Одна из самых обсуждаемых тем в последний год — судьба самого большого острова на земле. Дональд Трамп прямо даёт понять: США нужна Гренландия, и они не остановятся ни перед чем, чтобы её заполучить. На сегодняшний день остров остаётся автономной территорией Дании, которая упорно сопротивляется давлению из Вашингтона . Одним из главных аргументов которыми козыряет Трамп является угроза со стороны России. Мол, если Гренландия не будет принадлежать нам, то её захватят Россия или Китай.
А если представить, что Гренландия исторически принадлежала бы России? Как тогда мог изменится ход нашей истории? Какие стратегические возможности открылись бы перед империей, а затем и СССР? Как прошла бы Великая Отечественная, будь у нас база в Атлантике? А холодная война? И главное — насколько это вообще было реально? Были ли у России шанс застолбить этот остров?
Путь через Аляску
Казалось бы, всё просто. Чтобы нам открыть и колонизировать Гренландию, надо плыть из Европы на запад, как делали викинги и датчане. Но у России конца XVIII века не было такой возможности. Чтобы выйти в Атлантику, им нужно было мимо Британии — главной морской соперницы, которая ни за что не пропустила бы русскую армаду к Гренландии для создания колонии. Это мгновенная война. Плюс к тому же, после 1721 Дания и Норвегия начали потихоньку возвращаться на остров, создавая колонии. Поэтому если и была возможность у Российской Империи как то претендовать на остров, то реализовывать её нужно было на востоке.
Официально открытие Аляски состоялось в 1741 году, русскими мореплавателями Витусом Берингом и Алексеем Чириковым. В честь Беринга и был назван пролив между континентами. Но на самом деле, Аляска могла быть открыта гораздо раньше. Почти на 100 лет, в 1648 году Семён Дежнёв с командой уже проходил по этому проливу. Правда цель его экспедиции была не в том, чтобы стать новым Колумбом. На первом месте была прибыль и коммерция: найти новые лежбища моржей и добыть моржовую кость (бивни, клыки) — в XVII веке это был один из самых ценных товаров Сибири, дороже золота и соболей.
Плавание прошло драматично: обогнули Большой Каменный Нос (ныне мыс Дежнёва), прошли через пролив между Азией и Америкой (за 80 лет до Беринга), но буря разметала кочи (деревянные парусные суда). Из 90 человек тогда выжило около 24. После этой катастрофы Дежнёв с горсткой выживших добрался до Анадыря, основал острог и продолжил службу. Открытие пролива никто не осознал. Отчёты утонули в сибирской бюрократии, и мир узнал о нём только в 1736 году.
А если представить, что никакой бури не случилось. Тогда возможен был бы вариант, в котором Дежнёв и его команда решили посмотреть на новые западные земли. Возможно они бы смогли доплыть до современного мыса Принца Уэльского. Они также могли наткнуться на местных жителей и увидеть большое количество моржовой кости, собрать меха. После с триумфом доплыв до Анадыря. Дежнёв постарался бы сообщить сразу до Москвы об открытии «ничейной земли». Далее если бы обстоятельства сложились удачно, то отчёт мог попасть в Москву. Царь Алексей Михайлович узнал бы о "новой земле, полной зверя и богатств" уже к 1650-м.
Это очень важный момент! Если отбросить все сложности логистики в то время, то Россия могла бы начать экспансию в Аляску на столетие раньше. Само по себе открытие — ещё не владение. В нашей реальности колонизация Аляски была неимоверно трудной Чтобы закрепиться на Аляске, России потребовалось не меньше 30–40 лет. . Гигантские расстояние от цивилизации, сопротивление местных племён, смерти от болезней. По итогу выходило, что Аляску выгодней продать. Но если бы мы имели мотивированного царя, то всё могло пойти чуть по другому.
1680–1720-е: закрепление через кровь и пот
Царь Петр I был стремительным новатором. Возможно он смог бы увидеть преимущества в Русской Америке. Расстояния в те времена были основной проблемой. От Охотска до Аляски — морем через Камчатку и пролив, 3000+ км, полгода пути в одну сторону. Поэтому необходимо было в первую очередь налаживать логистику. Первые поселения могли начать появляться уже в начале XVIII века. Их рост был бы очень медленным. Ассимиляция местного населения также должна была идти рука об руку. Конфликты были бы неизбежностью. Но чаще договаривались через торговлю и браки.
