топливо, залили новое. Машина долго сопротивлялась, фыркала, дёргалась и не желала заводиться. Сара всякий раз заглядывала под капот, что-то там поправляла, подкручивала. В конечном итоге чихнув через выхлопную трубу мотор ровно заурчал. Я посмотрел на часы:
«До обеда, с большим натягом, успеваем собрать вещи собрать, и уехать из проклятой Цуши. Теперь у меня к Саре появилось ещё больше вопросов».