В 1990-е годы финансовая реальность российского футбола радикально отличалась от современной. Для большинства клубов РПЛ прямой связи между благосостоянием команды и доходами от продаж билетов или атрибутики не существует. Расходы, как правило, многократно превышают скромные заработки, а разницу покрывают дотации из областных бюджетов, средства государственных монополий или, что случалось реже всего, частные инвесторы. При этом сами футболисты в тот непростой для страны период зарабатывали несравнимо меньше, чем их коллеги сегодня.
«Спартак» конца советской эпохи был едва ли не самой бедной командой Высшей лиги. В то время как конкурентов содержали министерства или республиканская номенклатура, за красно-белых стояло лишь спортивное общество. Уровень обеспечения команды никак не соответствовал её статусу. «Спартак» исторически привлекал игроков со всего Союза высокими спортивными амбициями, и качественный подбор кадров в сочетании с эффективными тренерскими идеями позволял ему успешно противостоять более состоятельным соперникам. Возможно, именно привычка к скромности позволила клубу относительно безболезненно пережить геополитические потрясения начала 90-х. Желающих сражаться за идею и за ромбик на руинах большой страны оставалось много, а финансовые вопросы волновали футбольных альтруистов, выросших в СССР, в последнюю очередь. По воспоминаниям капитана той плеяды Виктора Онопко, ставка игрока основы в золотом «Спартаке» 1992 года составляла всего $200-300.
«Зарплаты у нас в тот момент были одними из самых низких в лиге, – подтверждал Олег Романцев. – В «Спартак» люди шли, потому что здесь им было интересно». Курс доллара в тот первый год независимости дико скакал, и к концу чемпионата оклад основного игрока в рублёвом эквиваленте не превышал 125 тысяч рублей. На фоне среднемесячного дохода граждан в 16 тысяч – деньги неплохие, но в свете цен на московскую недвижимость, где однокомнатная квартира стоила $15-20 тысяч, – не очень. Приезжим мастерам приходилось годами копить на жильё, ютясь с семьями на базе в Тарасовке.
Ситуация кардинально изменилась в 1994 году. «После девальвации ставки значительно поднялись, – констатирует Онопко. – Ведущие футболисты стали получать от 7 до 10 тысяч долларов. Таких денег, думаю, в ту пору в других российских клубах не было». Игроки рангом ниже имели около пяти тысяч. Николай Писарев с ностальгией вспоминал то время: «Зарплата – 10 тысяч долларов. Плюс отличные премиальные. А в Лиге чемпионов с учетом бонусов за попадание в турнир до 50 тысяч долларов набегало. На эти деньги можно было купить трехкомнатную квартиру в центре Москвы». Молодёжь же долгое время перебивалась на дублёрских ставках. Вадим Евсеев отмечал, что лишь в 1998 году его зарплату довели до $3 тысяч, а до того она складывалась из небольшого оклада в $400 и премиальных.
Резкому превращению «бедного родственника» в «нувориша» способствовали призовые от выступлений в Лиге чемпионов и грамотная трансферная политика. Продажа игроков на Запад стала основным источником дохода клуба вплоть до прихода «нефтяных» денег. В Тарасовку теперь стремились не только из идейных, но и из сугубо практических соображений – ради денег и попадания в сборную. Это обеспечило Олегу Романцеву непрерывный круговорот сильных исполнителей и позволило «Спартаку» целое десятилетие доминировать в отечественном футболе.
ЦСКА, один из сильнейших советских топ-клубов, сильно пострадал от развала СССР. Если в 1991 году «армейское» начальство могло щедро обещать Игорю Ледяхову «квартиру, «мерседес» и 5 тысяч долларов в месяц» за подпись контракта, то уже в начале 1992-го клуб распродавал лидеров, чтобы свести концы с концами. Министерству обороны в новых реалиях стало не до спорта. Защитник Василий Иванов вспоминал: «В ЦСКА существовал оклад – 300 рублей и доплаты. У меня больше полутора тысяч долларов никогда не набегало». Лишь к концу 90-х, с приходом в клуб чеченских коммерсантов, зарплаты «армейцев» выросли до $3-5 тысяч в месяц. Система прогрессивных премий, когда за каждую следующую победу в серии сумма бонуса увеличивалась, вдохновила команду на знаменитую серию из 12 побед в 1998 году. Однако новые хозяева клуба и штрафовали с кавказским размахом: за сенсационное поражение от «Мольде» футболисты лишились бонусов за целый год, что для некоторых вылилось в десятки тысяч долларов. В лидеры по зарплатам ЦСКА вышел уже с приходом Евгения Гинера в новом веке.
«Динамо» Москва в первые годы независимости не шиковало, но и не бедствовало. Нападающий Дмитрий Черышев свидетельствовал, что до уровня «Спартака» ($3000-5000) клуб недотягивал, но всё равно считался одной из самых высокооплачиваемых команд. Зарплаты были относительно небольшими, зато премиальные – хорошими, около полутора тысяч долларов за победу.
Игрокам «Локомотива» о заработках коллег из топ-клубов в начале 90-х оставалось только мечтать. Даже харизматичный лидер команды, вратарь Сергей Овчинников, довольствовался $300 в месяц. Серьёзные деньги в «Локо» платили в виде бонусов за достижение целей. Выигрыш Кубка России в 1996 году позволил футболистам впервые почувствовать себя обеспеченными людьми: по словам полузащитника Юрия Дроздова, за полный набор матчей можно было получить $20 тысяч. Интересно, что золото 2002 года обогатило «железнодорожников» меньше, чем серебро того же сезона – игроков ЦСКА. Овчинников утверждал, что в «Локомотиве» премии были в два-три раза меньше. Рост зарплат в клубе был стабильным, но постепенным: как вспоминал Андрей Соломатин, его оклад за семь лет выступлений вырос в 10 раз – с $500 в 1995 году до $5000 в 2001-м. Клуб не был самым богатым, но славился стабильностью и честностью в расчётах.
«Зенит» начала 90-х не мог конкурировать с московскими клубами ни в спортивном, ни в финансовом плане. Как вспоминал Игорь Зазулин, платили там по $200-300, и играли соответственно. Лишь во второй половине десятилетия клуб начал подниматься. Приход Анатолия Бышовца, умевшего выбивать для игроков солидные условия, ознаменовал перемены. Будущий капитан команды Юрий Вернидуб, например, получил подъёмные в $25 тысяч, а его зарплата стабильно росла от сезона к сезону. С притоком денег улучшились и результаты.
Особняком стоял случай «Спартака-Алании». В 1996 году руководство Северной Осетии проявило неслыханную щедрость, наградив футболистов за чемпионство по $100 тысяч и по «мерседесу» каждому. Для Владикавказа футбол тогда был делом республиканской важности. Однако маленьким периферийным клубам такая забота и не снилась. Характерную историю тех лет рассказал Евгений Варламов о своём челнинском периоде: с 1995 года начались перебои с выплатами, качественную еду ели раз в день после тренировки, а в остальное время перекусывали припасами из дома. Бывали времена, когда денег в кармане хватало на автомобиль, а иной раз приходилось сдавать пустые бутылки, экономя на всём.
Заработать футболом на безбедную старость представителям того поколения удалось немногим. У нынешних игроков РПЛ шансов на это, несомненно, гораздо больше, что отражает колоссальную трансформацию экономики российского футбола за прошедшие десятилетия.