1730–1780-е: Аляска становится «русской Сибирью»
К середине XVIII века логистика немного налаживается: появляются регулярные рейсы Охотск — Камчатка — Кадьяк(остров возле Аляски), строят верфи на Камчатке. Население растёт до 3–5 тысяч (русские + крещёные коренные + метисы). Главный центр — Ново-Архангельск (на Кадьяке) появляется на 40 лет раньше. Добыча: мех выдры/котика (основной экспорт в Китай), китобойный промысел, позже — золото (Клондайк разрабатывают русские). Но даже в 1780-е Аляска остаётся "краем света".
Вокруг Арктики
Расстояние от Аляски до Гренландии составляет около 4000–6000 по северному кольцу. И это не было бы лёгкой прогулкой под парусом. Этот путь настоящий ледяной ад. Минусовые температуры, метели, полгода полярной ночи. Еда — только то, что добудешь: морж, тюлень, рыба, но часто голод. Карт этой области в те времена не существовало. Было логичным после создания поселений и налаживания коммуникаций на Аляске двигаться на юг, вдоль западного побережья Америки (как в реальности и произошло). Но в альтернативном варианте истории всё могло пойти чуть по другому.
Зачем вообще кому - то могло понадобиться лезть на восток? Во первых из-за добычи. Уже в 1780-м калан и котик у побережья Аляски были сильно истощены. Промысловые артели вынуждены искать новые угодья. Взгляд мог обратиться на север к моржам и земляному бобру (он же канадский бобр, чей мех был валютой в торговле с англичанами). Также русские моряки могли слышать от местных инуитов слухи о большой земле на востоке где живут другие белые люди (кадлунаат), которые приплывают на больших лодках с высокими крыльями (датские и норвежские китобои и колонисты с юга Гренландии) и торгуют железом». В те времена датчане и норвежцы начали потихоньку организовывать повторную экспансию в Гренландию спустя столетия отсутствия на ней. Также мог найтись авантюрный начальник экспедиций, движимый личными амбициями. Человек который в то время нашёл бы проход из Тихого океана в Атлантический (Северо-Западный проход), чтобы сократить путь в Петербург получил бы вечную славу.
Необходимо объяснить ещё вот что. Если мы хотим сохранить реализм, в альтернативной истории и дать России шанс открыть Гренландию, нам нужно не чудо, а редкое, но исторически возможное стечение природных факторов. Такое случалось в Арктике — это периоды аномально теплых лет, когда лед отступал. Это наш «ключ» к двери, которая обычно наглухо закрыта. В исторических хрониках есть свидетельства о редких «открытых» годах в Арктике. Например, в 1817 году британский флот получил доклады китобоев о необычайном отступлении льдов у Гренландии, что вызвало всплеск интереса к поискам Северо-Западного прохода. Это были не долгосрочные изменения климата, а краткосрочные аномалии — результат сложившегося ветрового режима (ветры отгоняли паковый лёд от берегов), течений и просто удачного лета.
Наша развилка: Лето 1791 года становится таким аномальным «Годом Великой Воды» в восточной части Канадской Арктики. Если дойти до дельты реки Маккензи на территории современной Канады было сложно, но возможно, то дальше начинался настоящий северный ад. Но аномальная оттепель сыграла бы свою роль. Перед первопроходцами открылись бы чистые, пугающие своей пустотой водные пространства. Даже психологически экипаж мог легче это воспринять. При удачном стечении обстоятельств и ускоренном марш-броске они могли достигнуть берегов Гренландии от реки Маккензи за один летний сезон.
Мотив для присвоения
Доплыть до берегов Гренландии было мало. Нужна была причина по которой необходимо закрепить ледяную землю за собой. В то время, в морях вокруг Гренландии (особенно в Дэвисовом проливе и у Шпицбергена) кипела «золотая лихорадка» — охота на гренландского (голубого) кита. Ворвань (китовый жир) — это свет для ламп, смазка для машин, сырьё для мыла. Китовый ус — это каркасы для корсетов, кринолинов, щётки, пружины. Наша экспедиция спускаясь вдоль восточного берега Гренландии (чтобы обойти льды), не просто видит пустыню. Она входит в Дэвисов пролив в разгар сезона китобойного промысла. Перед ними открывается панорама: десятки британских, голландских, американских китобойных судов, и тучи дыма от ворваневых печей на береговых базах. В отчёте могло быть отражено о «китовых пастбищах, коими владеют англичане, извлекая барыши несметные». Они привозят образцы ворвани, усов, карты китобойных районов и расчёты прибыли. В Петербурге цифры произвели бы эффект разорвавшейся бомбы. Россия понимает, что упускает целую отрасль мирового масштаба.
