Рассказываем об аномальной зоне Шушмор. Деревня Илкодино. История одной безымянной могилы.
Предыдущая ГЛАВА 17. Также читайте статьи по теме в подборке Шушмор.
История одной могилы в Илкодино трогает сердце настолько, что нам захотелось написать ее отдельной главой.
Когда-то здесь проходил знаменитый Коломенский тракт. Вокруг стояли дремучие леса и лежали топкие болота. По тракту шли паломники и странники, купцы и разбойники, крестьяне и ремесленники. Коломенский тракт был опасен, но он кормил всех – просто каждый добывал здесь свой кусок хлеба по-своему. Жизнь у людей была непростая, судьбы складывались драматично, и, возможно, поэтому рождались многочисленные легенды и поверья, в том числе об аномальной зоне Шушмор.
Рядом с Илкодино протекала река Поля, впадающая в Клязьму, — ещё одна транспортная магистраль помимо Коломенского тракта. Дожди бесконечно поливали эти болота и леса, напоминающие северные джунгли. Хищники, змеи и насекомые досаждали изрядно. Вот посреди этого буйства жизни и стояло на Коломенском тракте село Илкодино: храм, погост, постоялый двор, кабак, дома местных жителей, крестьянские хозяйства и мастерские. Жить у торговой дороги можно, вот люди и жили, причем довольно неплохо.
Ну, а потом всё, как обычно… что-нибудь да случается.
Октябрьская революция, Гражданская война, голод, Великая Отечественная, — да много всего… В 50-х эти земли отдали под расположение воинских частей и военных полигонов. Присутствие местных гражданских жителей стало нежелательным. Вот и перестали существовать здесь многие села и деревни, в том числе Илкодино. Но очень незначительное количество людей оставались здесь жить до последней возможности… или до последнего пристанища.
История одной безымянной могилы
(Литературно обработанный рассказ местных жителей)
Гроб для матери он стал делать еще при её жизни. И так было понятно, что она долго не протянет. Хоронить мать без гроба он не хотел. А гроб сделать одному при отсутствии подходящего материала – дело небыстрое. Все старые доски давно пошли на хозяйство или сгнили. Новых взять было неоткуда. Завезти новые доски не позволяла распутица – в этих болотах даже трактора вязли. Соседей нет и помочь некому – в Илкодино осталась единственная семья: он сам с матерью.
Летом он стал валить лес и выстрагивать из бревен доски для гроба. Дело продвигалось медленно: утром он готовил еду и кормил мать, до обеда валил дерево на болоте и вытаскивал его к дому, потом снова кормил мать, после обеда из корявого ствола выстрагивал топором одну толстую кривоватую доску, а потом и темнота спускалась. Так каждый день. По ночам болели руки, спина, ноги, душа, — всё болело.
Он успел. Когда первые дожди залили болота вокруг до непроходимого состояния, гроб был готов. А мать всё не умирала. Он смотрел на льющуюся с небес воду и думал о том, что гроб с матерью придется опускать в воду, и это нехорошо.
Когда первый морозец подсушил землю, он подумал, что вот сейчас было бы в самый раз. Но мать была еще жива, хотя и кричала от боли. Возможно, это был рак. Поставить диагноз самостоятельно он не мог, а врача здесь не бывало уже очень давно. Да и что сделает врач в этом случае?! Он смотрел, как первый снег укрывает землю, слушал, как кричит от боли мать, и думал, что он давно уже запутался в том, что лучше на этой земле: жизнь или смерть.
Мать умерла в начале зимы. Морозы уже успели крепко схватить землю, и снега уже тоже было много. Он присмотрел место для могилы около полуразрушенного храма. Священника в Илкодино не было уже давно, и благословения было спрашивать не у кого. Он стал жечь костер у церкви и оттаивать землю под могилу.
К вечеру он понял, что заболел. Ноги и руки налились свинцом, голова горела в огне. Он понял, что сильно простудился, и могилу вырыть в мерзлой земле у него сил не хватит. Тогда он дошел до дома, посмотрел на мертвую мать с пятнами крови около рта, взвалил ее на себя. В нос пахнуло трупным запахом начинающегося разложения.
Исхудавшая перед смертью мать была нетяжёлой, но простуда давала о себе знать, и путь до храма дался ему нелегко. Он дотащил ее с трудом, руки и ноги тряслись, сердце выпрыгивало из груди, а на душе висели гири. Он нашел место повыше, чтобы не залили вешние воды, скинул мать на землю. Потом сходил еще раз и притащил гроб. Он положил мать в корявый ящик, заколотил крышку, взял лопату и накидал сверху огромный сугроб снега.
Теперь мать пролежит здесь до весны. Морозы и крепкий гроб защитят ее от разложения и диких зверей. Если он умрет, мать останется лежать у церкви, как и мечтала все последние годы. А там, как Бог даст… может, кто пройдет мимо и завершит этот труд. А если он переживет зиму, то весной, когда землю отпустит, он сам ее похоронит.
Как он добрался домой, он сам не смог бы рассказать… Ночью в бреду, когда голова горела в огне, а с небес спускались ангелы, ему казалось, что смерть, все-таки, лучше жизни.
Но он выжил. Пришла весна. Болота залило водой, и земля оттаяла. Он выкопал могилу и опустил гроб с телом матери прямо в воду. Это было нехорошо, но по-другому не получилось. Он подумал, что здесь его больше ничего не держит, но идти было некуда. В конце концов, даже собаки иногда остаются у могил хозяев, а люди способны любить и привязываться сильнее собак. Он подумал и остался.
За лето он обошел брошенные дома в округе и соорудил изгородь. Какую смог. Поставил крест с крышечкой, чтобы вода не разрушала древесину, и чтобы когда он умрет, крест простоял бы подольше.
Пришла дождливая осень, а за ней холодная зима. И так много раз. Однажды осенью он понял, что вот-вот придет его черед, и тогда похоронить его будет некому, а самое главное, некому будет ухаживать за могилой матери. Он долго молча смотрел на воду, бесконечно льющуюся с небес, и засобирался в ближайший крупный поселок к людям… Местные не смогли рассказать, как сложилась его дальнейшая судьба, но за могилой ухаживают.
Продолжение ГЛАВА 21
Авторы Игорь и Лариса Ширяевы
Источник: интернет-СМИ «Интересный мир». 01.08.2015