Родившись и прожив более 65 лет в Районах Крайнего Севера (далее РКС), я столкнулся с такой непонятной "философией жизни". В которой просто жить, как это рассматривается в самой сути Жизни (процесс и свойство определенных материальных систем), невозможно.
Невозможно ни потому, что нарушен у меня биологический процесс или то что отличает живое от неживого, а то что, живя в обществе необходимо бороться за нее, за Жизнь.
"Бороться за жизнь" в обществе — это не просто выживать, а отказываться от социальных "суррогатов жизни" и отстаивать право на свою подлинную, осмысленную экзистенцию(существование). Это постоянный труд по дифференциации: где я, а где навязанные мне роли? Что мне действительно нужно, а что мне продают как лекарство от несчастья, которое оно же и создает?
Это борьба за то, чтобы оставаться человеком в системе, которая часто стремится превратить нас в функцию, потребителя или статистическую единицу. И метафора "общественной фармации" здесь идеальна — она показывает, что угрозы нашему социальному существованию часто приходят в обличье помощи и решения наших проблем.
Общество, как гигантский супермаркет, предлагает готовые наборы для "счастливой жизни": купи это, получи вон ту должность, выгляди так, и ты будешь успешен. Борьба — это задать вопрос: "А это точно МОЁ?" Не соглашаться на роль "винтика", если хочешь быть творцом. Не гнаться за дорогой машиной, если тебе важнее путешествия.
Постоянно предлагают "быстрые таблетки" от тоски или неуверенности:
Чувствуешь себя никем? — Купи новый телефон (подделка: статус вместо самоуважения).
Одиноко? — Гонись за лайками в соцсетях (подделка: видимость общения вместо настоящей дружбы).
Не понимаешь, зачем всё это? — Уходи с головой в карьерную гонку (подделка: занятость вместо смысла).
Борьба — это видеть эти подделки и говорить: "Нет, это не решит проблему, а только загонит её глубже".
Это значит: - Делать то, что нравится именно тебе, а не то, что "престижно". - Строить искренние отношения, где можно быть собой, а не играть роль. - Искать работу или дело, которое имеет для тебя смысл, а не просто дает деньги. - Иметь свои мысли и ценности, а не просто повторять то, что говорят все.
Проще говоря, борьба за жизнь — это не дать обществу превратить тебя в робота, который живёт по чужой инструкции. Это постоянно выбирать быть человеком — со своими ошибками, поисками и настоящими радостями.
Это вопрос, который можно задать себе прямо сейчас:
Я сейчас делаю это потому, что я так хочу, или потому, что так "надо", "принято" или "все так делают"?
Поиск ответа на этот вопрос — и есть главная борьба за Жизнь в обществе, а не за Жизнь в простом или философском ее понимании.
История первая. Год, которого не было.
Я начал с возраста и места не для красного слова. Это — моя отправная точка на карте жизни. Я — дитя Севера, и вся моя жизнь, по документам и по памяти, умещается в его суровых координатах.
Но вот парадокс, открывшийся мне лишь сейчас: оказывается, в официальной летописи моей жизни есть пробел. Чёрная дыра длиною в год. Согласно этим самым документам, с рождения и до 1991 года я здесь был. С декабря 1992 года — я здесь снова был. А вот между этими датами, с 1991-го по 1992-й, я, выходит, растворился в воздухе. Не жил, не существовал. Пропал, как полярный день в декабре.
Всё это всплыло из-за закона, который должен был помочь, — ФЗ №125 "О жилищных субсидиях…". Закон хороший, человечный: тем, кто всю жизнь отдал Северу, даёт поддержку при переезде. Механизм прописан в другом документе — Постановлении Правительства №879. И вот тут начинается самое интересное.
Для получения помощи нужно встать на учёт в Общественно-жилищную комиссию. Я собрал кипу бумаг: свидетельства о жизни, о труде, о том, что я — это я. Но комиссии потребовалось главное: справка о прописке за тот самый "несуществующий" год. Не доказательство проживания (о нём кричали все остальные документы), а именно штамп в паспорте тридцатилетней давности.
Ирония в том, что орган, выдающий такие справки, сам же их и потерял. Архив разводит руками: данных нет. Я оказался в идеальной ловушке: государство требует у меня бумагу, которую само же и уничтожило.
И комиссия, получив от меня все мыслимые доказательства, кроме этой одной утраченной справки, торжественно мне отказала. Основание цитатой из протокола: "не предоставление сведений о проживании… за период с 31.12.1991 по 13.10.1992". Мой тридцатилетний стаж, трудовая книжка с записью о работе в местном ОВД той самой зимой — всё это было объявлено нерелевантным. Система смотрела только на один отсутствующий штамп.