Стратегия и контроль над северной атлантикой — второй ключевой мотив, особенно в период наполеоновских войн и конфронтации с Британией. Изучив карты экспедиции могли бы увидеть выгоду от создания там опорных пунктов. В случае войны с Британией — убежище для каперов, которые будут топить британские торговые суда. Это клин, вбитый между метрополией и её североамериканскими колониями.
Как могло выглядеть закрепление (1795 - 1850 прим)
Датчане в начале 19 века ещё очень слабо контролировали Гренландию. Наше правительство в альтернативной истории, могло попытаться легализовать своё присутствие на острове. Возможен вариант договора о покупке земель на юге, якобы для промысловой деятельности. Основав факторию на незанятой земле можно было активно заниматься добычей и торговлей китовым усом или ворванью. Убедившись в рентабельности Петербург создает «Русско - Гренландскую компанию» по образцу Российско - Американской. Ей передаётся монополия на промысел. Такая компания могла начать стройку укреплённых поселений и понемногу заселять эту землю. Вначале это учёные и православные миссионеры. Далее Россия заявляет Дании, что «обнаружила и осваивает незанятые датчанами земли на западном побережье», предлагая купить их или заключить договор о совместном владении. Дания в ярости, но она в тот момент слаба.
После победы над Наполеоном Россия на пике могущества. Она может позволить себе настаивать. Британцы видят в русской Гренландии прямую угрозу. Начинается «Холодная война у кромки льда»: стычки китобоев, дипломатические ноты, тайная поддержка датчан Лондоном. Россия отвечает усилением военного присутствия: несколько фрегатов, рота солдат в поселениях. Основание ещё одной фактории на восточном побережье, как заявка на контроль над всем островом. Чтобы выдавить Данию из Гренландии, России потребуется долгая, хитроумная стратегия, сочетающая дипломатию, экономику и демографию. Дания — слабая держава, но её защищает сильнейший флот мира — британский. Значит, нужно действовать так, чтобы Лондону было невыгодно вмешиваться. Первым делом, русские строят школы-миссии для инуитов (местных жителей). Активно поощряются смешанные браки, создаётся лояльная креольская прослойка. Русские товары (металл, ткани, оружие) вытесняют датские — они лучше и дешевле. Местное население и экономика переориентируются на Россию.
Далее экономическое и политическое давление. Русские китобои и каперы систематически саботируют датский промысел. При русском подстрекательстве инуиты поднимают бунт против датчан. Русские войска «для защиты порядка» занимают главное датское поселение. Датская администрация дискредитирована. Как и было в реальности, Дания слаба в политическом и военном смысле. Ей можно было предложить крупную денежную сумму, при этом оказывая давление. Примерно как сейчас делает Трамп.
В конце концов при самом удачном стечении обстоятельств, Дания всё же вынужденно передает свои права на владение островом. Но без уступок со стороны России всё же не обошлось бы. Британцам не выгодна была российская база в Атлантике. Поэтому скорей всего была бы произведена рокировка. Россия отдала бы сферы влияния в Азии. Так в середине XIX века Гренландия стала бы собственностью Российской короны. Аляска возможно была бы продана, так как территория далёкая. Но Гренландия она-то здесь, практически под рукой. И не где-нибудь, а в Атлантическом океане. Возможно на самом выгодном стратегическом месте для России. Уж в XX веке-то точно.
Преимущество в мировых войнах
Итак, после установления контроля над островом переходим к эпохе мировых войн. И всё-таки какие преимущества давал нам остров? Начнём с первой мировой. В реальности у нас не было ни клочка земли западнее Мурманска. Все подходы к Европе контролировали союзники (Британия) или нейтральные страны. Немецкие подлодки и рейдеры хозяйничали в Северной Атлантике как дома, а мы об их перемещениях узнавали с опозданием в сутки из британских сводок. Будь у нас база в Гренландии — мы бы сами ставили там радио-пеленгаторы и дозоры. Мы бы видели, что и куда идёт, а не гадали.
В нашей реальности, конвои шли по самому краю. Маршрут в Архангельск и Мурманск пролегал мимо Норвегии — под самым носом у немцев. Они топили наши транспорты с оружием пачками. Обладай мы Гренландией, был бы альтернативный, северный маршрут: из Канады/США прямо на базы Гренландии, а оттуда — короткий и прикрытый льдами бросок к нашим портам. Это спасло бы сотни тысяч тонн грузов и тысячи жизней.
