Найти в Дзене

Душа в переплете: Любимые книги Иосифа Кобзона

Когда вспоминаешь Иосифа Кобзона, перед глазами предстает образ несокрушимой скалы: безупречный костюм, волевой взгляд, голос, ставший легендой целой эпохи. А если задуматься, из чего была выкована эта броня. Может ответ откроется в любимых книжных страницах. Литература для Кобзона была своеобразным моральным компасом и убежищем, где он мог позволить себе быть не только «мэтром», но и просто человеком - ранимым, ищущим и порой совершающим ошибки. Многие знаменитости собирают библиотеки для статуса, когда дорогие кожаные переплеты с золотым тиснением часто служат лишь декорацией для интерьера. У Кобзона всё было иначе. Он не считал библиотеку местом для коллекции книг и занимал место на полках лишь той литературой, что брал для чтения или работы. В каждом гастрольном городе, каким бы плотным ни был график, Иосиф Давыдович старался найти время, чтобы заглянуть в местный букинистический магазин. Он просто называл продавцам фамилии интересующих его на тот момент авторов и просил подобрать
Оглавление

Когда вспоминаешь Иосифа Кобзона, перед глазами предстает образ несокрушимой скалы: безупречный костюм, волевой взгляд, голос, ставший легендой целой эпохи. А если задуматься, из чего была выкована эта броня. Может ответ откроется в любимых книжных страницах.

Литература для Кобзона была своеобразным моральным компасом и убежищем, где он мог позволить себе быть не только «мэтром», но и просто человеком - ранимым, ищущим и порой совершающим ошибки.

Книги нужно читать, а не коллекционировать

Многие знаменитости собирают библиотеки для статуса, когда дорогие кожаные переплеты с золотым тиснением часто служат лишь декорацией для интерьера. У Кобзона всё было иначе. Он не считал библиотеку местом для коллекции книг и занимал место на полках лишь той литературой, что брал для чтения или работы.

В каждом гастрольном городе, каким бы плотным ни был график, Иосиф Давыдович старался найти время, чтобы заглянуть в местный букинистический магазин. Он просто называл продавцам фамилии интересующих его на тот момент авторов и просил подобрать что-то стоящее.

-2

Поэзия как жизненный ориентир

Для великого артиста книга отражала интеллектуальный и эмоциональный каркас личности. В случае с Иосифом Давыдовичем этот каркас был выстроен из высокой советской поэзии. Его личная библиотека отражала целую эпоху, в которой слово имело вес, а рифма служила камертоном человеческой совести.

Система его мировоззрения находила отклик в тех, кто умел говорить о важном просто и пронзительно.

  • Евгений Евтушенко и Роберт Рождественский: мастера «громкой» лирики, чьи стихи Кобзон превращал в бессмертные гимны жизни и любви.
  • Константин Симонов: автор, воплотивший мужество и военную память, столь близкие артисту по духу.
  • Расул Гамзатов: поэт, чья кавказская мудрость и философия стали неотъемлемой частью идентичности самого певца.

Знакомство с литературными предпочтениями дает возможность понять внутренний код человека, который через стихи транслировал ценности целого поколения. Читая эти произведения, мы видим не просто «любимые книги», а фундаментальные принципы, на которых строилось искусство и мировоззрение главного голоса эпохи.

-3

О дружбе и любви

Особое место в сердце Кобзона занимала поэзия Расула Гамзатова. Для него это был не просто автор текстов для песен, а философ, сформулировавший главные жизненные принципы артиста. Особенно остро это проявлялось в вопросах дружбы.

В одном из интервью в размышлениях о дружбе Иосиф Давыдович поделился, что больше всего ценит преданность и верность. Дружбой для него было почти физическое ощущение, когда чувствуешь плечо соратника и знаешь, что твоя верность взаимна.

А в словах Расула Гамзатова он нашел точное определение состоянию «друг». Песня на эти стихи в репертуаре артиста была, но со цены он исполнял её редко, чаще в узком кругу друзей.

-4

Рассказывая о личной жизни, Иосиф Давыдович никогда не строил из себя святого. Он открыто признавал, что характер у него был сложный, вспыльчивый, а порой и жесткий. Его личная жизнь, три брака и непростые расставания, была полна драматизма. Признавая свои «прегрешения» перед женщинами, он использовал стихи как форму покаяния и приводил опять же строки Гамзатова.

«Обижал я тех, кого любил. Милая, прости мне прегрешенья…»

Он находил утешение в строках о том, что люди чаще всего ранят именно тех, кого любят сильнее всего. Кобзон понимал, что за его успехом и непоколебимостью порой скрывалась горечь обид, нанесенных близким. Стихи помогали ему выразить то, что не всегда получалось сказать простыми словами: просьбу о прощении за резкость и неумение вовремя сдержать гнев.

-5

Литературный «угон» и первый поцелуй

Многие знают Кобзона как дисциплинированного артиста, но в школьные годы он был тем еще авантюристом, хоть и отличником. Удивительно, будущий мэтр обладал феноменальной памятью. Он почти никогда не сидел над учебниками дома, запоминая информацию прямо на уроках. Письменные задания он виртуозно выполнял за считанные минуты в перемену перед уроком.

В седьмом классе Иосиф влюбился в девочку из параллельного класса по имени Люда. Юный поклонник страдал от того, что считал себя «обычным» - он не писал поэм и не ставил рекордов. Чтобы выделиться и доказать свою удаль, он решился на опасный трюк. Во время урока он выбрался из окна второго этажа и, балансируя на узком карнизе, прокрался мимо учительской к окну класса, где сидела Люда.

Эффект был колоссальным, а сам Кобзон в тот момент чувствовал себя героем. Правда, одной смелости оказалось мало, чтобы покорить сердце красавицы.

Поняв, что акробатикой любви не добьешься, Иосиф обратился к литературе. В книге Мухтара Ауэзова «Путь Абая» он наткнулся на пронзительные строки о влюбленном, который просит свою избранницу переправить его через реку, превратив золотую сережку в лодку. Эти слова настолько отозвались в душе мальчика, что он, не долго думая, переписал их и выдал за свои, передав записку Люде через одноклассников.

-6

Много лет спустя, уже став знаменитым, Кобзон с улыбкой признавался в этом «плагиате». Он шутил, что украл чужие мысли, потому что они идеально отражали его чувства. Однако стратегия сработала лишь частично. Люда долго держала дистанцию, позволяя ему лишь следовать за ней по пятам на расстоянии.

Финал этой детской истории был по-советски целомудренным и трогательным. Спустя долгое время Кобзон наконец получил разрешение на первый поцелуй в щеку. Он вспоминал, что в тот миг его била дрожь, как в лихорадке. И хотя жизнь позже развела их в разные стороны, эта первая искренняя привязанность, подкрепленная «украденными» стихами, навсегда осталась в его памяти как одно из самых чистых воспоминаний.

Иосиф Кобзон был человеком слова и человеком книги. В его жизни литература, дружба и любовь переплелись в один тугой узел. Он учился у поэтов мужеству, верности и умению признавать свои ошибки. Возможно, именно в этом и заключался секрет его невероятной харизмы - он не просто пел, он проживал каждую строку.

А вы помните свой самый безумный поступок ради первой любви, что предпринимали вы, чтобы произвести впечатление?

Ставьте лайк. Делитесь своими историями в комментариях!

Подпишитесь на канал «Звездные книги», чтобы познакомится с книгами, которые читают знаменитости, и лучше понять тех, кто достиг невероятных успехов в жизни.