В январе 1965 года впервые был показан фильм «Отец солдата» режиссера Резо Чхеидзе – одну из самых искренних и пронзительных картин о страшной войне XX века.
В год, когда картина «Отец солдата» вышла на большие экраны СССР, фильм закупили несколько десятков стран, среди них Франция, Греция, Англия, Канада и другие. К Серго Закариадзе пришла мировая известность уже на шестом десятке. Теперь его график выглядел примерно так: октябрь – поездка с фильмом в Афины, затем сразу же в Сан-Франциско, потом в Токио, в ноябре Прага и Будапешт, в декабре Ирак, Кувейт и Алжир.
И что его поражало, везде, где показывали картину, зрители и специалисты находили в образе его героя Георгия Махарашвили черты, присущие характеру именно этой страны. В Грузии и в городах СССР его просто считали членом семьи, здоровались, останавливали на улице, расспрашивали о делах.
Когда картина была завершена, на родной студии «Грузия-фильм» она получила только третью категорию. Дело в том, что у картины был очень маленький бюджет, всего 360 тысяч рублей, снять на эти деньги историческую драму с батальными сценами было невозможно и, как всегда, реквизитом выручил «Мосфильм», а Московский военный округ помог армейскими подразделениями и военной техникой. И все равно этих денег не хватило, случился перерасход. Вот за этот перерасход съемочную группу и наказали, присвоив сделанной работе третью категорию.
Сценарист Сулико Жгенти и режиссер Резо Чхеидзе знали друг друга со времен учебы во ВГИКе. Однажды в Тбилиси Чхеидзе возвращался домой и шел на троллейбусную остановку, Жгенти догнал его, протянул скрученные в трубочку листы бумаги и попросил: «Прочитай, если будет время». Резо Чхеидзе подумал, что в троллейбусе все равно делать нечего, надо уважить просьбу товарища и начал читать. Но после первых двух страниц уже не мог оторваться от текста.
Сценарист писал о себе, о том, как во время войны он попал с ранением в госпиталь и к нему из Грузии выехал его отец, но уже не застал сына, потому что его вернули в расположение части, как отец переживал и не находил себе места. Резо Чхеидзе не знал, сколько рейсов из одного конца Тбилиси в другой сделал троллейбус, но сошел он, только когда дочитал сценарий до конца. Оставшись на дороге, еще долго стоял на месте, все его мысли были о главном герое – старике-крестьянине, который волею судьбы стал солдатом.
Резо Чхеидзе точно представлял, как должен выглядеть главный герой: былинный старик с мощным торсом, уверенный, сильный, обладающий чувством юмора и с теплотой в глазах. Знал режиссер и актера, который может сыграть эту роль.
Серго Закариадзе был единственным кандидатом на главную роль. На момент встречи с режиссером он был хорошо известен в Грузии как театральный актер. Играл больше трагические роли: Короля Лира, Царя Эдипа… Смотреть его приезжали со всего Советского союза. На другой день Чхеидзе пошел к нему и застал артиста в грим-уборной, когда тот сидел перед зеркалом и накладывал бакенбарды. Все его коллеги знали: когда Серго гримируется, к нему лучше не подходить, а то может и влететь. Серго Александрович нехотя предложил Чхеидзе присесть рядом и прочитать сценарий, хотя терпеть не мог, когда ему мешали погружаться в образ. Когда режиссер дочитал до места, где отец солдата доходит до Берлина и встречается там со своим сыном, Закариадзе стал плакать навзрыд, весь его грим потек, и стало понятно, что он будет сниматься в этой картине. Актер воскликнул: «Неужели я буду таким счастливым человеком, что смогу играть эту великую роль...».
Но на киностудии восприняли такую договоренность с актером преждевременной. Там не считали возможным, чтобы в этой роли снимался Закариадзе. Режиссеру объясняли, что выбранный им артист больше театральный, а для кино на «Грузия-фильм» есть другие подходящие исполнители ролей. Так что за артиста, игру которого в этой картине можно назвать эталонной, пришлось побороться.
Прототип главного героя фильма «Отец солдата» существовал в действительности, более того, сценарист Сулико Жгенти служил с ним во время войны в одной части. Этот человек был всеобщим любимцем в дивизии, настоящим отцом молодым солдатам, мог прикрыть собой неопытного бойца от шальной пули или протащить чужой пулемет на себе несколько километров. Кстати, автор сценария сохранил своему герою реальное имя этого человека – Георгий Махарашвили.