Весь наш импорт шёл через британские порты и на британских же кораблях. Это давало Лондону огромный рычаг давления. Они могли задерживать грузы, диктовать условия. Своя база в Гренландии дала бы России прямой и независимый канал связи с Америкой, возможность закупать и отправлять грузы на своих или нейтральных судах в обход британского контроля. Мы воевали на суше, но наше снабжение висело на тонкой нитке, которую держали другие. Гренландия дала бы нам глаза в океане, свой защищённый маршрут и свободу рук. Это не просто «ещё одна земля» — это был бы ключ к стратегической самостоятельности в войне, которой у России не было.
Во Второй мировой Гренландия была бы в десятки раз важнее, чем в Первой. В реальности арктические конвои с поставками (PQ, QP) шли сквозь ад — мимо оккупированной Норвегии, где сидели немецкие подлодки, линкоры и авиация. С Гренландией: Появляется северо-западный, «гренландский» маршрут. Что упрощало бы поставки по ленд-лизу. Этот путь находится в тылу относительно немецких баз в Норвегии. Немецким рейдерам и подлодкам пришлось бы забираться в ледяные канадские воды, где их легко обнаружить. Потери ленд-лиза сократились бы на 30-40%. Это десятки дополнительных танков, самолётов и тонн взрывчатки ежемесячно.
В реальности СССР в Битве за Атлантику участия почти не принимал — не было баз. С Гренландией: Советские подлодки типа «К», «Щука» и «Малютка» базируются в фьордах Гренландии. СССР напрямую оттянул бы на себя силы Кригсмарине, вынуждая немцев держать эсминцы и подлодки не в Арктике против наших конвоев, а у берегов Канады.
Метео разведка: Это тихое, но критическое преимущество. Немцы захватили Норвегию и Шпицберген отчасти для контроля над метеостанциями, предсказывающими погоду над СССР. С Гренландией СССР имеет собственную сеть арктических метеостанций на восточном побережье острова. Это могло обеспечить более точные прогнозы погоды для планирования операций на Восточном фронте, для действий авиации. Немцы лишились бы монополии на данные из Арктики. Это влияет на успех операций под Москвой, Сталинградом, Курском
В реальности американские самолёты перегоняли через Аляску и Чукотку. С Гренландией появляется второй, более короткий и безопасный воздушный мост: США - Гренландия - Исландия - Мурманск. Это ускоряет поставки истребителей и бомбардировщиков. Советские дальние бомбардировщики Пе-8 и полученные по ленд-лизу B-25 могли бы с гренландских аэродромов наносить удары по промышленным объектам в Северной Германии и оккупированной Норвегии, что в реальности было невозможно.
На Тегеранской и Ялтинской конференциях у Сталина был бы козырь: «Мы контролируем Северную Атлантику и прикрываем ваши конвои с востока». Это усилило бы его позиции при разделе послевоенной Европы. «Холодная война» началась бы на 5 лет раньше и иначе. В реальности США в 1941 году оккупировали Гренландию (с согласия Дании), чтобы не дать это сделать Германии. В нашей альтернативной истории на острове уже стоят советские гарнизоны. Встреча союзников и СССР произошла бы не на Эльбе в 1945-м, а на льдах Дэвисова пролива в 1941-м. Это создало бы совершенно иную динамику противостояния.
Гренландия во Второй мировой — это не просто «ещё одна территория». Это:
· Спасённые тысячи моряков и сотни тысяч тонн грузов по ленд-лизу.
· Советский подводный флот в Атлантике, меняющий баланс сил.
· Контроль над арктической погодой — ключ к успеху сухопутных операций.
· Стратегический плацдарм, который сразу после войны превратился бы в крайнюю западную точку советского блока, нависающую над Канадой и в 1000 км от США.
И это всё вместе кардинально меняло бы всю историю XX века.
Холодная война
Советская Гренландия — самый страшный сон американского адмирала и самая дерзкая фантазия советского маршала. Если бы Гренландия была частью СССР к началу Холодной войны, это стала бы крупнейшая геополитическая катастрофа для НАТО и кошмар для США с первого дня. Ситуация была бы в разы острее Карибского кризиса, потому что это постоянная, легальная и неустранимая угроза.
Советская Гренландия — пистолет у виска Америки» — такие заголовки были бы в газетах ежедневно. От мыса Фарвель (южная точка Гренландии) до Нью-Йорка — около 3500 км. До Торонто/Монреаля — 2500-3000 км. Это предел досягаемости для тогдашних бомбардировщиков (Ту-4, потом Ту-95), а для крылатых и баллистических ракет — идеальная стартовая позиция. Вся восточная Канада и северо-восток США оказываются в зоне прямого удара с территории СССР. ПВО NORAD пришлось бы перестраивать с нуля.
