Министерство юстиции РФ продвигает законопроект, который позволит органам ФСИН обрабатывать биометрические данные осуждённых, подозреваемых и обвиняемых без их согласия. Какие проблемы это может создать, рассказала «Ридусу» член Совета по правам человека при президенте РФ Ева Меркачёва.
Ранее Минюст опубликовал в Сети для общественного обсуждения проект поправок в Законы РФ «Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации», «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», «Об осуществлении идентификации и (или) аутентификации физлиц с использованием биометрических персональных данных» и Уголовно-исполнительный кодекс России. Поправки позволят расширять использование биометрии заключённых в СИЗО без согласия её обладателей.
Меркачёва рассказала «Ридусу», что инициатива Минюста РФ вызвала у неё двойственное отношение. В системе ФСИН у заключённых и так давно ведётся сбор биометрических данных. Расширение возможностей по их использованию может быть рискованным.
«Вот в чём собака зарыта. Во-первых, человек, который уже больше ни в чём не подозревается, имеет право на то, чтобы все его данные были удалены. Вторая опасность связана с тем, что никто не гарантирует безошибочную работу системы распознавания лиц. Были случаи, когда к людям врывались в квартиры из-за того, что система перепутала их с разыскиваемыми лицами», - пояснила Меркачёва в беседе с «Ридусом».
При этом Меркачёва добавила, что помимо ошибок и сбоев в базах данных системы распознавания лиц возможны и злонамеренные фальсификации персональных данных.
«Искусственный интеллект начинает помогать человеку в расследовании и профилактике преступлений. Но помочь не означает заменить. С применением систем анализа биометрических данных нужно быть предельно аккуратными», - отметила Меркачёва в разговоре с «Ридусом».
Ранее адвокат Дмитрий Аграновский раскритиковал в разговоре с «Ридусом» проект администрации Санкт-Петербурга по установке в Северной столице России нескольких тысяч камер для «распознавания этнической принадлежности лиц» как «лежащий за пределами конституционного принципа равноправия».