Я пытался апеллировать к здравому смыслу и даже к самому Постановлению № 879, где говорится, что можно учитывать иные доказательства. Но в ответ получил вежливое письмо, где цитировали другой пункт того же документа, требовавший именно прописки. Диалог с системой напоминал игру в казино, где правила меняются по ходу дела, а крупье невозмутимо объясняет, что вы проиграли ещё до начала.
Тогда я пошёл в суд. Не за субсидией сразу, а за простой констатацией факта: да, я жил в Якутске в тот спорный год. Суд, в отличие от комиссии, взглянул на мою трудовую книжку, послушал логику (которая гласит, что нельзя работать в ОВД Якутска, находясь, скажем, в Сочи) и в ноябре 2025 года вынес решение: факт моего проживания установлен.
Я вздохнул с облегчением. Логика и закон восторжествовали! Я снова отнёс все документы и свежее судебное решение в тот же кабинет, думая, что на этом история закончена.
Как же я наивно ошибался.
История вторая. Движущиеся ворота.
Получить новый отказ 24 декабря — это своеобразный "подарок" от системы. "Суть его была блестяща в своём цинизме: "Хорошо", — сказала комиссия, — проживание в 1992 году мы вам зачли. А теперь давайте посчитаем ваш северный стаж. Ага, а эти годы службы в органах внутренних дел… они, знаете ли, не считаются".
Это был фантастический кульбит. В первом отказе об этом не было ни слова — тогда вся битва шла вокруг прописки. Моя трудовая книжка, та самая, что помогла выиграть суд, была внимательно изучена, весь мой путь был расписан в протоколе. Но стоило одной преграде пасть, как тут же выросла другая.
Аргументация была виртуозной: служба в ОВД, видите ли, "регулируется отдельным законодательством". Хотя в самом законе о северных субсидиях (том самом ФЗ №125) никаких исключений для сотрудников органов нет. Словно солдату, отслужившему в Заполярье, сказали бы, что его служба "не считается" жизнью на Севере. Это было уже не просто формальность. Это выглядело как произвольное изменение правил игры, когда цель одна — не дать мячу пересечь линию ворот, а сами ворота передвигают каждый раз, когда к ним приближаешься.
Итог был предсказуем: "Не имеете необходимых 15 лет стажа. Сняты с учёта". Всё. Круг замкнулся.
Что дальше? Дальше — письмо в прокуратуру. Не столько с надеждой на чудо, сколько с желанием зафиксировать эту карусель. Чтобы где-то на столе у кого-то, обременённого властью, лежало дело не просто "гражданина N", а наглядная инструкция по абсурду.
Думать? О чём тут думать. Остаётся только фиксировать. И идти дальше. Потому что, как показывает эта история, система — отличный автор сатирических сюжетов. Остаётся лишь терпеливо собирать её перлы.
Предварительный эпилог.
Вся эта история — не спор о субсидии. Это спор о биографии.
Государство когда-то направило меня жить и служить на Север. Я принял эти правила. Моя жизнь стала суммой лет, стажа, записей в трудовой книжке. Я добросовестно складывал эту сумму — год за годом, десятилетие за десятилетием.
А когда пришло время предъявить итог, оказалось, что главный бухгалтер системы забыл, как считать. То из суммы вычитают целый год, объявляя его несуществующим. То, вернув его, начинают оспаривать качество самих слагаемых: мол, эти годы сложены не по тому ГОСТу.
Выходит, я тридцать лет собирал доказательства своей жизни для системы, которая в любой момент может заявить, что утратила эталон, по которому они сверяются.
Что же в сухом остатке? Холодная ясность. Борьба за право — это уже работа. Работа с исками, жалобами, ссылками. И я её делаю. Не потому, что верю в мгновенное чудо, а потому, что не могу позволить, чтобы мою биографию, с её морозами, трудами и годами, перечеркнула чужая канцелярская ошибка или удобная трактовка.
Север учит не ждать милости. Он учит запасаться терпением, тщательностью и упрямством. Теперь эти же качества требуются, чтобы отстоять сам факт этой жизни — в кабинетах, куда не долетает шум северного ветра, но где решается, был ли ты по-настоящему здесь.
Путь не закончен. Но теперь я иду по нему с новым пониманием: иногда отстоять свою историю — это и есть самая важная работа. Всё остальное — лишь документы к ней.
Владимир "Degotb"