Гонка вооружений в Арктике была бы на максимуме. Советские базы в большом количестве (больше чем на Чукотке). Авиабазы для стратегических бомбардировщиков Ту-95 «Медведь» и ракетоносцев Ту-16 «Барсук». Они находились бы в непрерывном дежурстве вдоль границ воздушного пространства Канады. Базы подводных лодок (сначала дизельных, потом атомных) в глубоких, скрытых фьордах западного побережья. Оттуда советские атомные подлодки выходят на боевое дежурство в Атлантику на 2-3 недели быстрее, чем с Кольского полуострова. В скалах восточного побережья строятся шахты для ядерных ракет. Время подлёта до целей в США сокращается до 15-20 минут, что лишает Штаты преимущества раннего предупреждения.
НАТО непременно бы ответило: Канада становится не тыловой базой, а передним краем обороны. Вся её северная территория (острова Элсмир, Баффинова Земля) превращается в сплошной военный полигон с радарными станциями, аэродромами перехватчиков и ракетными батареями ПВО. Исландия (ключевая база НАТО) милитаризуется до предела, становясь щитом против советского флота.
Вместо Карибского кризиса мог возникнуть Гренландский. И вполне возможно, что он случился бы намного раньше. В реальности кризис случился из-за советских ракет на Кубе (в 2000 км от США). В нашей альтернативной истории, ракеты уже стоят в Гренландии — на законных основаниях, на советской территории. Поэтому тогдашний президент США, не смог бы требовать их убрать как «наступление на западное полушарие». Кризис вместо этого раізгорается вокруг попытки США установить блокаду или нанести превентивный удар по гренландским базам. Напряжение зашкаливает, потому что угроза постоянная и легитимная
На мысах Гренландии — гигантские «уши» КГБ и ГРУ. Они перехватывают все военные и дипломатические переговоры между США и Европой, отслеживают пуски ракет с мыса Канаверал, пеленгуют каждую подлодку НАТО в Атлантике. США в ответ строят аналогичные станции в Канаде, наращивая до немыслимого уровня.
Дошло бы до войны? Вероятно, нет, но мир жил бы в перманентном ужасе. США не могли допустить вторжения в Гренландию — это означало бы полномасштабную ядерную войну. Баланс сил смещался в пользу СССР на первых двух десятилетиях, пока США не развернули бы сопоставимые системы ПРО и флот в Арктике. Геополитическая карта мира выглядела бы иначе: существовал бы советский анклав в Западном полушарии, что ломало всю доктрину Монро и делало Холодную войну по-настоящему глобальной и симметричной с первого дня. СССР использовал бы Гренландию как козырную карту на переговорах. Например: «Мы убираем ракеты с Гренландии, если вы уберёте базы из Турции, Западной Германии и Японии». Это ставило бы Запад в крайне невыгодное положение. Возможно «Договор о демилитаризации Арктики» заключён намного раньше.
Наши дни
В сегодняшнем мире, будь Гренландия частью России, она имела бы статус Автономной Республики Гренландия в составе РФ. Её население в 80-90 тысяч человек представляло бы собой смесь русскоязычных потомков колонистов, креолов и коренных инуитов, живущих под контролем Москвы. Экономика острова держалась бы на трёх китах: гигантских российских военных базах, добыче редкоземельных металлов и нишевом туризме. Но главное — геополитика. Находившаяся бы здесь крупнейшая зарубежная база РФ была бы набита радарами ПВО, глушащими системы НАТО в Канаде, истребителями-перехватчиками, центрами радиоэлектронного шпионажа, прослушивающими весь восток США. Это сделало бы Канаду передним краем обороны НАТО, а гонку вооружений — в разы дороже и опаснее с самого начала Холодной войны.
Карибский кризис 1962 года показался бы детской разминкой на фоне перманентного кризиса из-за российских ракет, на законных основаниях размещённых в Гренландии, всего в 3000 км от Нью-Йорка. Вся стратегия НАТО была бы перевёрнута с ног на голову. В нашей истории США удалось избежать этого кошмара. Но в этой альтернативной реальности мир бы десятилетиями балансировал на грани ядерной войны из-за одного-единственного, гигантского ледяного острова, превращённого в непотопляемый плацдарм. И на сегодняшний день Гренландия оставалась бы сверхдорогим, но бесценным стратегическим активом России и самым главным кошмаром для президента США.