Даже такой эпизод в фильме, когда Махарашвили берет в руки землю и говорит, что пора пахать и сеять, действительно был на войне. Весной 1942 года под Новороссийском Жгенти проснулся от негромкой грузинской песни, пошел посмотреть и увидел, как Махарашвили штыком взрыхляет землю, а после сажает зерно пшеницы.
Серго Закариадзе был необыкновенно ответственным, раньше всех вставал утром, первым гримировался. Военные сцены снимались далеко от гостиницы, где жили актеры, но уже в 6 утра он сидел на первом сидении возле шофера в автобусе и ждал остальных участников съемочной группы. Чтобы сэкономить время, иногда он даже спал в костюме Махарашвили.
Немецкую натуру снимали в окрестностях Риги и Калининграда. И там, для сцены, когда танки разворачиваются и идут по кустам виноградника, никак не могли найти виноградные лозы. Кто-то посоветовал обратиться к местному селекционеру, который у себя в загородном доме выращивал специальный морозоустойчивый сорт винограда. А тот категорически против: «Не дам! У меня на этот виноград другие планы». И согласился только после того, как сценарист картины рассказал ему сюжет фильма и историю главного героя.
Когда фильм выходил из лаборатории, у Резо Чхеидзе родилась дочь. И хотя приходилось разрываться между производственным зданием киностудии и больницей, он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Он делал кино, как ему велело сердце, у него блестяще сыграл актер и он обладатель замечательной дочурки.
Казалось, на свете нет такой силы, которая могла бы омрачить светлое состояние души… Это продолжалось до тех пор, пока картину не послали в Госкино СССР. Вердикт, который вынесло Госкино, огорошил Резо Чхеидзе: «Эту картину советская армия смотреть не будет». Спор разгорелся из-за эпизода, где солдат Георгий Махарашвили нападает на офицера, который собрался танком переехать виноградные лозы.
Чиновники от культуры усмотрели в этом нарушение военного устава: призыв к неподчинению в армии. Как не странно ситуацию спас показ «Отца солдата» в Министерстве обороны, он был назначен буквально через несколько дней. Эти дни режиссер почти не спал, потому что должна была решиться судьба всей его картины.
Когда пошли финальные титры, военные аплодировали смахивая слезы, не стесняясь ни своих погон с большими звездами, ни подчиненных поблизости. И режиссер честно признался им, из-за какой сцены его фильма у него большие неприятности. Со всей ответственностью военные подошли к решению этой задачи. Начальник политуправления лично занимался этим вопросом и придумал очень дипломатичный ответ для Госкино СССР, который бы не вступал в конфликт ни с чьим авторитетом. В Министерстве обороны решили, что в кадре не солдат нападет на офицера, а отец воспитывает танкиста, который годится ему в сыновья.
Первый показ в Грузии состоялся в январе 1965 года, в Москве премьеру отложили до мая и показали в День Победы. В этом же году Серго Закариадзе был награжден на Московском кинофестивале, как актер, исполнивший лучшую мужскую роль. А режиссер Сергей Герасимов, посмотрев картину, сказал, что еще раз убедился: грузины рождаются с киноаппаратом в руке.
Серго Закариадзе ушел из жизни через есть лет после премьеры фильма. Режиссер картины Резо Чхеидзе хотел в память об этом актере смонтировать еще один вариант «Отца солдата», куда бы он включил все вырезанные эпизоды. Вырезанные не по идеологическим соображениям, просто материал был очень большим и не вмещался во временной формат. Но сделать это оказалось невозможным в те времена. Через 3-4 месяца после премьеры все негативы смывались, ведь они содержали серебро, и каждая киностудия должна была сдавать государству определенную норму этого благородного метала. И поэтому от неиспользованных кадров фильма «Отец солдата» ничего не осталось.
В Кахетии, в родном городе Георгия Махарашвили, поставили 14-метровый памятник «Отцу солдата». В руках у старика воина шлем и плащ погибшего сына, внизу на барельефе выбиты имена всех жителей района, которые не вернулись с войны. В этом списке большая часть носит фамилию Махарашвили.